Пролог
Сапоги Кэма приземлился на карниз старой церкви, под холодным и звездным небом. Он сложил свои крылья и посмотрел на пейзаж. Испанский мох, белый в лунном свете, висел как сосульки с деревьев. Шлакоблочные здания обрамляли поле, заросшее сорняками. Ветер дул со стороны моря.
Зимние каникулы в Мече. Ни души на территории кампуса. Что он делал здесь? Было несколько минут после полуночи, и он только что прилетел из Трои. Он долго летел в тумане, неведомая сила направляла его крылья. Он напевал мелодию, которую он не позволял себе вспоминать в течение нескольких тысяч лет. Возможно, он возвратился сюда, потому что это было то, где падшие ангелы встретили Люси в ее последней, проклятой жизни. Это было ее триста двадцать четвертое воплощение – и в триста двадцать четвертый раз, когда падшие ангелы собрались вместе, чтобы увидеть, как проклятие потеряет свое значение.
Проклятие было теперь снято. Люси и Дэниел были свободны.
И черт возьми, если Кэм не ревновал.
Его взгляд пронесся по кладбищу. Он бы никогда не догадался, что он ностальгирует по этой свалке, но там было что-то напоминающее о тех днях в Мече. Искра Люсинды была яркой, держа ангелов знающих исход.
На протяжении шести тысячелетий, каждый раз, когда ей исполнялось семнадцать, они проделывали одно и то же действие: демоны – Кэм, Роланд и Молли – пытались склонить Люси на сторону Люцифера, в то время как ангелы – Arriane и Gabbe иногда Аннабель – склоняли ее на сторону Небес. Никакая сторона никогда не была близко к победе.
Каждый раз, когда Люси встречала Дэниэла, а она всегда встречала Дэниела, ничто не имело значения, кроме их любви. Снова и снова, они влюбились друг в друга, и не раз, Люси умирала в пламени огня.
Затем однажды ночью в Мече все изменилось. Дэниел поцеловал Люсинду, и она осталась жива. Все они знали это тогда, Люс, наконец, будет позволено выбрать.
Несколько недель спустя они все летели к месту их первоначального падения, в Трою, где Люсинда выбрала свою судьбу. Она и Дэниел снова отказался переходить на сторону Рая или Ада. Вместо этого, они выбрали друг друга. Они отдали свое бессмертие, чтобы провести вместе одну смертную жизнь.
Люс и Дэниел ушли, но Кэм до сих пор не переставал думать о них. Их триумфальная любовь заставила его тосковать по чему-то, что он не осмеливался выражать словами.
Он был снова в форме. Та песня. Даже после всего этого времени он помнил ее….
Он закрыл глаза и увидел своего певца: ее рыжие волосы небрежно сплетенные в косу, ее длинные пальцы ласкают струны лиры, как она прислонилась к дереву.
Он не позволял себе думать о ней тысячи лет. Почему сейчас?
«Этот накрылся,» знакомый голос вырвал его из раздумий. «Брось мне еще один?»
Кэм развернулся. Никого не было.
Он заметил вспышку движения через разрушенное окно из цветного стекла на крыше. Он продвинулся вперед и всматриваясь вниз в него в часовню, которую София Блисс использовала в качестве своего офиса, когда она была библиотекарем в Мече.
Внутри часовни, радужные крылья Аррианы развернулись когда она потрясла банку с краской и поднялась с земли, направляя носик баллона на стену.
Ее фреска изображала девушку в пылающем синем лесу. Она была одета в многоярусное черное платье и смотрела на белокурого парня, который протягивал белый пион. «Люси и Даниэль 4ever» написала Arriane серебряными буквами в готическом стиле на колокол юбки девочки.
Позади Arriane темнокожий демон с дредами зажигал высокую стеклянную свечу, Санта Муерту, богине смерти. Роланд освящал место, где София убила подругу Люси Пенн.
Падшие ангелы не могли войти в святилища Бога. Как только они пересекали порог, вся постройка занималась огнем, сжигая каждого смертного внутри. Но эта часовня была осквернена, когда мисс София обосновалась там.
Кэм расправил крылья и влетел через разбитое окно, приземляясь за Arriane.
«Кэм». Обрадовался Роланд и обнял своего друга.
«Не так быстро,» сказал Кэм, но он не отстранился. Роланд наклонил голову. «Совершенно случайно, нашел вас здесь. Что это?»
«Ну, если тебе нравится carnitas», сказал Арриэн бросив в Кэма маленький обернутый в фольгу пакет. «Помнишь фургончик на Ловингтон? Я мечтала о них с тех пор, как мы покинули это болото». Она открыла собственную упаковку и слопала тако в два укуса. «Миленько».
«Что ты здесь делаешь?» спросил Роланд у Кэма.
Кэм прислонился к холодной мраморной колонне, и пожал плечами. «Я оставил своего Леса Пола в общежитии».
«Весь этот путь ради гитары?» Роланд кивнул. «Я думаю, мы все должны найти новые способы, чтобы заполнить наши бесконечные дни, теперь, когда Люси и Даниэль ушли.»
Кэм всегда ненавидел ту силу, которая тянула его к любовному проклятию каждые семнадцать лет. Он прошел битвы и коронации. Он оставил объятия восхитительных девушек. Он все бросал ради Люс и Даниэля. Но теперь неудержимой тяги не было, все кончено.
Его вечность была открыта настежь. Что он собирался с этим делать?
«То, что произошло в Трое, я не знаю, это …» Роланд умолк.
«Надежда?» Arriane схватил несъеденный Кэмом тако и пригубил его. «Если, после того, как по истечении всех этих тысяч лет, Люси и Даниель смогли противостоять Трону и все это получило счастливое окончание, почему остальные не могут? Почему не может мы?»
Кэм смотрел через разбитое окно. «Может быть, я не такой.»
«Все мы несем бремя наших судьб», сказал Роланд. «Все мы учимся на своих ошибках. Кто говорит, что мы не заслуживаем счастья?»
«Слушайте». Arriane коснулся шрамов на ее шее. «Что мы трое знаем о любви?» Она посмотрела на Кэма и Роланд. «Правда?»
«Любовь не исключительная собственность Люси и Дэниела», сказал Роланд. «Мы все испытали ее. Возможно, мы испытаем ее снова».
Оптимизм Роланда вызывал противоречащий отклик у Кэма. «Только не я», сказал он.
Arriane вздохнула, выгнув спину, чтобы расправить крылья и подняться на несколько футов от земли. Вибрирующий звук наполнил пустую церковь. Ловкими мазками белой краски она добавила тончайший намек на крылья над плечами Люсинды.
До грехопадения ангелов крылья были сделаны из заоблачного света, все замечательные, одни неотличимы от других. Позже, их крылья стали выражением их личностей, их ошибок и импульсов. Падшие ангелы, которые отдали свою верность Люциферу носили золотые крылья. Те, кто вернулся в лоно небес, носили подобные свету Трона из серебра.
Крылья Люсинды были особенными. Они были просто, потрясающе белые. Неиспорченные. Невинные какой бы выбор она ни сделала в прошлом. Единственным другим падшим ангелом, который сохранил свои белые крылья, был Даниель.
Arriane смяла вторую упаковку тако. «Иногда я задаюсь вопросом…» «Что?» спросил Ролан.
«Если бы вы могли вернуться назад, чтоб не облажаться так эпически в своей любви, согласились бы вы на это?»
«Какой смысл?» спросил Кэм. «Розалина умерла». Он увидел как Роланд поморщился при упоминании своей потерянной возлюбленной. «Тэсс никогда не простит», – добавил он, глядя на Arriane. «И Лилит – "
Да. Он сказал ее имя.
Лилит была единственной девушкой, которую Кэм когда либо любил. Он попросил ее выйти за него замуж.
Но ничего не получилось.
Он слышал ее песню снова, пульсирующую в его душе, ослепляя его.
«Ты напеваешь?» Arriane прищурилась, глядя на Кэма. «С каких пор ты поешь?» «А как насчет Лилит?» Сказал Роланд.
Лилит тоже была мертва. Хотя Кэм никогда не знал, как она доживала свои дни на земле после того, как они расстались, он знал, что она давно покинула этот мир и вознеслась на небеса. Если бы Кэм был другой парень, то это могло бы принести ему покой, чтобы представить ее в лучах радости и света. Но небо было так больно далеко, он счел лучшим не думать о ней вообще.
Роланд, казалось, читал его мысли. «Вы могли бы сделать все другому».
«Я сам выбираю свой собственный путь,» сказал Кэм. Его крылья тихо пульсировали у него за спиной.
«Это одна из твоих лучших черт,» пробормотал Роланд, глядя на звезды через разрушенный потолок.
«Что?» спрсил Кэм.
Роланд негромко рассмеялся. «Я ничего не сказал».
«Кэм». Роланд встревоженно уставился на Кэма. «Твои крылья». Возле кончика левого крыла Кэма были крошечные белые нити. Arriane спросила «Что это означает?»
Это было одно белое пятно на фоне поля из золота, но оно заставило Кэма вспомнить момент, когда его крылья изменились от белого до золотого. Он давно принял свою судьбу, но теперь, впервые за тысячелетия, он представлял себе нечто другое.
Благодаря Люс и Даниелу, Кэм начал новую жизнь. И только одно сожаление…
«Мне надо идти». Он полностью расправил свои крылья, и золотой свет залил часовню так, что Арриана и Роналд отпрянули в сторону. Свеча перевернулась и разбилась, ее пламя таяло на холодном каменном полу.
Кэм вылетел в небо, пронзая ночь, и направляясь к темноте, которая ждала его с того момента, как он улетел от любви Лилит.