Уважаемые читатели! Скачать книгу для ознакомления в электроном виде вы можете бесплатно у нас с сайта и купить в бумажном виде в интернет-магазинах Озон, и Read.ru Приятного прочтения!
Впервые на русском — роман, послуживший основой одного из самых ярких фильмов 2008 года. Картина собрала множество европейских призов, в том числе «Золотого Мельеса» и Nordic Film Prize (с формулировкой «За успешную трансформацию вампирского фильма в действительно оригинальную, трогательную и удивительно человечную историю о дружбе и одиночестве»). На 2010 год намечен голливудский ремейк — в постановке Мэтта Ривза, прославившегося фильмом «Монстро». Главный герой книги, двенадцатилетний Оскар, — застенчивый мальчик, привыкший к одиночеству. В школе над ним издеваются, и, ненавидя своих мучителей, он придумывает себе развлечение — уединяется в лесу, прихватив с собой нож, и вымещает злость на деревьях и трухлявых пнях, представляя, что это его преследователи. Но однажды его одноклассника находят в лесу с перерезанным горлом, и обстоятельства преступления крайне подозрительны — все уверены в том, что речь идет о ритуальном убийстве. Незадолго до этого у Оскара появляются новые соседи — папа с дочкой, поселившиеся в соседнем подъезде. И хотя поначалу девочка вовсе не расположена к общению, вскоре Оскар и Эли становятся лучшими друзьями. И все же есть в ней что-то странное — слишком легко она переносит холод, слишком хорошо прыгает и главное — выходит во двор лишь с наступлением ночи. Не менее подозрительны и отношения Эли с отцом — да и отец ли он ей? Кто она и какое отношение имеет к череде ритуальных убийств, всколыхнувших весь город? Со временем Оскар получает ответы на все эти вопросы, хотя, пожалуй, предпочел бы остаться в неведении.
Блакеберг. Первое, что приходит на ум, — это шоколадные пирожные в кокосовой стружке. Ну, может, еще наркотики. «Достойная жизнь». Станция метро, окраина города. Вот вроде и все. Люди живут, как везде. Для того и строили, чтобы людям было где жить. Он не из тех районов, что вырастают постепенно. Здесь с самого начала все четко поделено на жилые единицы. Новые жильцы занимают уже имеющуюся жилплощадь. Бетонные дома землистого цвета, утопающие в зелени. К моменту описываемых событий Блакеберг как населенный пункт просуществовал вот уже тридцать лет. О, дух первопроходцев! «Мэйфлауэр». Новая земля. Да. Представьте себе пустые дома, ожидающие первых поселенцев. Да вот и они! Тянутся цепочкой через мост Транебергсбрун с лучезарными улыбками и взглядами, полными надежд. Матери прижимают детей к груди, везут в колясках, ведут за руку. Отцы несут не лопаты и кирки, а кухонную технику и функциональную мебель. Скорее всего, они что-то поют. Может, «Интернационал». А может, «Иерусалим, к тебе грядем!», в зависимости от пристрастий. На дворе 1952 год… Смотрите, какое здесь все большое! Новое! Современное! Только все было не так. Они приехали на метро. Или на машинах. Или на грузовиках. По одному. Просочились в новые типовые квартиры со своими вещами. Разложили их по стандартным отсекам и полкам, расставили мебель в ряды на пробковом покрытии. Докупили недостающее, чтобы заполнить пустоты. Закончив, они подняли головы и взглянули на землю, им дарованную. Вышли из домов и увидели, что целина уже поднята. Оставалось лишь осваивать то, что есть. А был здесь городской центр. Огромные детские площадки. Обширные парки под боком. Многочисленные пешеходные дорожки. Хорошее место. Так они и говорили друг другу за кухонным столом, пару месяцев спустя после переезда. «Хорошее мы выбрали место». Не хватало лишь одного. Прошлого. В школе детям не задавали докладов по истории Блакеберга, потому что истории не было. Хотя нет, было что-то такое про мельницу. Про короля жевательного табака. Про странные покосившиеся постройки на берегу. Но все это было давно и не имело никакого отношения к настоящему. Там, где теперь стояли трехэтажки, раньше был только лес. Тайны прошлого не коснулись этих мест, даже церкви — и той не было. Город с населением в десять тысяч человек — и без церкви. Это лишний раз говорит о духе современности и рациональности, царящем здесь. О том, сколь эти люди чужды призраков и ужасов прошлого. Это также частично объясняет, до какой степени все происшедшее застигло их врасплох. * Никто не заметил, как они появились. Когда полиция в декабре наконец отыскала водителя грузовика, перевозившего их вещи, ему оказалось нечего вспомнить. В путевом журнале за 1981 год значилось лишь: «18 окт.: Норрчёпинг — Блакеберг (Стокгольм)». Он вспомнил, что это были отец и дочь, красивая девочка. — Ах да… У них почти не было вещей. Диван, кресло, вроде еще кровать. Можно сказать, налегке. И еще… они непременно хотели ехать ночью. Я предупредил, что это выйдет дороже — ну, внеурочные там и все такое. Но они сказали, что это не проблема. Лишь бы ночью. Это вроде как было самое главное. А что случилось-то? Водителю рассказали, в чем дело, объяснив, кого он вез на своем грузовике. Выпучив глаза, он уставился на запись в путевом листе. — Твою мать!.. Рот его скривился, словно от внезапного отвращения к собственному почерку. «18 окт.: Норрчёпинг — Блакеберг (Стокгольм)». Значит, это он их привез. Мужчину и девочку. Вот уж чем он никому не станет хвастать. Никогда.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Счастлив тот, у кого есть такой друг
Любовные муки Не дают вам покоя, Мальчики! Сив Мальмквист. Любовные муки
Эта кровь не нужна мне, я же, в общем, не злой — Просто сделал свой выбор, Чтоб ты видела смысл оставаться со мной. Значит, козырь не выпал?.. Моррисси. Последний известный международный плейбой
Среда, 21 октября 1981
— Как вы думаете, что это такое? Гуннар Холмберг, комиссар полиции из Веллингбю, продемонстрировал небольшой пакетик с белым порошком. Ясное дело — героин. Но подать голос никто не осмеливался. Кому охота признаваться, что ты знаком с подобными вещами? Особенно если этим балуется твой брат или его приятели. В смысле, ширяются. Даже девчонки молчали. Полицейский потряс пакетиком: — Ну, кто-нибудь? Может быть, сода? Или мука? Несогласный ропот. Он что, принимает шестой «Б» за идиотов?! Конечно, по виду точно не определишь, но, если урок посвящен наркотикам, не так уж трудно сделать соответствующие выводы. Полицейский обернулся к учительнице: — Чему вы их вообще учите на уроках домоводства? Учительница с улыбкой пожала плечами. По классу пробежал смешок — а чувак вообще ничего. Даже дал кое-кому потрогать пистолет перед уроком. Незаряженный, конечно, но все равно круто. Оскара так и распирало. Он знал ответ. Невыносимо было сдерживаться, когда он точно знал. Ему хотелось, чтобы полицейский посмотрел на него. Посмотрел и сказал что-нибудь, похвалил. Осознавая, что совершает глупость, он поднял руку. — Да? — Это ведь героин, правда? — Правда. — Полицейский одобрительно посмотрел на него. — Как ты угадал? Все головы повернулись в его сторону, с любопытством ожидая, что он на это ответит. — Ну, много читаю и все такое. Полицейский кивнул: — Это хорошо, что много читаешь… — Он потряс пакетиком. — А вот если свяжешься с этой дрянью, будет не до чтения. Как думаете, сколько это может стоить? Оскару больше незачем было поднимать руку. Он получил свою долю внимания — его заметили, удостоили ответом и ему даже удалось сообщить комиссару полиции, что он много читает. На такое везение он и не рассчитывал. Он погрузился в мечты, представляя, как после урока полицейский подойдет к нему, сядет рядом, начнет расспрашивать о жизни. И он все ему выложит. И тот поймет. Погладит по голове, назовет молодцом, обнимет его и скажет… — Мудак! Йонни Форсберг больно ткнул его пальцем в бок. Его брат тусовался с торчками, так что Йонни знал кучу словечек, быстро подхваченных мальчишками в классе. Уж кто-кто, а Йонни точно был в курсе, сколько стоил такой пакетик, однако языком трепать не стал. Не раскололся перед легавым. Началась перемена. Оскар нерешительно потоптался у раздевалки. Он знал, что Йонни так это дело не оставит, и теперь обдумывал, что надежнее — остаться в коридоре или выйти на улицу. Йонни и все остальные высыпали во двор. Ах, ну да, там же полицейская машина, и всем желающим разрешили на нее посмотреть. Вряд ли Йонни посмеет тронуть его при полицейском. Оскар подошел к застекленной двери и выглянул наружу. Точно, весь класс столпился вокруг машины. Оскар бы многое отдал, чтобы тоже оказаться там, но об этом нечего было и думать — уж кто-нибудь обязательно отвесит ему пендель или натянет трусы до ушей, никакая полиция не поможет. По крайней мере на этой перемене можно было спокойно вздохнуть. Он вышел во двор и незаметно свернул за угол, к туалетам. В туалете он прислушался, прокашлялся. Звук гулко прокатился над кабинками. Оскар поспешно вытащил из штанов ссыкарик — поролоновый шарик размером с мандарин, вырезанный из старого матраса, с отверстием нужного размера. Понюхал. Ну конечно, так он и думал — немного, но обоссался. Он промыл шарик под краном, выжал как следует. Энурез. Вот как это называется. Он вычитал это в брошюре, украдкой подобранной в аптеке. Им обычно страдали дряхлые старухи. И я. В брошюре говорилось, что от этого существует лекарство, но не затем он копил карманные деньги, чтобы топтаться в аптеке, подыхая со стыда. И уж конечно он не мог рассказать об этом маме — она бы его потом замучала своей жалостью. У него был ссыкарик, и пока этого хватало, лишь бы не стало хуже. Шаги за дверью, голоса. Сжимая шарик в руке, он метнулся в кабинку и заперся там. В ту же секунду открылась входная дверь. Он бесшумно забрался на унитаз с ногами, чтобы его не заметили, если им придет в голову заглянуть в щель под дверью. Затаил дыхание. — Хрю-юша? Йонни, конечно же. — Поросенок, ты там? И Микке. Двое самых опасных мучителей. Нет, Томас, пожалуй, хуже, но он редко участвовал в затеях, чреватых синяками и царапинами. Для этого он был слишком умен. Небось стоит сейчас у полицейской машины, подхалимничает. Если бы они узнали про ссыкарик, уж Томас бы точно превратил его жизнь в ад. А Йонни и Микке просто надают ему по шее, и дело с концом. Так что в каком-то смысле ему еще повезло. — Поросе-енок? Мы знаем, что ты здесь. Они подергали ручку двери. Потрясли. Начали колотиться в кабинку. Оскар обхватил руками колени и крепче сжал зубы, чтобы не закричать. Уходите! Оставьте меня в покое! Что вы ко мне пристали?! Йонни ласково произнес: — Поросеночек, милый, если ты не выйдешь, нам же придется тебя после школы подсторожить. Ты этого хочешь? Повисла тишина. Оскар тихонько выдохнул. Они продолжали что есть силы колотить в дверь руками и ногами. Грохот разносился над кабинками. Дверная защелка прогнулась. Пожалуй, стоило открыть и выйти к ним, пока они окончательно не разозлились. Но он не мог, и все тут. — Поросе-енок? Оскар поднял руку в классе, заявил о себе. Похвастал знаниями. Это было запрещено. Ему такое не прощалось. Они выискивали малейший повод для издевательств — он был слишком толстым, слишком уродливым, слишком противным. Но главное — он существовал, и каждое напоминание об этом было преступлением. Скорее всего, они просто устроят ему «крестины»: макнут головой в унитаз и спустят воду. Что бы они ни придумали, каждый раз после экзекуции он испытывал невероятное облегчение. Так почему же он не может открыть защелку, которая и так вот-вот поддастся, и дать им отвести душу? Он смотрел, как защелка со стуком вылетает из паза, как распахивается дверь, грохнувшись о стенку кабинки, как в проходе возникает ликующий Микке, и знал ответ. Потому что у этой игры свои законы. Он не открыл замок, а они не перелезли через стену кабинки, потому что у этой игры другие правила. Каждому — своя роль. Им — раж преследователей, ему — страх жертвы. Когда он попадался им в руки, лучшая часть игры оставалась позади, само наказание было лишь формальностью. Сдайся он раньше времени — и вместо погони им бы пришлось направить свою энергию на наказание. А это гораздо хуже. Йонни Форсберг заглянул в кабинку: — Если собрался срать, крышку подними! А ну-ка повизжи! И Оскар завизжал. Это тоже было частью игры. Иногда, если он слушался, ему удавалось избежать наказания. Сейчас он особенно старался — из страха, что они разожмут его руку и обнаружат позорный секрет. Он сморщил нос пятачком и принялся хрюкать и визжать, визжать и хрюкать. Йонни с Микке заржали: — Молодец, Поросенок! А ну давай еще! Оскар продолжил верещать, зажмурившись и сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Потом умолк. Открыл глаза. Они ушли. Он остался сидеть, съежившись на крышке унитаза и уставившись в пол. На кафельной плитке под ним виднелась красная капля. Пока он смотрел на нее, из носа упала еще одна. Он оторвал от рулона кусок туалетной бумаги и прижал к носу. Иногда с ним такое случалось — от страха начинала идти носом кровь. Это даже пару раз спасало его от побоев: увидев, что он и так в крови, его в последний момент отпускали. Оскар Эрикссон сидел, скорчившись на унитазе, с туалетной бумагой в одной руке и обоссанным шариком в другой. Мальчик, страдающий кровотечением, недержанием и словесным поносом. Да у него же течет изо всех дыр! Еще немного — и он будет какаться в штаны. Свинья. Он встал, вышел из туалета. Капли крови на полу он вытирать не стал. Пускай кто-нибудь увидит и задумается, что здесь произошло. Решит, что здесь кого-то убили. Потому что здесь и правда кого-то убили. Снова. В сотый раз.
Все размещенные здесь
произведения представлены исключительно для предварительного
ознакомления и в целях популяризации и рекламы бумажных изданий.
Ученые-преступники задумали уничтожить половину населения планеты, избавившись от больных, слабых и беспомощных, с их точки зрения, людей, и создать новый вид - людей здоровых и истинно полезных. Макс, Клык, Игги, Надж, Газман и Ангел всегда работали сообща, стараясь победить своих противников. Смогут ли они спасти мир, предотвратив этот эксперимент ре-эволюции, если их разделят и им придется прятаться и жить в неволе вдалеке друг от друга?
Перевод: Е. Курылева Издательство: Книжный клуб «Клуб семейного досуга» Формат: FB2
