Луна тревожно выглядывала из-за туч, освещая дорогу, что пролегала сквозь густой ельник, неверным, мертвенным светом.
Тяжелый туман стелился над дорогой. Ночной воздух обжигал легкие холодом.
До рассвета оставалось около часа, а пока горы выглядели зловеще и мрачно.
Не зря говорят, что самый страшный час ночи – предрассветный. В этот час нечисть сильна и дерзка как никогда…
По широкой лесной дороге неслись две лошади – вороная и светло-серая. Эхо разносило по ущельям тревожный стук их копыт.
Лошади были мокрыми от пота и выглядели очень усталыми. Одна из них, светло-серая, была ранена. Кровь капала на скользкий булыжник дороги, отмечая путь беглецов красным пунктиром.
На некотором отдалении за лошадьми двигались волки.
Их было много. Десятки, может быть даже сотня. Молчаливой черно-серой лавой они катились за лошадьми, не сводя с их силуэтов горящих глаз.
Волки двигались почти бесшумно. Они не выли и не рычали, предвкушая поживу. Они знали: рано или поздно силы оставят беглецов.
Разве только иногда молодые волки из тех, что шли последними, тайком слизывали с камней вкусную лошадиную кровь. И тут уже они были не в силах удержаться от сладострастного, щенячьего тявканья.
Впрочем, волчий вожак по имени Зуб не поощрял таких настроений. Вся стая знала, как тяжел удар его лапы с железными когтями. А потому, охотников слизывать кровь находилось немного.
Лошади неслись по направлению к Змеиному Ущелью, на дне которого бесновалась безымянная речушка.
Давным-давно через Ущелье был перекинут навесной мост. Там, за мостом, начинались дальние окраины Лошадиного Царства.
– На пограничный мост они зайти не посмеют! Просто не смогут, Ваше Величество! – запальчиво сказал вороной жеребец. Он был молод и горяч. Его звали Быстрый.
– А что если посмеют и смогут? – продолжая нестись во весь опор, спросила его светло-серая кобыла с длинной, развевающейся на ледяном ветру гривой, в которую были вплетены крупные черные жемчужины. Ее звали Снежная. – Ведь мост был заколдован от нечисти еще триста лет назад. За эти триста лет заклинание могло потерять силу!
– Но этого не может быть, Ваше Величество! Просто не может быть! Волхв Баян очень опытный чаровник! Его заклинания так быстро не ржавеют!
– Будем надеяться, Быстрый, – тихо ответила Снежная.
Ее большие глаза были грустными и суровыми. Уходя от волков, Снежная оступилась на неверном камне и, стараясь сохранить равновесие, сильно повредила крыло о некстати подвернувшийся сук. Каждый шаг давался ей с трудом.
Впрочем, она старательно скрывала свою боль от товарища. Снежная знала – если бы не она, Быстрый домчал бы до пограничного моста за считанные минуты и догнать его никакие волки не смогли бы!
Луна снова спряталась за тучами и теперь лошади скакали в кромешной тьме. Дорога огибала нагромождение массивных серых валунов. Оба, Быстрый и Снежная, мысленно гадали, долго ли до пограничного моста.
Обычные лошади очень боятся волков. Один запах волчьей братии способен испортить им аппетит на целый день. Но ни в Быстром, ни в Снежной не было страха. Да и обычными лошадьми они не были.
Обычными лошадьми они могли показаться разве что человеку подслеповатому.
Во-первых, на Быстром и Снежной не было ни седла, ни оголовья. Да и сама мысль о том, что кто-либо будет кататься на них, как на осликах, казалась обоим оскорбительной.
Они были лошадьми царского рода. А разве кто-нибудь видел, чтобы на царях катались?
А во-вторых, и у Быстрого, и у Снежной росли крылья. Да-да, самые настоящие крылья!
Они находились там, где у обычных лошадей предплечья переходят в спину, и были они мощными и широкими.
Крылья лошадей были покрыты жесткими перьями, имевшими тот же цвет, что и их шерсть.
У Быстрого крылья были черными, как у ворона. Они радужно поблескивали при свете солнца, что среди молодых кобылок считалось особенно красивым. У Снежной крылья были почти белыми, с серыми мраморными разводами, а маховые перья имели особо изысканную, полуторную длину.
Крылья обеих лошадей были сложены и плотно прижаты к бокам. Сейчас в них не было необходимости.
В отличие от птиц, крылатые лошади не умели летать с утра до вечера. Они могли, конечно, ненадолго взлететь. Но вот парить в небесах, как орлы или, допустим, как лебеди – нет, это было им не под силу. Слишком уж тяжелое животное лошадь, даже когда она крылатая.
Зато перелететь с утеса на утес или, допустим, по воздуху спуститься с крутой горки, минуя трудную тропу – это запросто. Ни для Снежной, ни для Быстрого в обычной жизни это трудностей не представляло.
Но той ночью удача улыбнулась волкам.
В правом крыле Снежной было сильное растяжение связок, а может и перелом. Даже осторожные попытки расправить его причиняли лошади нестерпимую боль. Увы, Быстрый еще не знал об этом. Он был очень молод, горяч и невнимателен.
Запахло гарью. Дорога совершила крутой поворот и лошади рванулись вперед из последних сил. Пограничный мост был их единственной надеждой на спасение. Еще шаг, еще два шага, и еще…
Увы!
Снежная и Быстрый в один голос испустили громкое горестное ржание. Они просто не в силах были удерживать свое отчаяние в себе…
Пограничный мост над Змеиным Ущельем был разрушен. Точнее, сожжен дотла. Кое-где еще тлели последние головешки – остатки поручней и опор.
Было ясно, что мост подпалили всего несколько часов назад. И сомнений в том, кто это сделал, ни у Быстрого, ни у Снежной не возникало.
– Они догадались, что мы будем уходить этой дорогой! Они выслали сюда лазутчиков еще до полуночи, Ваше Величество! Они приказали им сжечь мост! – нервно фыркая, сказал Быстрый.
– Ты прав. Им было нетрудно догадаться, что мы поедем сюда. Ведь это – самая короткая дорога…
Быстрый подошел к краю пропасти и, вытянув шею, попробовал оценить расстояние до противоположного берега.
Ущелье имело ширину где-то в тридцать саженей. Не мало, но и не смертельно… Для крылатого коня это была преодолимая, хотя и рисковая преграда!
Быстрый потоптался на месте, разминая усталые мышцы. Пожалуй, если как следует напрячься…
– Ваше Величество, – сказал он, – мы должны прыгнуть. Конечно, здесь есть большой риск. Но разве не вы учили меня летать? Разве не вы учили меня риску?
– Нет, Быстрый, нет, – Снежная решительно замотала головой. Медальон на ее шее, щедро усыпанный крупными синими сапфирами, отозвался лунному свету колдовским сиянием.
– Но почему нет?! Почему, Ваше Величество?! Разве не вы прошлой весной перепрыгнули с Башни Семи Небес на Башню Красавиц, когда мы были с визитом в Тридвенадцатом Царстве? Разве не вы…
– Я не могу, Быстрый!
– Но волки совсем близко! Посмотрите, первые уже обогнули утес! Еще чуть-чуть, и они бросятся на нас! И тогда… Я даже не знаю, что будет тогда, Ваше Величество!
– Быстрый, у меня сломано крыло, – в больших умных глазах Снежной блеснули слезы. – Сейчас я не способна пролететь и двух пядей! Я останусь здесь…
Быстрый оглянулся.
Авангард волчьей орды, оскалив желтые клыки, надвигался на них плотно сомкнутым строем.
Еще секунда – и из-за поворота покажется Зуб собственной персоной. А с Зубом, и это Быстрый знал теперь совершенно точно, шутки плохи…
– В таком случае, я тоже остаюсь! – заявил Быстрый, боевито ударяя копытами о землю. – Мы еще посмотрим, кто кого! Я не брошу вас в беде, Ваше Величество!
Он обернулся задом к волкам и те остановились, как вкопанные. Некоторые из них уже отведали тяжелого удара задних ног Быстрого. Один такой удар был способен выбить волку зубы или переломать ему половину ребер.
– Нет, Быстрый. Ты не останешься, – твердо сказала Снежная.
– Но и без вас я прыгать не стану. Если я выживу и брошу вас здесь, жизнь мне будет не в радость! Лучше уж смерть рядом с вами!
– Но мне они не причинят вреда! На мне Синий Медальон! А вот ты… Ты просто погибнешь! Посмотри, сколько их!
– Что бы там ни было, я не сдвинусь с места, Ваше Величество! – Быстрый навострил уши и победительно заржал.
– Нет. Ты все-таки полетишь сам, Быстрый, – сказала Снежная, пристально глядя на вороного жеребца, изготовившегося к смертельному бою с волками. – Я приказываю тебе. Слышишь? Я приказываю!