Пролог
Ох уж этот директор…
Вынув из кармана расстегнутого плаща два лесных ореха, я протянула гостинец двум маленьким белочкам, живущим в небольшой сосновой роще. Серыми лапками, словно гребешками, они жеманно поправили шерстку за ушками, переглянулись и, наконец, протянули крошечные ручки, соизволив принять угощение с моей ладони.
Судя по кокетливым жестам, предо мною милые дамы. Нет, девочки-кокетки! Я тепло улыбнулась: очень хотелось погладить ловких малышек, но вряд ли они оценят мои благие намерения. Наблюдая, как малышки хрустят орешками, я вспомнила своего Пусика, бельчонка, совсем крохой найденного в парке и выкормленного в красавца-мужчину с пушистым хвостом.
На улице терпко пахло весенним дождем, и звонко, совсем не по-городскому, пели соловьи. Я упивалась свежестью и запахом только что прошедшей грозы. Дни уже были по-настоящему летние, но прохладным утром приходилось брать с собой плащ.
Вспомнив, что меня ждет совещание, на котором придется встретиться с Кириллом Борисовичем, я тяжело вздохнула, поежилась, как от холода, сунула руки в карманы и, ссутулившись, побрела между соснами по узкой песчаной дорожке к зданию строительной корпорации.
С тех пор как Даша и Тео отправились в кругосветное путешествие, прошла всего неделя, а моя жизнь благодаря Кириллу Борисовичу стала просто невыносимой. Меньше чем за семь дней он успел меня измучить. Это рекорд! Такого у меня ни на одной работе не было.
Да, но все когда-то начинается…
Вчера этот неадекват – и.о. директора, – мчась, как на пожар, по коридору, ухитрился так зацепить мое плечо, что я по инерции отлетела к стене. При этом «блондинистый клоун» изловил меня за ворот блузки и под аккомпанемент затрещавшей ткани вместо того, чтобы извиниться, раздраженно рявкнул:
– Смотреть надо! – и унесся дальше.
Распахнув глаза, я застыла и даже ответить не успела, шокированная такой наглостью. Нормально, а?
Потом до вечера, словно сейчас не май, а январская стужа, я куталась в шарф, прикрывая разорванный воротник. Но что я при этом чувствовала! Слова «гнев» и «обида» чересчур мягки, чтобы передать мое возмущение. Бог с ней, со злополучной блузкой, она то и дело (одно из двух – или сначала, или то и дело) у меня страдала: то в кафе от пятен, то от перегревшегося утюга. Меня мучило другое: а что дальше? Это ведь не первое оскорбление с его стороны.
Три дня назад, в понедельник, он собрал у себя начальников отделов с докладами. Я вошла и вежливо поздоровалась. Высокий блондин с непослушно торчащими волосами просматривал бумаги, лежавшие в объемной темно-синей папке. Перед ним жужжал включенный ноутбук, рядом ровной стопкой сложены счета и отчеты, поверх которых находился серебристый телефон.
Директор кивнул и молча показал на кресло за его столом, после чего вернулся к документам. Через две-три минуты потянулись остальные сотрудники, но Кирилл Борисович уже явно злился. Зачем-то он заставил меня отчитываться первой.
Я принялась рассказывать о новом, тщательно подготовленном проекте, порученном Федором Георгиевичем перед отъездом. Через минуту новый шеф перебил меня фразой: «Мы это уже пробовали, ничего не вышло. Следующий!» Я чуть не расплакалась при всех, как девчонка. Так стыдно, когда унижают при других!
После весь день, пересекаясь с начальством, я изо всех сил старалась сдерживать себя и не сорваться. Несмотря на кипевшее возмущение, а иногда и неприязнь к нему, внешне я оставалась спокойной, вежливой, исполнительной и равнодушной. Я внимательно выслушивала его едкие реплики и невозмутимо кивала.
Я не понимаю, почему он так себя ведет, но проблема точно не в работе.
Впервые я увидела Кирилла Борисовича еще до Дашиной свадьбы. Я выходила из ее комнаты, когда высокий блондин в темных джинсах и синем свитере крупной вязки, задумчиво опустив голову, быстро шел по коридору. Я думала, он меня не заметит, потому что слегка отодвинулась к стене, чтобы не мешать, но блондин внезапно остановился, поднял на меня задумчивый взгляд и, моментально оценив мой внешний вид, внезапно обвинил меня в связях с врагами.
Я испугалась и отпрянула, не в состоянии понять, о чем твердит этот незнакомец. Какими врагами? Что это он? Ненормальный! Глаза мужчины пронзили меня насквозь, меня бросило в дрожь – он источал такую неприязнь…
Тогда вмешался Тео, жених Даши, и этот безумный меня отпустил. Провожаемая его гневным взглядом, я кивнула Даше с Тео и поспешила уйти. Как вспомню, брр… до сих пор не по себе.
Самое обидное, он хороший друг и Тео и Даши, так что мне постоянно приходилось с блондином встречаться то в кафе, то в кабинетах офиса. Но пока директор Федор Георгиевич, или, как зовет его Даша, Тео, был здесь, Кирилл Борисович больше ничего себе не позволял. Вообще, тогда все было замечательно, и до свадьбы и после нее. Я покачала головой. Да, как в сказке. Квартиру дали, зарплата отличная, работа интересная, лучшая подруга рядом (еще бы сюда вторую), директор – умный интеллигентный человек. Просто рай… Пока в нем не появился змей, этот самый Кирилл Борисович!
В задумчивости машинально кивая охране у входа и сотрудникам, я добралась до своего кабинета. На электронных часах, висевших на стене, было без пяти восемь. Ненавижу эти совещания, ненавижу выскочек «из грязи в князи»! Я скинула плащ, повесила сумочку на спинку кресла и раздраженно сунула новый телефон в карман. Затем оглядела кабинет – вроде все на месте. Захватив со стола ключ, вышла.
Отправляясь на подобное мероприятие, я очень волновалась, честно признавая, что почти боюсь вновь услышать оскорбительные высказывания Кирилла Борисовича. Мне за глаза хватало старых, которые не выходили из головы. Анализируя происходящее, я пришла к выводу, что меня банально выживают. Вот только причина непонятна, ведь не настолько это место ценное, чтобы из-за него затевать сыр-бор.
Вчера Кирилл Борисович вызвал трех сотрудников отдела снабжения к себе. Вновь первой к нему «на зубы» попала я. Исполняющий обязанности директора, взяв из моих рук файл с прайсами контрагентов, раздраженно оглядел тщательно проработанный документ и нахально намекнул на мою некомпетентность:
– Вы ведь недавно на этой должности, не правда ли, Людмила Сергеевна?
Я молча на него посмотрела. О какой это должности он ведет речь? Четырнадцатого помощника седьмого писаря?
Просмотрев технические условия, Кирилл Борисович отверг все, что я перевела по его просьбе.
– У вас, Людмила Сергеевна, цифры не сходятся! – заявил он, а ведь я занималась только текстами. Закончилась наша беседа еще лучше:
– Я хочу обсудить это с тем, кто на самом деле принимает решения по зарубежным заказам, – сухо заявил он, выделяя голосом «на самом деле» и надменно поворачиваясь к Роману Николаевичу, моему начальнику отдела.
В ответ я равнодушно пожала плечами, делая вид, что меня не обидели его слова, хотя, если подумать, зачем вообще меня вызывал? Пальцы предательски дрожали, горло сводило судорогой от обиды. Я еле дождалась окончания, чтобы умчаться к себе, зализывать раны.
Новое совещание, уже второе на этой неделе, тоже обещало быть жарким. Волнуясь, я как всегда терзала свои пальцы, нещадно отдирая заусеницы так, что потом никакой маникюр не помогал, и мне приходилось делать солевые ванночки для воспаленных пальцев.
Сейчас, сидя за длинным столом в кабинете Кирилла Борисовича, опустив взгляд на столешницу, я внушала себе словно мантру: «На любой работе всегда есть люди, общаться с которыми, мягко говоря, не очень приятно. Я и это одолею, как бывало уже не раз. Сколько таких встречала…» Но беспокойство росло, мне вдруг захотелось поскорее закончить и уйти домой, чтобы не видеть директора и избежать новых оскорблений. Я вспомнила высокомерную ухмылку… Меня передернуло. Нет, это просто проклятие какое-то! Посмотрев на и.о., старательно изучавшего документы, предоставленные смежным отделом, я нахмурилась. Когда же это кончится!
Кирилл Борисович, дождавшись последних сотрудников, откинулся на спинку кресла и молча оглядел собравшихся. Все ИТР[1] ждали его пояснений, так как совещание было внеплановым.
И он начал допрос, который у нас в институте назывался проработкой. Повернувшись к начальнику отдела материально-технического снабжения Роману Николаевичу, невысокому брюнету средних лет, моему непосредственному начальнику, спросил:
– Что с заказами? Это по вашей вине остановка? – В его вопросах и тоне слышалась легкая колкость, что мне ужасно не нравилось, ведь Роман Николаевич мне был очень симпатичен, о таком человечном начальнике можно только мечтать.
– Нет. Не по нашей, – поднявшись, сдержанно запротестовал мой непосредственный начальник, дрожащими руками открывая папку с документами. – Позвольте объяснить…
– Вы понимаете, чем это нам грозит? – раздраженно прервал его Кирилл Борисович, сжимая пальцами бордовый карандаш.
– Мы сделали все возможное, – сухо ответил Роман Николаевич, оторвавшись от бумаг и положив нервно сжатые руки на стол. – Но мы не в состоянии нести ответственность за все, что может случиться. Например, за действия поставщиков…
Кирилл Борисович не желал слушать.
– Это вы выбираете безответственных контрагентов! – бросил он начальнику отдела. – Зачем заключать договоры, если не уверены, что с ними можно иметь дело?
– Давайте все спокойно обсудим, Кирилл Борисович, – скрывая досаду за сдвинутыми бровями, начал мой босс. – Договоры заключаются с организациями, которые зарекомендовали себя как производители качественных товаров. Впрочем, зачастую у нас и выбора нет, с кем сотрудничать…
– Отлично. А теперь давайте проверим параграф договора, где обговариваются гарантии, что поставщики компенсируют наши потери, если они нарушат сроки.
И начался тщательный разбор, затянувшийся на полчаса.
Бедный мой начальник! Под таким напором обвинений Кирилла Борисовича я бы созналась во всем, начиная с вооруженного ограбления сберкассы и заканчивая самоубийством. Но Роман Николаевич выстоял, он перекинул вину на юридический отдел, который заключил «сырые» договоры, чем вызвал новую полемику теперь уже с начальником юристов.
В моменты, когда взгляд и.о. директора попадал на меня, на его губах появлялась неуважительная ухмылка, во взгляде – раздражение, в жестах – резкость. Я расправила плечи и, ловя неприязненную мимику босса, возвращала ему безмятежные и равнодушные взгляды. Несомненно, он испытывал презрение ко мне еще с первой встречи, но мне уже порядком надоело догадываться, в чем я виновата.
После очередной ухмылки директора, прикрыв глаза, я отключилась от происходящего. Да плевать, что обо мне думает этот тип! Дашкинс вернется из свадебного путешествия, я тотчас же уеду назад. Это из-за нее я здесь оказалась и только ради нее терплю этот ужас.
Когда я вслед за Романом Николаевичем покидала кабинет исполняющего обязанности директора, то радовалась, что отделалась легким испугом и, кроме неприязненных взглядов, Кирилл Борисович меня никак не зацепил.
Что делать, насильно мил не будешь. Мне нравились доброжелательные и душевные мужчины, но на работе вполне достаточно обычной вежливости и желания сотрудничать. Так что меня и.о. тоже не впечатлил. Нет, внешне у него все в порядке. Высокий, надменный блондин мог бы сойти за красавца, если бы его лицо не выражало хмурое недружелюбие. Он вообще производил впечатление сурового и равнодушного человека, эдакого мизантропа, но вовсе не это вызывало у меня глубокую неприязнь к нему, а у него – непонятное отношение ко мне.
Вечером, убирая со стола документы, я задумалась. Слава богу, трудовой день закончился благополучно, и теперь можно было со спокойным сердцем отправиться домой. Но не тут-то было. Я уже накинула шарфик и потянулась к плащу, когда дверь, выходившая в коридор, неожиданно распахнулась, и в ее проеме возникла фигура Кирилла Борисовича.
– Не спешите уходить, Людмила Сергеевна, – сухо сказал он, пристально разглядывая мое лицо. – У нас с вами еще осталась работа.
– Если это новые переводы, давайте возьму их с собой? – с легкой просьбой в голосе предложила я. Да, я согласна сделать сколько угодно выборок, переводов, да чего угодно, только отпустите меня отсюда.
– Нет. Вы нужны мне здесь. Это важно.
Я стянула шарфик и плюхнулась в кресло, гневно посмотрев в его сторону. Разве нельзя попросить о чем-то спокойно, вежливо вместо того, чтобы приказывать?
Он вышел и через минуту вернулся с папками, которые положил на стол, после чего сообщил, что именно я должна делать:
– Вам надо выбрать тех поставщиков, у которых есть проблемы с соблюдением сроков.
– А по каким секторам?
– По всем. – Он на миг замолчал и тихо добавил: – И как можно быстрее.
Я коротко кивнула. Судя по его приказному тону и срочности, без этого списка небо на землю упадет, фыркнула я про себя, когда директор удалился в свой кабинет. Через два часа он позвонил и сказал, что ждет готовый документ завтра, после чего, сухо попрощавшись, отпустил меня домой, предупредив, что меня подвезет охранник.
Было почти девять, когда я наконец покинула офис. Кирилл Борисович, видимо, трудоголик, – из-за небрежно прикрытой двери его кабинета лился свет. Но удивительно, – я заметила, что все сотрудники компании относились к работе с таким же рвением. Вообще, обстановка здесь была, мягко говоря, странная, словно это не большая строительная корпорация, а маленькая семейная фирма. Никакой помпезности, сотрудники не изображали бурную деятельность и прочих внешних атрибутов крутого бизнеса.
Обеденные посиделки с обильным столом за счет хозяина мгновенно сменялись энергичной деятельностью с неподдельной заинтересованностью в результате и работой, если нужно, допоздна. Для меня это было чем-то новым. Потом Даша мне пояснила, что акции этой строительной корпорации есть у всех сотрудников, так что они работают на себя. Тем непонятней были последние события с недопоставками и простоем на стройплощадке.
Утром, едва рассвело, я была уже в офисе, как оказалось, едва ли не первой. Зная придирчивость директора, решила еще раз проверить подготовленный документ.
Не успела я сесть за свой стол, как раздался звонок:
– Людмила Сергеевна? Это Кирилл Борисович. Звоню вам по поводу вчерашнего задания. Оно готово?
Я почувствовала комок в груди, из памяти всплыло его лицо с голубыми глазами, которые как всегда презрительно смотрели на меня. Только я собиралась ответить, что все будет готово к восьми, как связь прервалась. Вот как… значит, то, что я приняла за просьбу, нужно было считать приказом? Да что он себе позволяет?!
Моему возмущению не было предела. Я взялась за трубку: надо сразу поставить этого типа на место! Телефон снова зазвонил – вероятно, он снова набрал номер. Я схватила трубку.
– Если у вас есть еще требования, то потрудитесь разговаривать другим тоном, – сухо высказала я.
– Людмила Сергеевна? У тебя все в порядке?
– Ник? Извини меня. Да, в порядке. – Я взяла себя в руки.
– Что-то случилось? Еще семи нет, а ты уже на работе…
Я вздохнула, задумчиво накрутив телефонный провод на палец:
– Меня попросили поработать сверхурочно.
– А-а… ладно, тогда понятно. Ну, пока.
– Пока.
Я молча кивнула, уложила трубку на базу, села за стол… Ничего делать уже не хотелось. Появился соблазн бросить все и уйти, но я сдержалась. Заставила себя достать список и начать проверку.
Как и задумывала, около восьми часов утра с готовыми документами я постучалась в кабинет и.о., надеясь, что Кирилл Борисович вышел. Мне хотелось положить списки на стол и удалиться, но услышала тихое:
– Входите…
Великолепный шелковый галстук валялся мятой тряпкой на крышке ноутбука, пиджак сиротливо висел на спинке кресла, рубашка была наполовину расстегнута, а взъерошенные волосы выглядели так, словно в последние несколько часов он был занят только тем, что укладывал свою шевелюру пятерней. Кирилл Борисович, мягко стуча по губам карандашом, внимательно читал документ, лежащий перед ним. Кажется, он провел эту ночь на работе, пытаясь решить какие-то проблемы.
Я сухо поздоровалась:
– Доброе утро, Кирилл Борисович… – Он кивнул, не отрываясь от бумаг.
Я сделала глубокий вдох, чтобы унять волнение, и, открыв пошире дверь, направилась по толстому бежевому ковру к массивному столу директора.
Наконец он поднял на меня покрасневшие глаза и спросил:
– Сделали?
Я кивнула.
– Давайте…
Протянув листок Кириллу Борисовичу, я отметила:
– В следующий раз попросите об этом кого-то другого.
– Не думайте, что вы даром потратили свое драгоценное время, после получите сверхурочные, – строгим голосом пообещал Кирилл Борисович. – Мне на днях нужно будет еще раз встретиться с вами из-за этого документа.
– Зачем? Чтобы снова утвердиться во мнении, что я не подхожу для этой работы? – Я вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.
Очень хотелось, чтобы он ответил утвердительно и наконец пояснил, чем же я его так не устраиваю. Мне не понравилось, что он ловко переключился на деньги, о которых я даже не думала.
– Вы свободны.
Затевать скандал и выяснять отношения, доказывая, что он неправильно меня понял? Глупо. Я развернулась и ушла к себе.
После обеда, разложив бумаги по папкам, я покончила с текущими делами и стала дожидаться Романа Николаевича с партией новых документов, но он все не появлялся. Звонить не стала, если не зашел, значит, некогда.
Минут через двадцать я начала волноваться. От нечего делать проверила почту в компьютере, удалила накопившийся спам, полила цветы, сделала кофе, но пить его не стала и, в десятый раз выглянув в окно, решила разыскать Романа Николаевича сама. Легко выскользнула из своего кабинета и, цокая каблучками, пошла к начальнику. И тут услышала возбужденный гул, доносившийся с первого этажа.
Шефа у себя не оказалось, и мне пришлось отправиться на его поиски вниз. Добравшись до середины лестницы, я увидела, что светлый, отделанный мрамором холл первого этажа полон служащих, которые, затаив дыхание, за чем-то наблюдали, словно зрители в театре. На мысль о театре также наводили строгие и далеко не бедные костюмы сотрудников.
Да что тут происходит? Сердце гулко забилось, я покрепче схватилась рукой за перила, выглянула. В холле… дрались! Один из дерущихся, молодой темноглазый брюнет был мне знаком, я часто видела его внизу, у поста охраны.
Потрясенная, я остановилась, в шоке разглядывая происходящее. Наконец медленно спустилась и подошла ближе к толпе, в которой заметила своего пропавшего начальника, Романа Николаевича, знакомых сотрудников и даже и.о. директора, который растаскивал двух драчунов. Кирилл Борисович схватил темноволосого охранника за шею и с силой отодвинул от противника – широкоплечего мужчины в годах, с волосами, тронутыми сединой. Действия и.о. вызвали гул неодобрения – наши сотрудники, как и ожидалось, переживали за молодого брюнета.
Но тут случайно меня заметил Ник, на сей раз явившийся на работу в черном деловом костюме, изменив привычному спортивному. Он подступил вплотную и, склонившись, шепнул на ухо:
– Пойдемте, Люда. Шеф увидит – ругаться начнет.
Не успела я спросить почему, как раздался ледяной голос Кирилла Борисовича, в котором проскальзывал настоящий рык:
– Людмила Сергеевна, у вас все дела завершены?
Скрывая жуткую неловкость от обращенных на меня любопытных взглядов, я неуверенно кивнула и, не теряя внешнего достоинства, направилась к себе. Нагнавший Ник галантно взял меня под локоть и, вежливо поддерживая, медленно повел к лестнице, превратив постыдное бегство в почти нормальное возвращение. За это я была бы ему даже благодарна, если бы не ощущала себя бредущей в кабинет под конвоем.
Переживая позор, я угрюмо молчала. Хотелось скинуть невесомую руку Ника, но он вроде сейчас был за меня, и я сдержалась. Самое интересное, что никого не шокировало поведение директора. В голове копились вопросы, щедро приправленные обидой. Если собрались все сотрудники, так почему он выставил только меня? Отчего никого не удивило его вмешательство в драку? И почему всем находившимся в холле было понятно, что я лишняя?
Мой провожатый тоже угрюмо молчал, и только когда мы вошли в мой кабинет, запинаясь, будто обдумывая каждое слово, медленно произнес:
– Людмила, не расстраивайтесь так. Он больше шумит, чем делает, – сказал начальник охраны и сел на стул для посетителей, которых, впрочем, у меня не бывало.
– А что, он еще что-то мне сделать может? – вскинулась я, удивленно посмотрев на собеседника. – Я и не расстраиваюсь! Просто соберусь и уеду. Зачем мне расстраиваться?
– Не надо уезжать! Скоро вернется Тео, простите, Федор Георгиевич с Дашей, – тихо произнес Ник, всматриваясь в мое лицо и пытаясь понять, серьезно я говорю об отъезде или нет.
– Я поняла. Интересно, почему директора замещает этот… – поджав губы, с досадой спросила я, не зная, как прилично назвать и.о. – Я бы ему аквариумную рыбку не доверила, не то что корпорацию.
– Тут такое дело… – Ник вздохнул и с неудовольствием потер лоб, обдумывая ответ. – У Кирилла Борисовича своя… свой бизнес, он взялся заменить Федора Георгиевича только потому, что с ним дружит, ну и совладелец нашей компании… Поэтому он и драчунов растаскивал…
– А при чем тут драчуны? – совсем потеряв нить рассуждения, с удивлением спросила я, откинувшись на спинку кресла.
– Это сцепились его и наш… охранники, а он не умеет, как Тео… ну, дипломатично решать такие споры, вот и полез пояснять.
– Кулаками?! – излишне повысив голос, спросила я. В голове что-то явно не сходилось. Ну ненормально это для такой организации, как и для его должности. Драчунов специальные люди растаскивают!
– Э-э, да, кулаками. Иногда только это и помогает.
Я недоверчиво на него взглянула. У начальника охраны строительной корпорации очевидные проблемы с риторикой.
– Что помогает? Надавать подчиненным тумаков? – желчно спросила я, раскладывая узором на своем столе остро заточенные карандаши, пытаясь успокоиться.
– Ну, он-то не дрался. Просто развел их, – неуверенно заступился Ник за босса, чем вызвал мое крайнее неодобрение.
– Я смотрю, вы здесь все его любите, – не скрывая неприязни, заметила я, поднимая холодный взгляд. Дождевыми каплями загремели скатившиеся со стола карандаши. Я не стала собирать их, а дожидалась ответа.
– Конечно, его все любят, – совершенно серьезно ответил Ник, смотря мне в глаза и абсолютно не реагируя на мое раздражение. – Он справедливый и добрый… Его невозможно не уважать.
Я устало опустила голову. Да, и даже Даша тоже его любит. Тогда в чем дело? Чего же я натворила, если «такой хороший человек» меня на дух не переносит?
Ник вежливо попрощался и тихо вышел, а я размокшей медузой рухнула на спинку кресла и, качаясь в нем, решила, что, если бы не ежевечерние встречи с Максом, здесь бы и дня не выдержала.