Книга первая
Небо обрушилось
1
Он прилетит. Прилетит и спасет меня. Он не может не прилететь. Клык не даст мне здесь погибнуть.
Я уже много дней заперта в клетке. Не помню, когда я последний раз ела, не помню, чтобы меня сморил сон. Крыша едет от анализов, тестов, воткнутых в меня игл и больничного запаха хлорки. Вернулся кошмар моего детства, когда я подопытным кроликом росла в лаборатории психованных генетиков. Дикая ярость заливает мой мозг.
Но Клык не прилетел мне на выручку. Придется спасать себя самостоятельно.
– Эй, назад! – Чуть только я прижимаюсь к прутьям решетки, лаборант лупит по ним здоровенной дубиной, и с каждым ударом петли двери гнутся все больше и больше. Все идет по плану.
Подавив страх, снова хватаюсь за прутья и прижимаюсь к ним носом. Главное – рассчитать время. Помедли я лишнюю секунду – эта горилла размозжит мне руки, лицо или голову.
– Кому говорят, назад! – Дубина обрушивается на ослабевшие петли. Мгновенно отпрыгнув назад, я стремительно выбросила вперед ногу и, собрав все оставшиеся силы, ломанулась в дверь.
– Эй! – Ошеломленный вопль лаборанта замер у него на губах. Выскакиваю из клетки и со всей яростью озверевшего мутанта, крутанувшись, с размаху вмазываю ему по башке. Еще один поворот – и я вскакиваю на стол.
Уже вовсю орет сирена, из коридора доносятся крики и топот тяжелых сапог. Подпрыгиваю вверх к змеящейся по потолку трубе, повисаю на ней и, хорошенько качнувшись, поддаю обеими ногами по облаченной в белый халат могучей груди. Не в силах вздохнуть, амбал тут же оседает на колени. Воспользовавшись секундной передышкой, разбегаюсь по столу, прыгаю и распахиваю крылья.
Вступает в силу закон врожденного преимущества мутанта.
Ко мне уже протянулись волосатые ручищи, но я успеваю взмыть под самый потолок к маленькому окошку. Стоит только садануть в стекло – и я на свободе. Вдруг…
Я отпрянула от окна, увидев за стеклом знакомый темный силуэт.
Клык!
Он сидит на крыше и наблюдает за побоищем. Моя правая рука, мое надежное крыло. Я знала, что он придет. Без него я бы уже тысячу раз на тот свет отправилась. Но мы с ним друг на друга всегда можем положиться, и не было случая, чтобы он не пришел мне на помощь. Облегченно вздыхаю и нацеливаюсь прыгнуть в окно.
Комната внизу полна вопящих белохалатников. Давайте, давайте, надрывайтесь, лузеры.
Сколько окон я за свою пятнадцатилетнюю жизнь поразбивала! Так что я прекрасно знаю, крови и боли не миновать. Но ради свободы все можно выдержать.
Врезаюсь правым плечом в стекло – оно не поддается. Меня отбросило в сторону, и я камнем рухнула вниз. Время остановилось. Раздался хлопок, и в ногу мне впилась капсула с транквилизатором.
Валяюсь на полу. Сверху на меня смотрят безразличные глаза Клыка.
Обалдело понимаю: он не собирается разбивать стекло, не собирается меня спасать. Сворачиваюсь в комочек на сияющем линолеуме и теряю сознание.
Клык меня предал.
Кажется, я снова падаю вниз. Инстинктивно хватаюсь за то, что попалось под руку.
Пальцы цепляются за ветку, лихорадочно втягиваю ртом воздух. Глаза у меня широко открываются, и я понимаю, что ни в какой я не в клетке, не в лаборатории в Школе, а на вершине высокой сосны. И все случившееся – просто очередной страшный сон.
Тяжело вздыхаю. Кровь все еще стынет в жилах.
Стараясь успокоиться, смахиваю выступившие на лбу бисерины холодного пота.
Кошмар кончился. Я свободна. Я на свободе.
Пора его забыть. Нечего мусолить всякие ужасы. Но он не уходит. Кошмар продолжает меня мучить. И самое ужасное в нем то, от чего меня полностью парализовало…
Клык не пришел мне на помощь. Не выручил, не спас. И никогда больше не спасет.
2
Уже неделю я сижу в Аризоне. Неделю живу с мамой и сводной сестрой Эллой. Неделю моя стая резвится в полной безопасности. Мама кормит нас до отвала. Постели мягкие, и Газзи ухитрился выиграть у мамы в покер сорок баксов, пока она окончательно не оставила надежду отыграться. Даже сейчас из окна кухни на верхушку моей девяностофутовой сосны несется соблазнительный запах домашних пирожков с яблоками. И не каких-нибудь полуфабрикатных, а только что вынутых мамой из духовки.
Все здесь счастливы и здоровы. Все, кроме меня. Вернее, я тоже здорова. Ни тебе подбитого глаза, ни раны от шальной пули. Ребра в кои веки раз целы. А счастье? Счастье – это совсем другое дело. Про счастье я и не помышляю.
Всего каких-то восемь дней назад я была счастлива, как может быть счастлива любая нормальная пятнадцатилетняя крылатая девчонка. Пока Клык, мой лучший друг, мой единомышленник, моя первая, моя единственная любовь, не взял да и не отвалил, не сказав ни слова. Только записку идиотскую оставил. Лучше бы он мне крылья отрезал.
Он решил, что лучше будет, если мы расстанемся. Один, сам решил. Со мной не посоветовался. И кто ему только дал право за меня решать, что мне лучше? Лучше бы я без сознания умирала, лучше бы он действовал по инструкции. Зря я, что ли, ее составляла.
Короче, я двадцать четыре часа пролежала, отвернувшись к стене. И тогда-то Надж позвонила маме. Стыд какой!
Даже когда меня подстрелили, меня не нужно было срочно спасать. А теперь вся моя стая – Игги (ему тоже пятнадцать), Надж (ей двенадцать), Газзи (девять, умолчу пока, почему мы его так называем), семилетняя Ангел и я, Максимум Райд, или просто Макс, – прилетела в Аризону. И вот теперь все они там прохлаждаются, пирожки с мамой пекут, в картишки перекидываются, а я сижу на макушке сосны, и мне так хреново, что я даже плакать и то не могу.
Простите, дорогие читатели, что я все свое горе на вас выплеснула. Вы, наверное, книжку открыли в надежде прочитать про драки и побоища, про невероятные, но очень даже возможные сценарии конца света, а вместо того нашли меня скулящей на верхушке сосны. Зрелище не из приятных, вы уж простите меня за такое разочарование.
И поверьте, если бы я могла с этим что-нибудь поделать, все было бы по-другому. Но теперь я сама не своя. Макс без Клыка – не Макс. То и дело поглядываю на прекрасное старое кольцо. Это Клык подарил мне его еще совсем недавно. Он отвалил, и я выбросила кольцо в помойку, а потом сто лет ползала на коленях, разгребая груду мусора, пока оно не нашлось в грязной консервной банке.
– Хорошо, ты хоть в унитаз его не спустила, – съязвил Газман, глядя, как я роюсь в мусорном бачке.
Это могла бы быть лучшая неделя моей жизни. Но теперь тоска обволокла меня плотным коконом.
Без всякого предупреждения позади меня раздается:
– Бу!
«Вот спасибо! Хоть двинуть кого-то можно!» – думаю я и, подавив испуганный крик, прыгаю вниз.
3
Разворачиваюсь на ветке. Готовые к драке, мышцы напряжены. В бою я асс. Кому хочешь отпор дам, хоть во сне. Врасплох меня не застанешь и в плен за здорово живешь не возьмешь. Перехитрю врага – только так. А вот с разбитым сердцем дело обстоит хуже. Но это всем и так известно.
Короче, развернувшись, кого, вы думаете, я вижу? Мой крест, мое наказание Господне номер два.
Номер один, понятное дело, Клык.
А номер два – Дилан.
Глаза у меня тут же сузились. Кулаки сжались. Горячий сухой ветер Аризоны шевелит мне волосы и шуршит вокруг нас сосновыми иглами.
Меньше чем в двух футах от меня Дилан со своей ветки криво мне усмехается.
– Попалась!
Он неслышно ко мне подкрался. Слух у меня чуткий – никому ко мне втихаря не подобраться. Никому, кроме Клы…
– Чего надо? – оскалилась я на него.
– Чего-чего, совсем без своего ненаглядного разнюнилась.
– Тебя не спрашивают. Без твоих комментариев обойдусь. – Он и глазом моргнуть не успел, как я, звезданув ему правым боковым, сшибла его с ветки. Еще неделю назад ничего подобного мне бы и в голову не пришло. Но неделю назад Дилан был умирающим от любви сосунком-несмышленышем, который и летать-то толком не умел. Но потом, когда Клык улетел, а я по-прежнему не хотела иметь с ним ничего общего, Дилан сменил тактику. Летные навыки отшлифовал до блеска. Мачизма на себя напустил, сарказму прибавил.
Что бы Дилан про себя ни думал, что бы он кому ни говорил, а к моей стае он никакого отношения не имеет. Все мы в стае созданы в пробирках. Добавили птичью ДНК к человечьей, вот и получились у нас крылья и всякие другие любопытные свойства. Но он, хоть и крылатый, как мы, но все равно другая рекомбинантная форма жизни. Клон с какого-то чувака, который погиб неизвестно как и неизвестно где.
В метре от земли Дилан успел-таки раскрыть крылья. Пара мощных взмахов – и он взмывает ввысь. Соломенные волосы откинуты с лица, на лбу между бровей упрямая складка. Не станет он, не посмеет, думаю я, но он с налету изо всей силы врезается в меня и сталкивает с моего насеста.
Перекувыркнувшись от неожиданности и побелев от злости, я, как мельница, размахиваю руками и кубарем лечу вниз, едва-едва расправляя крылья. Внезапно Дилан оказывается подо мной и подхватывает меня под мышки.
– Немедленно убери от меня ру… – Договорить я не успеваю. В следующую секунду он притягивает меня к себе и целует. Крепко-крепко.
Мороз пробежал у меня по коже, а кровь застыла в жилах. В голове ни единой мысли.
Внезапно он меня отпускает и стрелой мчится вверх, а на меня со скоростью света несется земля.
На могиле моей напишут: «Она умерла от любви».