Глава 1
«Окунитесь в романтику под звездным летним небом Исландии с потомками викингов», – вот что говорилось в брошюре.
Глаза потрясающе чистого серого оттенка задумчиво разглядывали меня.
– До сих пор, мои звездные летние ночи были заняты попытками понять, почему адаптер моего фена продолжает вырубать свет в гостинице. Не думаю, что ты свободен сегодня вечером, чтобы немного полюбоваться звездами?
Серые глаза не мигали, просто продолжали с осторожностью следить за мной, как будто их владелец ожидал, что я внезапно запрыгну на крошечный столик из металла и стекла, за которым мы сидели, и начну отплясывать канкан.
– Любоваться звездами?
– Да, это значит смотреть на звезды. Кстати говоря, твой английский удивительно хорош. Но, как я понимаю, из-за недостатка энтузиазма, ты охотнее оставил бы эту идею. – Я вздохнула. – Я вроде думаю так же. Это нормальный ход событий, знаешь ли. Ладно, нормальный ход событий для меня. Парочка дам в поездке к настоящему времени преуспели.
Три женщины танцевали. Двух первых я не знала, но третья, Магда, было бесспорно пухленькой, пышногрудой леди латиноамериканского происхождения, у которой были огромные черные глаза и озорное чувство юмора.
– Пия, ты не танцуешь? – Позвала Магда, когда ее партнер, Реймонд, кружил ее рядом под похожую на немецкую мелодию аккордеона.
Была середина июня, и вся Исландия включая туристов с большим энтузиазмом праздновала собственный День Независимости. Маленькие палатки ремесленников и торговцев едой выстроились вдоль площади, наполняя воздух интригующей мешаниной запахов, в диапазоне от цветочного (от продавца сушеной лаванды) до аппетитного (стойки со средиземноморским гиро[1]). В дальнем конце площади была установлена сцена, и музыкальные группы весь день сменяли друг друга, играя от кантри (кто бы знал, что в Исландии есть музыка кантри?) до легкой музыки. Я сделала вывод, что наиболее шумные группы будут украшать вечерние подмостки.
– Нет, на этот раз, нет, – отозвалась я в ответ.
– Ты должна! – Заорала она, своим глубоким хрипловатым голосом, удивительно хорошо выделявшимся над шумом музыки и людей. – Музыка божественна!
Я подумывала указать на очевидное, что до сих пор в поездке никакой белокурый голубоглазый потомок викингов не попросил меня составить ему компанию, но маленький клочок гордости, оставшийся у меня, не позволил прокричать это Магде.
Мой сосед по столику заглотил последний из своих напитков и, отрыгнув, вежливо попросил прощения.
Я с минуту в сомнении глазела на него, прежде чем решила, что нищие не могут выбирать.
– Может, я забегаю вперед, но если бы попросила, ты потанцевал бы со мной?
Он с минуту выглядел задумчивым, затем кивнул и поднялся.
– Танцевать – это хорошо.
Я была немного удивлена его уступчивостью, но, настроенная наслаждаться несмотря ни на что, взяла его за руку и проложила путь сквозь толпу у столиков кафе, загромоздивших часть площади, где было отведено место танцам.
– Как на счет тустепа[2]? – Вежливо спросила я своего партнера.
Он взглянул вниз на мои туфли.
– Две стопы.
– Да. Это танец. Я так понимаю, ты не знаешь его?
– Нет. – Он покачал головой. – Я люблю танцевать.
С осторожной неторопливостью, он опустил свои обутые в потрепанные сандалии ноги сверху на мои крепкие, хотя и несколько неухоженные, кожаные туфли на низком каблуке и глянул в ожидании вверх.
– Это хорошая штука, что ты настолько мал, а я такая большая, – сказала я мальчику, беря его за руки и тихо двигаясь, в неопределенных танцевальных движениях, не позволявших ему сбиться. – Сколько точно тебе лет?
Мальчик скривил на мгновение лицо, подбирая подходящее слово.
– Четыре.
– В самом деле? Тогда твой английский даже более замечательный, чем я думала. Я не могла попроситься на горшок на другом языке, когда была в твоем возрасте, а ты танцуешь здесь со мной и болтаешь, как ненормальный. Ладно, хорошо, я та, кто участвует в большей части беседы, но ты, кажется, понимаешь, что я говорю и, так как я, вероятно, единственная персона в Туре Клуба Одиноких Сердец Сержанта Пэтти, которая все же должна подцепить любого из парней участников поездки или красивого местного, то ты в большей степени это, поскольку подходящий доступный собеседник. Как тебя зовут?
Его брови на мгновение сдвинулись вместе.
– Гейрфиннар.
– Что ж, занятное имя. Я Пия Томасон. Из Сиэтла. Ты знаешь, где это?
Он потряс головой.
– Позволь подумать, чем же известен Сиэтл… Майкрософтом? Ты когда-нибудь слышал про Майкрософт? Старбакс? Гугл?
Он снова потряс головой.
– Гейрфиннар! – Мужчина появился из-за танцующих, делая знак на мои ноги, когда заговорил на исландском. Мой партнер по танцам нехотя сошел с моих ног, стреляя в меня карающим взглядом.
– Вы отец Гейрфиннара? – Спросила я, когда у предмета его беседы гневные глаза начали наполняться слезами раскаяния.
– Вы – англичанка? – Я могла заметить сходство в их лицах и одинаково ясные серые глаза. – Я очень сожалею, что он так скверно вел себя с вами.
– Он вовсе не вел себя ужасно, – быстро сказала я, взъерошив волосы мальчика. Он вознаградил меня зубастой ухмылкой. – Собственно, как раз наоборот. Он брел мимо, когда я сидела и наблюдала за всеми, любезно составил мне компанию, и помог съесть мороженое. Он говорит на английском так хорошо, что я, в самом деле, совершенно поражена, что он настолько юн.
– Моя жена из Шотландии, – объяснил мужчина, награждая своего сына любящим взглядом. – Ты сказал «спасибо» английской леди?
– Американской, не английской. Я из Сиэтла.
Отец Гейрфиннара принял такой же сосредоточенный вид, как у его сына, когда он, по-видимому, пытался определить точное местоположение Сиэтла.
– Это на тихоокеанском северо-западе. Верхний левый угол страны. У нас есть Боинг и Амазон.
– Сиэтл? – Сказал мужчина, его чело прояснилось. – Нинтендо[3]!
– Да, это у нас тоже есть, – ответила я, улыбаясь, в то время как мой танцевальный партнер прыгал вокруг нас с криками, – Нинтендо, Нинтендо! Супер братья Марио[4]!
– Вы здесь как туристка? Я Йенс Якобсон. Это – Гейрфиннар.
– Да, я с… ээ… – я неопределенно махнула рукой, внезапно застеснявшись факта, что я была с туром одиночек, – с трехнедельной поездкой по Европе.
– Это замечательно. Вы наслаждаетесь Исландией? – Он выговорил слово «Исландия» с местной интонацией.
– Очень. Далькафьордхар – красивый маленький городок. Мы пробыли здесь два дня и есть еще три, чтобы обследовать Рейкьявик и окрестности, прежде чем двинемся в Голландию.
– Здорово, – сказал он, усмехаясь. – Вы были так добры с Гейрфиннаром, мы покажем вам округу сегодня вечером, покажем места, которые туристы обычно не видят. Мы знаем хорошее место, чтобы посмотреть фейерверк. Вы не возражаете?
– Мне бы это понравилось, – сказала я, искренне радуясь мысли встретиться с несколькими местными. Мое счастье было недолговечным, когда я извлекла мысленный образ туристического маршрута. – Только… черт возьми. Думаю, наша экскурсия пройдет по окрестностям сегодня вечером, чтобы осмотреть какие-то развалины.
– Здесь очень симпатичные развалины, – сказал Йенс. – Но думаю, не такие хорошие, как фейерверк.
– Фейерверк! – Пропопугайничал Гейрфиннар, внезапно устремляясь ко мне и охватывая руками мою талию, когда посмотрел вверх. – Фейерверк – это здорово!
– Гейр, не докучай леди. Она отправится с туром. Какие развалины вы собираетесь посетить?
– Это что-то вроде заповедного леса с руинами в нем. Боюсь, что не помню названия, но явно связанное с культом, что как предполагается, был очень известен из-за летнего солнцестояния, и так как до него осталось лишь пара дней…
– Иларги! – Ахнул Йенс, выражение его лица внезапно наполнилось ужасом, когда он выхватил своего сына оттуда, где он прыгал вверх-вниз на моих ногах. – Вы – Иларги?
– Я? Нет, я ирландка. По большей части. Есть несколько немцев со стороны моей матери, что-то не так?
Йенс насторожено взирал на меня.
– Если вы не Иларги, то вы из Братства?
– Я не слишком религиозна, – медленно сказала я, смущенная его реакцией. – Мне жаль, вероятно, у нас есть проблема с пониманием, несмотря на факт, что ваш английский исключителен. Это место, Иларги, которое мы собираемся посетить сегодня вечером, не аббатство и не монастырь, это протяженный нетронутый лес, в который я всего-то раз и попаду. У него, как я полагаю, есть какое-то языческое значение, но, боюсь, я вроде как пролистала эту часть путеводителя.
– Не языческое, – сказал Йенс, сгребая своего извивающегося сына в охапку и отступая. – Не хорошо. Держитесь подальше от Гейрфиннара. Держитесь подальше от Иларги.
До того как я просто смогла спросить его, какого дьявола это значит, он развернулся и удрал, махающая рука Гейрфиннара была последней вещью, которую я увидела прежде, чем они были поглощены танцующей толпой.
– Здорово, как вам это нравится? – Спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. Ответом мне был жесткий толчок в спину, напомнивший, что есть лучшие места для изучения сбивающих с толку исландцев, чем середина танцпола.
Я вернулась к своему столику и заказала еще один лимонад, наблюдая за людьми толпящимися рядом со мной. Что же спрашивается было не так с лесом Иларги, что вызвало настолько сильную реакцию у Йенса? А Одри знает об этом, спрашивала я себя.
Прежде чем я смогла обмозговать, что собиралась делать дальше, темноволосая женщина плюхнулась на стул, что ранее был занят Гейрфиннаром. Она стрельнула свирепым взглядом через плечо в очень красивого белокурого мужчину, который толкнул ее в спину, пока сопровождал мимо нас двух детей в белых и голубых рожках.
– Эй, Пия. Ты выглядишь так, как я себя ощущаю. Слышала? Экскурсию в лес сегодня вечером отменили, и это хорошая штука. Я могла бы обойтись без того, чтобы быть заживо съеденной москитами и, Бог знает, какими другими насекомых, что там есть. Не думаю, что ты видела Одри? Она исчезла прямо после того, как сказала мне об отмене, и у меня не было времени, поговорить с ней о серьезной нехватке мужчин в этом туре.
– Нет, со времени ланча – нет, – ответила я, извлекая свою «мыльницу» [5], чтобы сделать фотографию рогатых детишек, пока они бешено размахивали флажками. – Думаю, она сказала что-то о проверке договоренностей с Амстердамом.
Дениз – четвертая женщина в туре и самая менее любимая из всех участников, презрительно скривила губы от моего ответа.
– Вот еще. Мы же отправимся туда через три дня. Не то чтобы я не была рада убраться из этой страны. Я только что была в самом ужасном книжном магазине, вон там. Тьфу. У них нет ничего напечатанного не в прошлом столетии. И пауки! Кто бы подумал, что в Исландии есть настолько большие пауки? Прямо-таки тарантулы! Эй, вы, там! Диетическую Колу. Кока-колу. Понимаете? – Денис схватила проходившую официантку и тряхнула ее за руку. – Пия, у тебя есть разговорник – как сказать, что хочешь диетическую Колу?
Официантка наградила ее многострадальным взглядом.
– Я говорю по-английски. У нас нет Колы. Я могу принести вам Пепси.
– Без разницы, только холодную. – Дениз отпустила официантку и использовала мою салфетку, чтобы стереть пот, заставлявший ее лицо сверкать в ярком полуденном свете. – Извини, что я просто села, не спросив, но мы – большие девочки – должны держаться вместе. Ты никого не ждала, не так ли?
Циничные тусклые карие глаза вглядывались в меня из-под излишне выщипанных бровей, злорадная вспышка указала, что положительный ответ весьма бы ее удивил. Я изобразила вежливую улыбку и покачала головой, стиснув зубы на оба ее выражения и комментарий о больших девочках. Я сжалась от факта, что была, как эвфемистически называла моя мама, «ширококостной», но не нуждалась в напоминании об этом каждые несколько минут, как имела привычку делать Дениз.
– Я так не думаю, – ответила она с мрачным удовольствием. – Женщины вроде нас никогда не заведут парней. Это вечно те, кто создает неудобства и портит все веселье. Как Магда. Ты слышала ее прошлой ночью? У нее это было на протяжении всей ночи. Я попросила Одри поменять комнату, но она сказала, что гостиница полна, и они не могут. Честное слово, с какой стати я потратила две штуки на романтический тур для одиночек по Европе, если все мужчины в поездке либо потрепанные жизнью, либо извращенцы, либо геи, и я должна проводить каждую гребаную ночь, слушая Магду, получающую наслаждение. «О, Реймонд! Сильнее! Сильнее, мой любимый жеребец!» – Она едва ли не вопила в непристойной пародии на латиноамериканские модуляции голоса Магды.
– Ш-ш-ш, – предостерегла я, хмурясь от пораженных взглядов, направленных на нас от людей вокруг. – Другие могут тебя услышать.
– Ну и что? – Пожала она плечами. – Они нас не понимают и даже если бы и могли, я не сказала ничего, что было бы неправдой. Реймонд уже флиртовал с тобой? Он попытался со мной этим утром, но я не намерена чем-то заниматься с ним. Я не собираюсь подбирать ее объедки. – Она бросила язвительный взгляд в сторону танцующих.
Я совершенно не сомневалась – Магда и я делили ванную, и шум из ее комнаты был слышен сквозь нее – что Реймонд и она, фактически, запали друг на друга довольно-таки здорово, и было почти невозможно поверить, что он захотел бы иметь дело с Дениз. Она была довольно миловидной, с темно-каштановыми волосами, которые были тщательно причесаны, с лицом в форме сердца и с общим впечатлением опрятности, несмотря на испытание путешествием с одним чемоданом, но ее характер сильно портил первое впечатление.
– Извини. – Она стрельнула в меня уничижительным взглядом. – Я не хотела акцентировать внимание на том, что Реймонд хотел залезь в штаны мне, а не тебе. Но в этом ты не много потеряла, несмотря на спектакль Магды. Ты когда-нибудь видела такое разношерстное собрание мужчин, как в этом туре? Мы, как предполагается, поладим с Реем – дамским угодником, Гэри – который должно быть прямиком из состава «Близких друзей» [6]; Беном – которому явно со дня на день шестьдесят; или Альфонсом – мафиозным извращенцем. И мы заплатили за это деньги? Уверена, Одри как-то сжульничала, и мы попались на это как сосунки. Романтическая Европа, мать ее!
Я жила с негативом и общей злобностью Дениз вот уже три дня, и было крайне соблазнительно сказать ей именно то, что я думала, но я напомнила себе, что у нас было еще восемнадцать совместных дней и, в самом деле, меня не убило бы подставить другую щеку. Вместо этого я баловалась фантазией, где ее оставили за отдаленным фьордом.
– Как давно ты не была на свидании? – Спросила она, явно навостряя когти для следующей атаки.
Я улыбнулась и добавила парочку голодных волков, бродящих вдоль края фьорда.
– Я живу за пределами Сиэтла в маленьком городке в горах. Там не так много жителей, и вроде как затруднительно встретить парней. Именно поэтому я решила поехать в этот тур, раздвигавший передо мной горизонты.
– По крайней мере, ты не раздвигаешь ноги перед каждым членом, как некоторые люди, которых я не упоминаю, – сказала она, с еще одним язвительным взглядом в сторону Магды. – Думаю, что все-таки нас поимели. Мужчины в этом туре никуда не годны, а что касается этих исландцев, они может быть и потомки викингов, как сказала Одри, но я не заметила, чтобы кто-то из них вздыхал по нам. Имея в виду тебя, если ты скажешь им слово «грин кард», то дело изменится достаточно быстро, но этого не произойдет.
– У нас пока было только три дня… – начала возражать я, но была резко оборвана, когда она хлопнула своим стаканом по маленькому столику.
– Ты же не попадешься на это, не так ли? Пия, посмотри на себя! Тебе сколько, сорок? Сорок пять?
– Тридцать девять. Мне не исполнится сорок еще десять месяцев, – беззащитно сказала я, пытаясь удержать в узде свою раздражительность. Я потратила каждый цент, который имела, чтобы отправиться в этот тур и, конечно, отказывалась позволить одной из скисших женщин разрушить то, что я уверена, было поездкой всей моей жизни.
– Достаточно близко чтобы посчитать. Тебе сорок, ни мужчины, ни внешности и бесперспективная работа в каком-то ничтожном маленьком городишке.
– Эй! – Возразила я. – Ты даже не знаешь, чем я занимаюсь. Моя работа вполне приятная.
– Ты сказала при инструктаже, что ты что-то вроде секретаря.
– Я административный менеджер в приюте для животных, специализирующемся на пожилых домашних животных, которые были вынуждены покинуть свой дом, – ответила я, мои пальцы сжались в кулак под столешницей. – Это очень стоящая работа!
– Уверена в этом, – полупрезрительно согласилась она. – Но там едва ли есть какие-нибудь перспективы для продвижения, не так ли?
Я заскрежетала зубами, но ничего не сказала. Я не должна была защищать себя или свою работу перед этой гарпией.
– Посмотри правде в глаза, – сказала Дениз, хватая меня за руку, когда склонилась через стол ко мне. – Женщин вроде нас притесняют всю жизнь. Ты можешь думать, что здесь есть для тебя мужчина, мистер Удивительный, который будет всем, что ты хочешь, но это не так. Посмотри вокруг себя, Пия. Посмотри с кем все красивые мужчины – это миловидные, тощие, те, кто не дают как-нибудь трахнуть себя, но получают все, что хотят. У них нет морали, и их не заботит, кто узнает об этом.
– Я не куплюсь на это, – сказала я, выдергивая руку из ее хватки. – Я знаю кучу хороших женщин, заполучивших своих мужчин. Просто иногда это занимает некоторое время; это все.
– Это то, что говорила тебе твоя мамочка? – Спросила она, ее слова хлестнули меня как хвост скорпиона.
– Я реально не думаю…
– Нет, конечно, не думаешь. Так же как всякий, кто настолько политкорректен в наши дни. Но кончай говорить глупости и возвращайся на землю. Мы последние, кого выбирают в волейбольную команду, Пия. Нам достаются объедки. Я могу сказать, что тебе не хочется признавать это, так что я докажу. – Она крутанулась вокруг себя на стуле, махнув рукой в сторону сцены.
Музыка остановилась, пока одна группа музыкантов сменяла другую, оставляя танцоров отдышаться, а площадь полупустой. Солнце на небе теперь было низко, небольшие огненно-оранжевые и красные щупальца тянулись вверх, длинные тени цвета индиго начали медленно прокладывать путь через площадь. Несколько человек прогуливались в тени, главным образом семьи, детишки скакали с не меньшим энтузиазмом, хотя дневная активность начинала сходить на нет.
– Тот парень, который там, блондин с залысиной. Думаешь, он хочет тебя? – Спросила Дениз, указывая на мужчину стоящего с руками, обвитыми вокруг стройной женщины. – Или как на счет того мужчины с бородой. Он похож на бухгалтера. Авось, он подошел бы тебе.
Я стиснула губы. Я отказывалась сказать, что если ей было вполне комфортно жить в ее человеконенавистническом мире, то я предпочитала гораздо более счастливое место.
– О! А те двое! Эти двое через площадь, вышедшие из того здания. О, мой бог, они великолепны. Это то, что я называю – совершенными сексапильно выглядящими экземплярами. Оба высокие, оба темноволосые, хотя мне не нравятся длинные волосы у мужчин, и оба абсолютно и полностью вне нашей досягаемости.
Я посмотрела, куда она указывала.
– О, я не знаю.
Она завертелась вокруг на своем стуле, ущипнув меня сзади со злобным торжествующим взглядом.
– Ты никогда не заимеешь мужчину вроде этого, Пия. Никогда, как и я. Если нам повезет, мы получим кого-то лысеющего, пузатого лежебоку, но хорошие не для нас.
– Нет ничего плохого в лысеющем мужчине, имеющем небольшое брюшко, – возразила я.
– О, да ладно! Они все заканчивают так, уверена, но ты же не хочешь, чтобы они стали так выглядеть!
– Не все мужчины как эти, – подчеркнула я. – Некоторые, вроде как больше, чем просто идеальное тело, точно так же как и некоторые женщины предпочитают мужчин, которые не упасть, не встать какие великолепные. Поэтому нет причины полагать, что только потому, что мы не неотразимые супермодели, мы никогда не заимеем такого привлекательного парня, как один из тех сексуально выглядящих мужчин.
Жесткий взгляд водворился на ее лице.
– Ты просто отказываешься взглянуть правде в глаза, не так ли? Хорошо, давай поставим деньги на то что мы сказали, о'кей? Ты пойдешь поговорить с теми двумя симпатягами и увидишь, что произойдет.
– Я не имела в виду именно этих двоих, – быстро сказала я, мои ладони внезапно взмокли при мысли об унижении, которое за этим последует, если я только подумаю о приближении к двум обсуждаемым мужчинам. – Я имела в виду сексуальную привлекательность вообще.
Она поднялась и разглядывала толпу в течение нескольких секунд, прежде чем сесть обратно.
– Я не заметила никого столь же привлекательного как эти двое, и кто уже ни с кем-то. Ты имеешь в виду, что они могут быть геями и парочкой, в таком случае я буду все-таки в выигрыше, но давай предположим, что они не геи и не женаты. Ты пойдешь поговорить с ними, и посмотрим, пригласит ли тебя один из них.
– Это не состязание, Дениз.
– Уверена, оно. Ты думаешь, что ты права, а я знаю, что я. Ты думаешь, что сможешь назначить свидание кому-то столь великолепному как те две бледные мужские модели, а я говорю, что они даже не скажут тебе, который час. Докажи мою ошибку, это все, что я прошу.
– У них могут быть жены или подружки, которых здесь нет, – возразила я, игнорируя ощущение паники, заставляющее мой желудок сжаться. – Или возможно они только что расстались с кем-то и не ищут отношений. Имеется множество причин, почему они не захотели бы пригласить меня.
Она щелкнула в меня кусочком обертки от соломки.
– Это отговорка, но я хочу облегчить тебе задачу. Как начет такого: ты пройдешь мимо двух парней – просто пройдешь мимо них – и посмотрим, заинтересуется ли один из них достаточно, чтобы взглянуть на тебя.
Я открыла было рот, чтобы запротестовать, что перехваченный мужской взгляд ничего не доказывает, но триумфальный блеск в ее глазах не оставил мне шанса быть услышанной. Если другого выхода нет, я была готова воспользоваться этой возможностью избежать ее присутствия.
– Хорошо, согласна. Я пройду мимо них.
– Я буду здесь, ожидая, когда ты вернешься. Одна, – сказала она с улыбкой, которая заставила мои ладони зачесаться от желания врезать ей.
– Я не склонная к насилию личность, – ворчала я, пока собирала свои вещи и прокладывала путь мимо людей в кафе. – Это не законно убивать товарищей по туру, не зависимо от того, чем это вызвано.
Площадь все еще была частично пуста, в то время как люди имели возможность предложенную группой, переключиться, освежившись в кафе и поев в ларьках, выстроившихся на площади. Я на минуту приостановилась у края площади, не без труда обнаружив намеченных мною жертв.
Двое мужчин продолжали стоять в тени, отбрасываемой высоким украшенным каменным фризом зданием, очевидно они были заняты каким-то разговором, так как один из них периодически кивал, пока другой говорил, быстро жестикулируя.
Сияющий бело-голубой свет внезапно замигал по периметру площади, на мгновение порождая у меня косоглазие, по мере того, как мои глаза приспосабливались к яркости. Солнце в этой части Исландии никогда не садилось полностью во время летнего солнцестояния, но оно подходило достаточно близко к горизонту, чтобы приносить своего рода сумерки, которые назывались «белой ночью». Небо было потрясающей палитрой, в диапазоне от яркого янтаря до глубокой синевы, сияющее достаточно, чтобы видеть, но довольно-таки темное, чтобы оставлять все немного смутным по краям. Легкая дрожь волнения просочилась в меня, когда люди начали медленно течь с площади, направляясь к ближайшему парку, что стоял, возвышаясь над берегом, где должен был проводиться вечерний фейерверк.
Я глазела на двух беседующих мужчин. Они оба были одеты с ног до головы в черное, один носил кожаную куртку, не смотря на жаркий день. Владелец куртки был гораздо дальше от меня, а его лицо слишком затенено, чтобы разглядеть детали, но я обратила внимание, что у него были красновато-коричневые вьющиеся волосы. У того, что был повернут немного в сторону от меня и держал свою куртку небрежно переброшенной через плечо, были длинные темные волосы стянутые сзади в конский хвост.
Безысходность хлынула в мои внутренности, когда я проделывала свой путь вокруг площади в их сторону, мой ум отчаянно пытался найти выход из безнадежной ситуации, которую мне удалось создать.
– О чем ты, спрашивается, думала, глупая женщина? Дениз ужалила твою гордость своими постоянными нападками о твоей внешности и вероятности заполучить мужчину. Ты всерьез думаешь, что есть какой-то способ на этой зеленой планете, чтобы когда-то суметь заполучить даже мгновенную вспышку интереса от этих двоих великолепных мужчин, не говоря уже о втором взгляде?
Я оглянулась на Дениз, надеясь вопреки очевидному, что она, возможно, оставила меня в покое и ушла смотреть на фейерверк, но сомневалась, что она пропустит удобный случай немного старомодно позлорадствовать, когда я провалю свою задачу.
– Ненавижу быть правой, – сказала я, выдохнув. Дениз стояла у стола, в теперь почти пустом кафе, когда все больше и больше людей направлялись в парк. Она сделала подгоняющий жест в мою сторону.
Я проделала путь мимо крошечного магазина одежды и изобразила интерес к полкам пыльных книг, стоявших снаружи у еще более пыльного книготорговца. Это должно быть был тот полный пауков магазин, упомянутый Дениз. Я поглядела в ее сторону. Она была спиной ко мне, так как один из мужчин из тура остановился поговорить, указывая в направлении парка. Отлично! Она отвлеклась! Это мой шанс.
Я нырнула в полный пауков книжный магазин, устремляясь в заднюю часть и хватая пару книг с английскими названиями, симулируя интерес.
– Она вряд ли зайдет сюда, высматривая меня, если пауки тут такие ужасные, как она сказала. Я только спрячусь ненадолго. Нет никакого стыда прятаться. Она представит, что упустила меня, и отправится высматривать в другом месте, верно? Верно.
Мое облегчение длилось около двух минут, после которых стыд взял надо мной верх. Быть трусихой не в моем стиле. Я направилась в сторону передней двери, притормозив, когда крошечный сморщенный старичок кашлянул мне, многозначительно глянув на книги в моих руках. Я торопливо извлекла пару дорожных чеков и отдала их ему со словами извинения.
Осторожный и скрытый обзор площади изнутри книжного магазина подтвердил мою догадку. Дениз удалялась по противоположной улице, явно в поисках меня.
– Вперед для понимания человеческой природы.
Я покинула книжный магазин, принимая случайную, но, ни в малейшей степени не охотничью атмосферу, когда побрела в сторону двух мужчин, критически глазея на них, когда подобралась ближе.
– Может быть я просто слишком циничная. Со мной все нормально, помимо того, что меня тут чуточку слишком много. У меня нет никаких недостатков или плохих привычек, о чем стоило бы упомянуть. Я люблю животных. Я открыта для новых знаний. Разве это за гранью разумного, что один из тех двоих парней мог бы, в самом деле, взглянуть на меня?
Один из них сделал знак в моем направлении. Другой повернулся посмотреть. Я развернулась и притворилась заинтересованной витриной булочной. Когда я оглянулась, они продолжали свою беседу.
Дениз все еще нигде не было видно, но я не собиралась теперь пойти на попятную. Это вышло за пределы глупого вызова.
– Моя честь под угрозой, черт возьми!
Игнорируя тот факт, что того же самого чувства собственного достоинства мне не достало несколько минут назад, я распрямила плечи и повернулась лицом к двум мужчинам.
– Просто сделай это, Пия. Думай о хорошем и сделай это.
Двое мужчин маячили все ближе, пока я уверенно брела в их сторону, мой живот мутило от предчувствия, что это, конечно же, будет исчерпывающим опытом.
– Может быть я смогу подкупить их. Может смогу предложить им несколько баксов, если один из них захочет дойти со мной назад до гостиницы… Тьфу. Это до чего же дошло? Ты подкупаешь мужчину, чтобы он симулировал интерес к тебе? Стыдись, Пия. Сты… уфф!
Женщина врезалась в меня с достаточной силой, чтобы заставить нас обоих пошатнуться, а мои книги и ее большую сумку упасть на землю.
Она извинилась на французском.
– Вы говорите по-английски? Боюсь, что мой французский несколько заржавел, – сказала я, опускаясь на колени, чтобы помочь ей собрать вещи, выпавший из ее сумки. Я вручила ей обратно обычный набор вещей – ключи, сотовый, пудру и книгу в мягкой обложке – прежде чем подобрать парочку книг купленных мной.
– О, спасибо. Да, я говорю на английском. Мне так жаль, я очень опаздываю на встречу и не смотрела куда шла, – сказала женщина с очаровательным французским акцентом, ее узкое лицо идеально обрамляли пушистые белокурые волосы. Около нее была атмосфера хрупкости, свойственная француженкам, которая кричала «шалунья». Но она пропахала меня с силой грузовика Мак, никак не меньше, я подозревала, что мужчины, несомненно, ежедневно бросались к ее ногам. – Я наступила на вас? Нет? Хорошо. Видите ли, я очень расстроена. Я потеряла адрес, куда мне полагалось идти, и ни один из книжных магазинов не кажется нужным. Ах, тут еще один. Попытаюсь здесь.
– Остерегайтесь пауков, – предупредила я, когда она убрала свои пожитки в сумку.
Улыбка, сиявшая мне, увяла.
– Пауков?
– Да, явно больших и волосатых.
Она задрожала.
– Терпеть не могу пауков! Возможно этот магазин не единственный… – Она глазела на книжный магазин с явным отвращением.