Глава 1. История, которую никто никогда не слышал
Провинциальные городки известны не только мелочами, но и некоторыми большими делами. Как истории, которые начинались с малого, не больше, чем сам городок, пока народ не раздует их. Вам никогда не сочинить сказок более фантастических, чем можем мы здесь, в Гатлине. Возможно, это от того, что мы находимся так близко к Чарлстону, городу с легендами одна другой невероятнее, где обычные дома встречаются реже, чем дома с привидениями. Почему в Гатлине все должно быть иначе? И почему у меня ушло почти семнадцать лет, чтобы это понять?
Кое-что из того, что на самом деле приключилось со мной в прошлом году настолько грандиозно и невозможно, что может показаться ложью. Я обнаружил, что моя подруга Лена – создание со сверхъестественными способностями, проклятая чародейка. Она расколола Семнадцатую Луну и объявила себя дочерью Света и Тьмы. Я был втянут в битву с существами, которые с легкостью могли бы соперничать с монстрами из комиксов. И то, что Мейкон Равенвуд, который однажды сам был инкубом, вернулся из мира мертвых, было всего лишь началом, вишенкой на торте.
Все это случилось до июля. После нашего возвращения в Гатлин из ужасной поездки к Большому Барьерному Рифу, события, которые на самом деле должны быть вымыслом, приняли более масштабный размер.
Кое-что изменилось навсегда. Мой лучший друг, Линк.
Наверное, самым важным событием этого лето, не считая нескончаемой жары и мерзких насекомых, ползающих повсюду, стало знакомство ничего не подозревающего мира Гатлина с Линкубом. Новость, достойная первой страницы в «Звезды и Полосы», о которой никто и никогда так и не услышал. Что, по-моему, не так уж и плохо. Потому что, если бы об этой истории прознали, миссис Линкольн пришлось бы много чего объяснять. Не то чтобы у баптистов была официальная религиозная позиция в отношении бессмертных, за исключением святых, но само слово инкуб имеет не слишком лестное значение. Проще говоря, это была не та новость, которой мама Линка была бы рада поделиться со своим духовником, случись ей оказаться на исповеди. То же в отношении Линкуба.
Послушать Линка, так вся история свалилась на него, как снег на голову, как та наковальня из мультфильма “Дорожный Бегун”, падающая на койота.
Когда я попытался обратить внимание на то, что укус такого инкуба, как Джон Брид, должен был стать первым намеком на происходящее, он просто отмахнулся и сказал:
– Друг, тебя там не было. Сижу я себе перед тарелкой маминых булочек с подливой, смотрю на порцию своего второго завтрака в пол свиньи, думая о третьем. И вдруг, все изменилось…
Согласен, меня там не было, но он так все описал, что, кажется, будто я там был. Хотя, я забегаю вперед. Это история о первом и единственном Линкубе Гатлина. Вы не прочтете об этом в «Звезды и Полосы», и никто вам об этом не расскажет, никто кроме меня. Лена посоветовала мне все записать, вот я и пишу.
Кто-то когда-нибудь должен узнать об этом.
Самая правдивая небылица в городе.
– Уэсли Линкольн! А ну, юноша, поживее работайте вилкой! Или ты хочешь мне сказать, что бедный поросенок напрасно расстался с жизнью?
Линк сидел напротив тарелки до краев полной бекона и булочек с подливой. В этом завтраке не было ничего необычного, по крайне мере не с позиции поросенка, или миссис Линкольн.
Стол был до отказа заставлен все теми же несчастными булочками и той же белой густой подливой. А если Линку повезет, то возможно на дне банки с бабулиным абрикосовым вареньем еще что-нибудь осталось.
Была только одна проблема.
Впервые за всю свою жизнь Линк не был голоден. Но сказать об этом маме было все равно, что попытаться объяснить, что баптисты и методисты по сути одно и то же. Вам может и удастся это растолковать, но только не местным баптистам и методистам.
– Слушаюсь, мэм.
Ему ничего не оставалось, как покорно склонить голову над едой, которую он ел на завтрак уже в сотый, а может и в тысячный раз. Еду, которая ему так нравилась до этого утра.
– Я все еще не вижу, что ты работаешь вилкой.
При этом вилка самой миссис Линкольн двигалась с молниеносной скоростью. Ее руки мелькали над булочками туда-сюда, как будто бы она соревновалась за место капитана клуба “чистая тарелка”.
– Я не очень-то голоден. Кажется, у меня расстройство желудка или что-то вроде того.
Линк, насколько мог, состроил жалкое выражение лица. Это было то же самое выражение, которое он делал перед учителями, когда вовремя не мог сдать контрольную. Оно настолько приелось им, что перестало работать еще классе в пятом.
Глаза его матери сузились, а вилка застыла над тарелкой.
– Единственное расстройство, когда-либо случавшееся с тобой – это вши, которые ты подцепил, играя с Джимми Уикс, хотя я говорила тебе, что он не нашего круга.
Это было чистой правдой. Линк никогда не болел, и его мать знала об этом лучше других.
– Если ты, таким образом, пытаешься мне сказать, что тебе нет дела до моих булочек с подливой, тогда сам готовь себе завтрак. Тебе понятно, Уэсли?
– Слушаюсь, мэм.
Линк подцепил еду здоровой рукой, той, что не была в повязке, но никак не мог заставить себя отправить ее в рот. Он сидел, уставившись на белую подливу, которая выглядела довольно безобидно, но от ее запаха лежалого алюминия, грязи, прогорклого масла и хуже всего, ногтей его мамы, замирало сердце. Да он лучше съест вши Джимми Уикса.
– Оставь парня в покое, Марта. Может ему и правда нездоровится, – проговорил отец Линка с набитым ртом. Большая ошибка с его стороны.
Миссис Линкольн с грохотом уронила вилку на край фарфоровой тарелки.
– Прошу прощения, ты что-то сказал, Клейтон? Потому что мне показалось, что ты пытаешься подорвать мой авторитет, пока сидишь тут и ешь приготовленный мной завтрак.
Отец Линка судорожно сглотнул.
– Я просто сказал…
– Было бы лучше, если ты вообще не произнес ни слова, – огрызнулась она.
Мистеру Линкольну было отлично известно, что ему не выиграть в этой войне, он сдался и подчинился воле своей жены еще после рождения их сына.
– Ни слова, – повторила миссис Линкольн.
– Думаю, с этим я справлюсь, – вздохнул мистер Линкольн над вилкой.
Мать Линка выбрала из общего блюда самый зажаренный кусок бекона и переключила свое внимание обратно на Линка, который ковырялся в тарелке, пока Миссис Линкольн не смотрела.
– Раз уж ты упомянул, то ты ведешь себя исключительно странно с тех самых пор, как вернулся вчера вечером.
– Нет, мэм, я этого не делал.
– Не делал чего?
– Не упоминал.
– Ты мне не дерзи. Я тебя предупреждала, что если будешь шататься с сомнительными личностями, это бросит тень на твое доброе имя.
– Слушаюсь, мэм.
Линк уставился на лужу белой жижи. Его матери было не сравниться с бабулей на кухне. Бабуля, как не стала бы приносить домой покупные булочки, так и не притронулась бы к тарелке булочек с подливой миссис Линкольн.
– Дорогой, разве я не всегда это повторяю? – обратилась она к отцу Линка, не дав ему и секунды на ответ. – Я тебе говорю, что в моем добром имени никто не может сомневаться. Линкольны в этих краях поколениями хранили свое имя кристально чистым.
Линк взглянул на мать как раз в тот момент, когда подлива стекала у нее с подбородка. Его желудок перевернулся. Он оттолкнул стул и помчался вон из комнаты, вверх по лестнице.
– Уэсли Линкольн! – закричала она ему в след.
– Мам, меня сейчас кажется…
С лестницы раздался звук рвоты.
Родители Линка посмотрели друг на друга.
– Вероятно, мальчик подцепил какой-нибудь гадкий вирус, – сказала миссис Линкольн. – Я позвоню доктору Ашеру, посмотрим, сможет ли он втиснуть Уэсли в сегодняшний прием.
Мистер Линкольн отложил вилку, замявшись. Но вероятно, все запугивания сыграли свою роль, и он просто не смог устоять.
– Возможно, он что-то съел.
Разъяренный взгляд, которым его одарила жена, был настолько красноречив, что с легкостью мог бы сбить целую стаю голубей с телефонного провода. Не говоря ни слова, она схватила все тарелки со стола и отнесла их в раковину. Мистеру Линкольну только и оставалось, что вцепиться в свою недоеденную булочку.
– Я тебе только одно скажу, людям в этом доме следует начать слушать меня. Если бы Мэри Бет Саттон послушала меня, когда я ей сказала, что муж ее безумен, как голодный волк в курятнике, сейчас она бы не была в таком трудном положении. Сисси Хоникатт мне сказала, что она слышала от Лоретты Сной, которой рассказала сама Мэри Бет, что он забрал пикап их сына Вэйлона и укатил на нем до самого Мемфиса. А они только новые колеса поставили.
Мать Линка продолжала говорить так быстро, как только могла. Она должна была, в противном случае ей пришлось бы подумать о том, что либо с ее единственным сыном было что-то не так, либо что-то не так было с ее единственным рецептом булочек с подливой.
Ей было бы трудно решить, что из этого хуже.