Последний раз, когда он был в Исстваанской системе, его провожали совершенно иначе. Крепкий ветер трепал восемьсот ротных знамен, на черных полотнищах которых красовались золотые, серебряные и белые символы легиона. Среди мечей и щитов вились крылья и рассыпались когти всевозможных форм и видов. Тысячи пар бронированных сапог вытоптали пурпурный и темно-зеленый вереск, огромные участки лишайника истерлись под бессчетными шагами до темной земли и блеклого камня.
Долину Редарт заполонили неподвижные ряды легионеров Гвардии Ворона, в выси над ними парили «Грозовые птицы», «Громовые ястребы» и другие десантные корабли, темными силуэтами выделяясь на фоне сгущающихся сумерек. От горизонта до горизонта пролегли рваные фиолетовые облака, словно протянутые божественной дланью. Небо над армией было исчерчено инверсионными следами патрулирующих кораблей, двигающиеся еще выше точечки света выдавали присутствие судов на низкой орбите, которые, подобно медленно падающим звездам, пристально следили за церемонией.
В северном конце долины ожидали союзники Гвардии Ворона. Когорта Тэриона, облаченная в красно-золотую форму, выстроилась возле своих танков и транспортов в тени невообразимо огромных титанов из Легио Викторум и Легио Адамантус.
Перед легионом застыла группа из полутысячи человек. Большинство из них носили начищенные до блеска темные панцирные доспехи и накидки с капюшонами, которые сейчас были откинуты на плечи, открыв на всеобщее обозрение коротко остриженные головы и лица, украшенные затейливыми татуировками. В красных линзах целеуказателей отражался закат, орудия-алебарды подняты в воинском приветствии. Закованная в покрытые серебряной финифтью доспехи, впереди избранная гвардия окружила горстку сановников в вычурных одеяниях и мантиях с золотыми галунами и тяжелыми эполетами.
По команде одного из старейшин солдаты и командиры как один преклонили колени и опустили головы перед огромной фигурой, которая медленно приближалась со стороны ожидающей Гвардии Ворона. Он не был обычным человеком. Он был примархом. Лорд Коракс, командир Гвардии Ворона, возвышался над своими сверхчеловеческими воинами, и на его темных, словно сама ночь, доспехах вилась гравировка с изображением башен, крыльев, витиеватых узоров. Он был без шлема, поэтому все могли увидеть его бледную кожу и прямые черные волосы, ниспадавшие до горжета. За спиной примарха крепился летный ранец с черными крыльями, металлические перья которых издавали во время ходьбы резкий свист. Темные глаза взирали на делегацию с торжественной гордостью.
Движением когтистой перчатки Коракс приказал исстваанцам подняться.
– Вы преклонили колени, будучи побежденными врагом. Теперь же встаньте жителями Империума, – объявил примарх. Его голос легко разносился ветром, разметавшим волосы по тонкому лицу. – Мы воевали друг с другом, но Имперская Истина восторжествовала, и вы поклялись принять ее учение. Согласившись с волей Императора, вы показали себя разумными и цивилизованными людьми, достойными партнерами для множества иных миров, к которым вы присоединитесь в лоне Империума. Не как завоеванные, не как покоренные, но как свободные люди, узревшие свет Имперской Истины и теперь с распростертыми объятиями ожидающие блага, которые она вам принесет.
Коракс обернулся к своему легиону и повысил голос, чтобы его услышали в самых дальних уголках долины.
– Мы сражались упорно и отважно, и теперь очередной мир выведен из сумрака предрассудков и раздора к свету Императора, – обратился он к воинам. – С почтением к павшим и с уважением к стоящим здесь я объявляю систему Исстваан приведенной к Согласию!
Из восьмидесяти тысяч вокалайзеров, закованных в доспехи воинов, раздался оглушительный рев одобрения, поддержанный радостными криками сотен тысяч тэрионских солдат, и все это утонуло в торжествующем вое боевых сирен титанов.
Почти пятнадцать лет спустя Коракс вернулся сюда вместе с братьями-примархами, чтобы подавить мятеж Хоруса, но в зоне высадки его союзники показали свой истинный облик. Подняв оружие против Железных Рук, Саламандр и Гвардии Ворона, предатели практически полностью уничтожили верные Императору войска, когда те десантировались на планету.
Кораксу чудом удалось вырваться из предательской ловушки. Примарх вместе с остатками своего легиона атаковал и отступал, гонимый по холмам и горам пятью легионами. Но теперь Гвардии Ворона пришлось остановиться, чтобы встретиться наконец лицом к лицу с разъяренными преследователями.
В первой войне на Исстваане Гвардия Ворона одержала великую победу. Нынешняя же война окончилась сокрушительным поражением. Заключительный этап последней кампании Коракса в системе Исстваан завершался под аккомпанемент совершенно иных звуков, нежели когда-то.
К Гвардии Ворона понеслись первые ракеты «Вихрей». Легионеры Коракса не стали прятаться в укрытиях, гордо выпрямившись во весь рост после стольких дней молниеносных атак и безысходных отступлений. Снаряды разрывались среди отделений, поражая воинов десятками. Коракс стоял под обстрелом, словно в оке урагана. Его офицеры смотрели на своего примарха и черпали силы в его отваге перед лицом Пожирателей Миров.
Загнанный на продуваемый ветрами горный склон, легион оставался непоколебимым. За вершиной начинались бескрайние солончаки, за которыми Коракс и решил принять последний бой. Перед примархом стягивались все силы легиона Пожирателей Миров – безудержного в ярости легиона Ангрона. Сам Красный Ангел стоял во главе своего воинства, ревя от желания пролить кровь брата. И вот синее море, замаранное пятнами крови, хлынуло из долины, намереваясь смыть Гвардию Ворона. Доведенные до бешенства невральными имплантатами и ввергнутые в боевую ярость нечеловеческим коктейлем стимуляторов воины-берсерки Пожирателей Миров ринулись по склону горы, их танки и артиллерия открыли заградительный огонь – каждый воин выл от желания исполнить данную примарху клятву крови.
Когда склоны сотряслись от снарядов «Вихрей», разорвавшихся среди атакующих фонтанами пламени, Коракс оглянулся и заметил еще три прочертивших небо инверсионных следа, которые протянулись с неожиданного направления.
Из тыла Гвардии Ворона.
Коракс увидел, как из густых облаков вырвались ширококрылые корабли, на лету выпуская ракеты. Несущиеся в атаку роты Пожирателей Миров накрыло волной взрывов. В сердце приближающейся армии расцветали разрывы, омывая пологие склоны горящим прометием. Пока Коракс пораженно взирал на происходящее, на землю с орбиты обрушились яркие плазменные импульсы, оставляя в легионе Ангрона огромные просеки.
Черные десантные корабли, украшенные символом Гвардии Ворона, с оглушительным ревом приземлялись на столбах пламени. Легионеры бросились в стороны, чтобы освободить место для посадки. Едва крупные гидравлические опоры коснулись земли, с лязгом упали рампы и распахнулись широкие двери.
Поначалу легионеры неверяще следили за кораблями. Кто-то предупреждающе воскликнул, думая, что враги перекрасили собственные машины, чтобы сбить воинов с толку. В ухе Коракса затрещал вокс. Заговорил незнакомый ему голос:
– Лорд Коракс!
– На связи, – осторожно ответил он, не отрывая взгляда от Пожирателей Миров, которые пришли в себя после неожиданного удара и готовились возобновить атаку.
– Это префектор Имперской Армии Валерий, исполняющий приказ командора Бранна, мой лорд. – Голос человека был напряжен, слова звучали резко и отрывисто, словно отчаянные вдохи утопающего. – Эвакуируйтесь как можно быстрее, у нас узкое временное окно для отступления.
Коракс попытался понять, о чем говорит этот человек. Он сосредоточился на детали – командор Бранн. Но капитан Гвардии Ворона командовал обороной Освобождения, родного мира легиона, и Коракс не мог взять в толк, что Бранн делает на Исстваане. Стремительно оценив ситуацию, Коракс осознал, что оставленная в гарнизоне часть Гвардии Ворона прибыла сюда, чтобы эвакуировать выживших после бойни.
Примарх без промедления связался с Агапито, одним из своих командоров:
– Агапито, полная эвакуация. Поднимай всех на борт и уходи на орбиту.
Агапито Нев стал быстро отдавать приказы по вокс-сети, организовывая отступление Гвардии Ворона. Легионеры слаженно начали эвакуацию, и по мере заполнения отсеков десантные челноки поднимались в клубах дыма, направляясь к кораблям на орбите. Пока Коракс наблюдал, как они исчезают в облаках, на позиции Гвардии Ворона вновь посыпались снаряды и ракеты. Взрыв слева заставил примарха слегка пошатнуться.
Не обращая внимания на дрожь земли, Коракс перевел взгляд на склон, по которому к ним мчались Пожиратели Миров во главе со своим лидером. Коракс в какой-то момент смирился с тем, что ему придется умереть от рук обезумевшего брата. Гибель от клинков Ангрона казалась даже достойной, и всегда оставалась крошечная – ничтожно малая – вероятность, что Кораксу удастся сразить Пожирателя Миров и избавить Галактику еще от одного предателя.
Миг спустя рядом с примархом появился командор Алони. Как и у остальных Гвардейцев Ворона, его иссеченные и покореженные доспехи состояли из пластин и деталей, снятых с павших, как своих, так и врагов. В ходе боев он потерял шлем и так и не нашел ему замену. На обветренном, морщинистом лице командора читалась смесь удивления и тревоги.
– Последний транспорт, лорд!
Оторвав взгляд от Ангрона, Коракс заметил в паре метров «Грозовую птицу» с опущенной штурмовой аппарелью. Примарх Гвардии Ворона сделал глубокий вдох и напомнил себе о доктринах, которым он обучал своих воинов, доктринах, на которых строил свою жизнь.
Атаковать, отступить, снова атаковать.
Сейчас они не просто отступали. Они разгромлены. Кораксу претило покидать Исстваан с таким позором. Он вновь посмотрел на десантный корабль, а после перевел взгляд на Пожирателей Миров. Их разделяла всего пара сотен метров. От рук предателей погибло больше семидесяти пяти тысяч воинов его легиона, многих убили эти берсерки. Бегство казалось примарху бесчестным по отношению к павшим боевым братьям, но полагать, что он может исправить свершившееся зло, было бы непростительной гордыней.
Атаковать, отступить, снова атаковать.
Усмирив гнев, Коракс проследовал за Алони по аппарели, его подошвы зазвенели о металл. Когда аппарель начала подниматься, он бросил последний взгляд на Пожирателей Миров. Берсерки разочарованно выли, словно упустившие добычу гончие.
– Мы выжили, лорд! – Алони, казалось, все еще не мог поверить в случившееся. – Девяносто восемь дней!
Кораксу совершенно не хотелось радоваться. Он взглянул на Алони и остальных легионеров, сидевших на длинных скамьях транспортного отсека.
– Я прибыл на Исстваан с восьмьюдесятью тысячами воинов, – напомнил примарх. – А покидаю менее чем с тремя.
От его слов радостное настроение остальных тут же улетучилось, и в десантном отсеке воцарилось гробовое молчание, нарушаемое лишь ревом двигателей. Коракс стоял у иллюминатора, под его ногами безостановочно дрожала палуба. Примарх смотрел на исчезающие вдали Ургалльские холмы, но видел перед собой тысячи павших воинов, которых они оставили непогребенными.
– Что нам делать дальше? – спросил Агапито.
– Как обычно. – Голос Коракса обрел силу, его слова добавляли уверенности и воинам, и ему самому. – Мы отступим, восстановим силы и продолжим сражаться. Гвардия Ворона не в последний раз встретилась с предателями. Это поражение, но не конец. Мы еще вернемся.
Пелена облаков скрыла Исстваан-V от взора примарха, и он больше не думал о погибших.
Кораксу было невыносимо смотреть на мрачные лица своих воинов, поэтому он покинул их, чтобы хоть на краткий миг обрести спокойствие в проходе, ведущем к кабине пилотов. Оставшись наедине с собой, он обдумал случившееся.
За последние сто дней он дважды ощутил дыхание смерти на своем лице, и оба раза ему удалось выжить. Коракса не страшила гибель в бою – подобная угроза была обыденностью для любого Астартес, даже примарха. Смерть была их постоянным спутником.
Коракс сполз по стене и уперся ногами в противоположную сторону прохода. Затем снял шлем и бессмысленно уставился на помятую решетку лицевого щитка, прежде чем уставшие пальцы выронили его. Он заметил на своих доспехах множество царапин и трещин, тонкие гравировки покрылись вмятинами от болтерных снарядов, вычурные рисунки сожжены лазерными выстрелами и взрывами. Под слоями пластали и керамита ныли раны. Коракс чувствовал запах собственной крови, запекшейся под доспехом.
Благодаря острому слуху примарх улавливал слабый треск приемника в брошенном шлеме, его подсознание впитывало поток информации, пока разум витал где-то далеко. Опасность еще не миновала. Он знал, что следовало связаться с Бранном и выяснить обстановку, но пока не мог заставить себя сделать это. Судя по вокс-сообщениям, где-то неподалеку находилась боевая баржа Пожирателей Миров. Послушав еще пару секунд о позиции и курсе предателей, Коракс понял, что ранее корабль Пожирателей Миров шел на сближение, но теперь медленно удаляется от флотилии Гвардии Ворона. Примарх счел угрозу минимальной и погрузился в воспоминания о недавних событиях.
Опасность следовала за ним по пятам, сколько он себя помнил, а война была его призванием. Коракс никогда не боялся смерти и даже против сильнейших врагов Императора сражался с твердой верой в победу. Девяносто восемь дней разрушили эту уверенность. Девяносто восемь дней он находился лишь на шаг впереди своих преследователей. Сто дней на него шла охота, и загонщиками были его братья-примархи. Девяносто восемь дней постоянных марш-бросков, атак и отступлений, контрударов и маневров.
Он вздрогнул, вспомнив первый день испытаний, когда предатели явили истинное лицо и Коракс едва не погиб от рук своего брата, Конрада Курца, которого называли Ночным Призраком. Коракс считался одним из лучших бойцов Императора, и он никогда не считал Курца равным себе. Примарх Повелителей Ночи был недисциплинированным, подверженным как случайным вспышкам гениального прозрения, так и моментам эмоциональной слепоты, которые Коракс мог использовать со смертоносной эффективностью. Но в тот момент в Ночном Призраке присутствовало нечто, что встревожило примарха Гвардии Ворона: аура, которая проникла в саму душу Коракса и нашла там слабину. Ненависть Курца ошарашила Коракса и внесла свою лепту в опустошенность, которую он нес в себе после известия о предательстве Хоруса и измене братьев-примархов, но это не оправдывало его бегства.
Страх. Столкнувшись со своим безумным братом, он на мгновение познал страх, и теперь, находясь в относительной безопасности, Коракс понял, что испытал подлинный ужас, когда заглянул в глаза Ночному Призраку.
Они были созданы из одного материала, Коракс и Курц, существа, которые выросли в тенях и постоянном присутствии смертельной опасности.
Курц вырос на погруженных во мрак улицах и переулках Нострамо Квинтус; детство Коракса прошло в туннелях и подземельях планетарного спутника-тюрьмы Ликей. Курц и Коракс обитали на мирах, подчиненных власти злодеев, где уделом слабых и беззащитных был лишь тяжелый труд до самой смерти.
И тогда, осознав неимоверную злобу Ночного Призрака, Коракс понял, как близко сам он находился от того, чтобы превратиться в подобное же существо. Их жизни представляли собой две стороны одной медали. Кораксу повезло оказаться среди образованных людей, обладающих добрыми сердцами. Курцу повезло много меньше, что в конечном итоге превратило его в воплощение ночного кошмара.
Курц заставил Коракса увидеть себя таким, каким он мог стать, если бы хорошие люди не привили ему культуру и принципы чести. В этот момент не страх перед Курцем обезоружил Коракса, но ужас перед самим собой, и, вместо того чтобы уничтожить объект своих страхов, он, к своему стыду, сбежал.
Теперь, оказавшись в проходе ревущего и содрогающегося десантного корабля, Коракс презирал себя за тот миг трусости. Ему следовало остаться и сразиться, следовало убить Ночного Призрака, а после и жалкого Лоргара из Несущих Слово, лишив повстанцев двух примархов, хотя бы и ценой собственной жизни. Возможно, именно поэтому он так жаждал погибнуть от рук Ангрона, отдать себя на заклание Пожирателю Миров, лишь бы только избавиться от стыда и слабости.
Дверь в кабину пилотов с шипением открылась, и Коракс тут же выпрямился, насколько позволял потолок, вновь превратившись в примарха Гвардии Ворона, повелителя Освобождения и лорда Астартес. Второй пилот вздрогнул, увидев Коракса прямо за дверью, на его молодом лице читалось удивление.
Примарх улыбнулся, чтобы немного успокоить юношу.
– В чем дело? – осведомился Коракс.
– Простите, лорд, вы не отвечали по воксу. Командор Бранн на связи.
– Хорошо, – одобрительно кивнув, ответил Коракс. – Сейчас с ним переговорю.
Когда второй пилот нырнул обратно в рубку, Коракс взглянул в обзорный экран. Впереди росла в размерах боевая баржа командора Бранна, темным пятном выделяясь на фоне звезд. «Мститель», который Коракс в последний раз видел на орбите Освобождения, теперь прибыл к Исстваану, и, несмотря ни на что, вид этого корабля ободрил примарха.
Из надпалубной части «Мстителя» вырастали турели бомбардировочных орудий, которые нацелились на лежащий внизу мир. Затем показались орудийные батареи, палубы массивных ракетных установок и пушек, походивших на оскаленные клыки гончей. Пилот направился к яркому свету посадочных палуб, десантный корабль сменил курс, из-за чего на приподнятом носу боевой баржи стал виден символ Гвардии Ворона.
За боевой баржей просматривались точки света куда ярче звезд – плазменные двигатели других кораблей. Когда эвакуация подошла к концу, крошечные десантные корабли и шаттлы устремились к черным судам. Флотилия уже разворачивалась, приготовившись исчезнуть в космосе вместе со спасенными остатками легиона.
Коракс вновь улыбнулся, в этот раз с облегчением. Он не понимал, каким образом Бранн здесь оказался, но он был как нельзя кстати. Смерть от рук Ангрона стала бы достойным концом, но, поразмыслив над этим еще раз, Коракс порадовался тому, что выжил, дабы сражаться и дальше.
Бранн стоял на посадочной палубе, наблюдая за приземлением десантных кораблей. Из первых челноков уже высаживались пассажиры. По рампам устало сходили выжившие Гвардейцы Ворона.
Они представляли собою ужасное зрелище. Большинство были ранены. Их доспехи походили на лоскутные одеяла – тут сверкнул серебром наплечник Железных Воинов, там мелькнул красный нагрудник Несущих Слово. Броню, потрескавшуюся и разбитую, покрывал слой крови и грязи, и на каждом лице, в которое смотрел Бранн, были видны следы безмерной усталости. Последние выжившие в резне у зоны высадки невидяще брели по посадочной палубе, приветствуемые улыбками и радостными возгласами воинов Бранна.
К ним тут же заторопились сервы с подносами, заставленными едой и напитками, которые легионеры принялись поглощать с волчьим аппетитом, насыщая сверхчеловеческие организмы, до предела истощенные длительной партизанской войной. С них сняли наплечники и забрали на ремонт оружие, в то время как апотекарии, технодесантники и их помощники занялись уходом за ранеными и устранением поломок.
Хотя события, приведшие к возвращению выживших, были из ряда вон выходящими, доктрина легиона оставалась неизменной. Битва, в которой они победили, проиграли или просто выжили, уходила в прошлое, а их вскоре ждало следующее сражение. Воин, не готовый к бою, – не воин. Пусть они измождены, пусть закончились боеприпасы, доспехи исковерканы, а боевой дух как никогда низок – Гвардия Ворона находилась в зоне боевых действий, поэтому легионеры перевооружились и позволили технодесантникам и апотекариям оказать им помощь, дабы в случае необходимости оказаться в состоянии принять бой.
В толпе с лязгом и шипением сновали сервиторы, неся ящики с боеприпасами, коробки с гранатами и запасные части для силовых доспехов. Другие сервиторы – сгорбленные существа с кранами вместо рук и гусеницами вместо ног – прогрохотали к десантным кораблям, чтобы подвесить бомбы и ракеты с поддонов на тележках, прицепленных к их металлическим позвоночникам.
Приземлился последний шаттл. Командор тут же оказался рядом с ним, как только начала опускаться аппарель. Первый вышедший космодесантник едва держался на ногах, его доспехи представляли собой мешанину цветов и голого керамита. От первоначального комплекта брони у него остался лишь левый наплечник с символом легиона. Десантник снял шлем и бросил его на палубу.
– Агапито! – рассмеялся Бранн и хлопнул по груди своего родного брата. – Я знал, что ты выживешь. Ты слишком упрям, чтобы позволить себя прикончить!
Бранн пристально посмотрел на брата. От правой щеки до горла тянулся новый шрам, но, несмотря на это, перед ним было то же лицо, которое он знал всю жизнь. В ответ Агапито лишь слабо улыбнулся и одарил Бранна теплым взглядом темно-карих глаз. Затем положил ему ладонь на затылок и притянул к себе. В знак уважения и родства они коснулись лбами.
– Вижу, тебе не терпелось влипнуть в неприятности, Бранн.
Отступив от Агапито, командор увидел, как по рампе спускается Коракс. Примарх возвышался над остальными Астартес, на черных доспехах вмятин и выбоин было не меньше, чем у его подчиненных.
– Я отслеживал ваши передачи, – произнес Коракс. – Почему враг передумал атаковать?
– Не могу знать, лорд Коракс, – ответил Бранн. – Возможно, они поняли, что атаковать сразу три корабля будет не лучшей идеей.
– Где они сейчас? – спросил примарх.
– Отступили на сто тысяч километров, – сказал командор. – Не похоже, что они попытаются вновь напасть на нас.
– Странно, – задумчиво произнес Коракс. Он покачал головой, словно отгоняя мысль. – Прикажи остальному флоту держать курс на Освобождение.
– Слушаюсь, лорд Коракс, – сказал Бранн, прижав кулак к груди. – А куда направимся мы?
– На Терру, – ответил примарх. – Мне нужно поговорить с Императором.
Бранн и Агапито переглянулись, но ничего не сказали, и Коракс сразу же покинул посадочную палубу. Бранн вновь посмотрел на брата и заметил, как Агапито со странным выражением озирает палубу, подмечая каждую деталь, но не в силах остановиться на чем-либо одном.
– Расслабься, брат, – сказал Бранн, похлопав Агапито по руке. – Здесь нет врагов. Ты в безопасности.
Агапито безучастно взглянул на Бранна и неуверенно кивнул. Словно придя наконец в себя, Агапито улыбнулся и взял Бранна за руку.
– Да, это так, – ответил Агапито. – Я думал, что уже никогда больше не ступлю на палубу корабля Гвардии Ворона.
Включилась сирена, ее пронзительный вой оборвал разговор братьев.