Просительница побледнела и еще плотнее закуталась в широкую шаль, прикрывая лицо. От осуждающего, дребезжащего голоса мутило.
– Пожалуйста… – прошелестел надломленный голосок. Опущенные ресницы слиплись от слез.
– Ты хоть понимаешь, о чем просишь, бестолковая?! – Сорит пылал искусственным негодованием.
Не часто к Старшему Радетелю местной соры являлись с просьбами. Все больше с покаянием, щедро сдобренным позвякивающими в кошеле монетами.
– Понимаю, – виновато понурила голову визитерша. – Но он же убьет ее…
Последовало долгое молчание, во время которого губы жреца то непроизвольно вытягивались в нитку, то сердито поджимались. Старика терзали сомнения. Точнее, терзала-то его как раз жадность. Уж больно хороши были сверкающие на столе драгоценности. Грину за все свои семьдесят лет не приходилось видеть подобных. Но вот просьба нежданной гостьи вызывала совсем несвойственные ему сомнения.
– И тебя убьет, – наконец изрек старик. – И будет совершенно прав.
Женщина вскинула на него заплаканные черные глаза.
– Что ж, я так и думала, – с какой-то горячечной обреченностью выдохнула она, сгребая со стола украшения. – Но ваша сора не единственная на свете…
Грин прерывисто вздохнул.
– Стой! – Выцветшие с возрастом глаза алчно сверкнули на свисающую почти до самого пола нитку черного жемчуга, зажатую в тонкой руке, запечатлели другие, не менее ценные побрякушки, после чего взор был переведен на небрежно задвинутую в угол корзину. На дне ее, в ворохе батиста, копошилось нечто невидимое и тихонечко посапывало. – Я что-нибудь придумаю.
Гостья замерла.
– Слишком туманное обещание. – В тонком, срывающемся голоске неожиданно прорезалась сталь.
Жрец недовольно засопел.
– Ты права, сор в державе предостаточно.
Просительница удовлетворенно кивнула и подтолкнула подношение к другому краю стола. Потом порылась в карманах и извлекла на свет еще одну вещь. Пожалуй, самую ценную.
– Временный залог. – В морщинистые руки жреца полетело золотое солнце на тяжелой витой цепочке.
Радетель напряженно хмыкнул и посмотрел на просительницу несколько иным взглядом. Что-то в ней было не так…
– Надеешься вернуться? – В трескучем голосе прозвучало ехидство.
В черных глазах загорелся решительный огонь.
– Думаю, мое пожертвование достаточно велико, чтобы Солнечная Сорина благоволила к своей бестолковой дочери. – Прикрывающая лицо шаль надежно скрыла пробежавшую по губам улыбку.
Часть первая
СИРОТКА
Глава 1
– Это просто возмутительно, – кудахтала сорита-хозяйка. – Второе платье за месяц! Где я на эту паршивку тряпья наберусь?!
Я почувствовала, как по губам пробежала зловредная улыбка. В душе тихо тлела надежда, что однажды у Одитрии закончатся обноски и она выделит мне что-нибудь более приличное. Чтоб холеные детеныши прихожан наконец пальцем тыкать перестали. Уверена, тех денег, что присылаются на содержание бедной сиротки неведомым благодетелем, должно хватить хотя бы на одно нормальное платье. Без потертостей, заплаток и трудновыводимых пятен неизвестного происхождения.
А пока пускай не жалуются. Борюсь за свои всеми забытые права, как умею!
– Вы только поглядите на ее руки – все в царапинах! А колени!..
Конечно! Мне же приходится лазить по деревьям, с них перебираться на крышу, подползать к самому краю, рискуя свалиться и что-нибудь себе отбить, – и все только ради того, чтобы подслушать вас. Урвать жалкие крохи информации о своей таинственной особе. Иначе так и жила бы в дремучем неведении, искренне считая себя приживалкой и радуясь каждой крохе, что Радетель решает отжалеть бедной сиротке.
Вот уж вряд ли! Я с его непомерной жадностью мириться не намерена!
– Девчонка груба, вульгарна и даже не пытается сделать вид, будто почитает Солнечную, – поддержала общее мнение обо мне Радетельница.
Еще бы. Что-то не припомню, чтобы эта самая Солнечная уж очень осветила мой путь…
– А сегодня…
– Хватит! – оборвал их причитания Грин. – Мы собрались совсем по другому поводу. У нее начинает проявляться дар, и с этим надо срочно что-то делать.
Та-ак, а вот это уже интересненько…
– Если прознают, что в стенах соры колдунья живет… – тут же ужаснулась Радетельница Ирита и в задумчивости побарабанила тонкими пальцами по отполированной до блеска столешнице. – Нам несдобровать. Закроют, и это в лучшем случае!
– Предложения? – приподнял брови сорит, оглядывая находящихся у него в подчинении клуш.
Я снова скривилась. Правильно, зачем шевелить мозгами самому, если за тебя это может сделать кто-нибудь другой.
Последовало недолгое молчание.
– Выдать замуж? – ляпнула практичная Одитрия.
От возмущения я чуть с крыши не навернулась. Какой замуж?! Совсем они там очумели от жадности? Мне же только недавно пятнадцать исполнилось!
– Рано, – с сожалением вздохнул Грин. Кажется, этот вариант ему успел понравиться.
Фу-ух! Я громко выдохнула. Хотя чего, спрашивается, радуюсь? Вряд ли в замужестве могло бы быть хуже, чем в соре.
– Сплавить колдунам, – желчно предложила Ирита. (Вот же карга, не простила она мне натертого перцем полотенца!) – Пусть сами с бесовой девкой мучаются.
Тут сорит вообще запыхтел от негодования. Едва пар из ушей не повалил, честное слово!
– Это будет официальный перевод.
– И что? – От избытка ума Ирита никогда не страдала.
– А содержание ее тоже прикажешь им отдать? – рявкнул старый скряга так, что женщины от испуга втянули головы в плечи.
Правильно, делиться он никогда не любил.
Но, заслышав следующее предложение, я все-таки свалилась. Хорошо хоть за ветку в полете ухватиться успела!
– Силу надо опечатать.
Уж лучше бы и правда замуж отдали!
Осторожно перебираясь с ветки на ветку, точно верткая рыжая белочка, я спустилась на землю и поспешила удалиться подальше от административного здания соры. Еще поймают, не приведи Солнечная! Потом вовек не отговорюсь!
В голове пойманной птицей билась паническая мысль: «Что теперь делать?» Я неслышно прошмыгнула в сад, устроилась на широкой лавке в тени ароматного куста сирени, подтянула колени к груди и стала думать.
О чем шла речь в разговоре, я сообразила почти сразу. Дар! Способности к магии – большая редкость. В Соринии все держалось на вере в Солнечную, порой граничащей с фанатизмом, и редких чудесах, творимых богиней. В более крупных сорах служили жрецы, которые могли общаться с Матерью Света напрямую. Здесь же – один Радетель, да и тот, прямо скажем, если и отличался чем-нибудь выдающимся, так только жадностью.
Этот недостаток я давно простила Грину. Конечно, платье все равно очень хотелось, но и без него не помру. Все, о чем мечтается, легко только в сказках дается. Тех самых, которые сорита Флора украдкой рассказывала мне по вечерам, когда никого поблизости не было. Она же научила меня читать, а потом и писать. Но единственную на всю сору женщину, в которой еще осталось хоть что-то человеческое, год назад перевели в столицу. Так что с некоторых пор с возникающими трудностями мне приходилось справляться собственными силенками.
Но сегодня я столкнулась не просто с трудностью, а с настоящей проблемой.
Колдовскую силу в себе я обнаружила совсем недавно. После очередного выговора, ни за что ни про что учиненного Иритой, забежала в свою комнатушку и… не помню даже, что сделала, но занавески полыхнули веселым огоньком. Едва все здание не сожгла!
Тогда все сошло за мелкое хулиганство. Мне, конечно, попало, еще и на неделю без ужина оставили, но секрет был сохранен, это главное. Видела я, как несколько лет назад одному колдуну дар опечатывали. Бедный так орал, что даже во мне жалость проснулась. А этим хоть бы хны.
Контролировать пробуждающийся дар у меня получается пока неважно, поэтому очень скоро о тайне сиротки узнала вся сора. А я ничего не могла поделать. Однажды просто взяла и заискрилась прямо посреди обеденной залы. У прислужниц Солнечной так челюсти и поотпадали! Потом еще была превращенная в колкие льдинки вода Одитрии в бане, оживший ястребок на тарелке Ириты, жалобно взывающий к ее совести, и любимый посох Радетеля, ускакавший двумя десятками откормленных лягушек прямо посреди службы, – это все уже специально. Все равно про волшбу узнали все, так к чему мелочиться?
Вот и доигралась. Но как же не хочется оказаться на месте того несчастного!
Первой мыслью по делу было вполне здравое «бежать!». Но идея была благополучно отринута, стоило мне только задаться вопросом: «Куда?» Вариант с замужеством сразу виделся бредом. Может, будь я чуток постарше…
Но и лишиться того единственного, что имела, я не готова.
– Береника! – неприятно резанул слух резкий окрик. – Берени-и-ика!..
Хватились! Уже и минутку посидеть в тишине нельзя. Стоит только уединиться, как обязательно отловят и припрягут к очередной работе на благо родной соры, кормилицы моей и поилицы. Ну-ну. Тут еще бо-ольшой вопрос, кто у кого на содержании находится.
Пришлось подниматься и идти на голос. Можно, конечно, было отсидеться, так ведь все равно найдут. Крику потом до вечерней зари будет.
– Ты где прохлаждаешься, ленивица? – рассерженным хряком запыхтела Одитрия при виде меня. – Работа ждать не станет. Я тебе сколько раз говорила всегда на виду быть?
Вяло кивая в такт ее извечному ворчанью, я поплелась за ней к хозяйственным постройкам. Летом недостатка в работе не наблюдалось, так что сорита всенепременно найдет, чем занять бедную сиротку. А я не стану спорить.
Не сейчас…
Видно, сегодня у нее вдруг случилось хорошее настроение, потому как сильно зверствовать она не стала и пристроила меня чистить овощи к обеду. Вот только мысли все равно крутились вокруг внезапно возникшей проблемы, то и дело возвращаясь к побегу.
Бред. Ну как есть бред!
С другой стороны, хуже, чем здесь, мне уже вряд ли где будет. Да и рисковать не боялась никогда. Вот, например, сейчас незаметно приправила мясное рагу парой только что пришибленных мух. Мне все равно ничего не обломится, а этим жабам самое оно насекомыми питаться.
После обеда, для меня лично состоявшего из постного супа, были грядки с луком, помощь Радетелю во время сбора пожертвований и посильное участие в приготовлении ужина. Потом еще пришлось наносить воды и дров на кухню, и на этом меня благополучно отпустили спать. Легко отделалась, можно сказать.
– Завтра утром соберешь свои вещи, – бросила на прощанье Ирита. – Ты уже достаточно взрослая, чтобы жить в общей спальне.
Я чуть о порог не споткнулась от неожиданности. Нашли тоже время! Нет, пару дней назад я была бы не против разделить комнату с пятью соритами, какими бы противными те ни были. Все же там светло, относительно просторно, и кровать не скрипит от каждого шевеления. Но сейчас… Как же я тогда сбегу?
Выход один: нельзя откладывать. Сейчас или никогда! Покинуть сору придется этой ночью.
Рука инстинктивно потянулась к карману. Собирать пожертвования, пока Радетель проводит службу, мне приходилось ежедневно по той простой причине, что доверять своим подчиненным Грин давно перестал. Все старому скряге мерещилось, будто сориты подворовывают. Нет-нет да и пронесут монетку мимо чаши. Паранойя на почве жадности, не иначе. А с меня что возьмешь? Сору я не покидаю, следовательно, деньги сиротке без надобности. Не статуэтки же с ликом Солнечной на них покупать!
Собственно, я и сама так мыслила. До сегодняшнего вечера. Был, правда, еще один златень, который я нашла под статуей божини, когда пол мыла. Уже с месяц дожидался своего часа в щелке между половицами. Теперь вот еще с пяток серебреников умыкнула.
Даже не знаю, на сколько этого хватит, но рискнуть определенно стоило.
Ужом проскользнула в свою камору, затворила дверь поплотнее и прислонилась к ней спиной. Внутри все так и вибрировало от возбуждения. Голову наполнили мысли одна другой безумнее… У меня есть дар. Правда, еще неизвестно, какой именно, но ведь есть! С остальным уж как-нибудь разберусь. Через несколько часов я покину опостылевшую сору! И увижу большой мир!
Сердце сжималось от радостного предвкушения. Теперь бы только дождаться… Хоть бы не уснуть.
С вещами Ирита явно погорячилась. Что тут собирать? Личного имущества у меня отродясь не водилось. Точно так же, как у Грина совести. Но, поразмыслив немного, все же стянула с подушки ветхую наволочку. Быть ей узелком. Вот разбредутся все по комнатам, и можно будет прокрасться в кухню и прихватить немного еды. Эти не обеднеют, а кто знает, что меня в пути подстерегает?
Ждать устроилась прямо на полу. Не хватало еще скрипом кровати всю обитель перебудить. Хлопот потом не оберешься. Высекут и на хлеб с водой посадят. Это в лучшем случае. У служителей Солнечной фантазия богатая…
И тут пришло решение. К колдунам пойду! Они и с даром определиться помогут, и в обиду не дадут, если за свою примут. Настроение мгновенно упорхнуло в заоблачные выси. И без разницы, что я знать не знаю, где тех самых колдунов искать! Сорита Флора всегда говорила: язык до стольного града доведет и обратно выведет. Прорвемся!
Может, еще и официального перевода добиться получится…
За мечтами о светлом будущем ночь наступила незаметно. Темнота окутала землю мягким пологом, тонкий серп месяца мало разбавлял ее. В соре царила тишина.
Я долго прислушивалась, прежде чем отворить дверь. Вроде никого. У нас вообще не принято в темное время суток по коридорам шастать, так что риск минимальный. Признаюсь, частенько этим пользовалась, пробираясь в сад, чтобы посидеть спокойно в темноте и одиночестве.
Рыжей змейкой выскользнула за дверь и устремилась к выходу. Точно, никого. Значит, можно не трястись. А значит… Наверное, от упоительного чувства безнаказанности во мне проснулась вредность. Радетель и так захапал все мое содержание! А вдруг не случится официальной возможности вернуть обратно законное имущество?
Внутренняя потребность хоть немного восстановить справедливость нарастала с каждым шагом.
А, Сумрачный с ним! Круто развернулась и рванула в сторону кабинета старика. Рисковать, так по-крупному. Если повезет, еще и об отправителе что-то узнаю.
Увы. Не успела толком обследовать хоть один ящик стола, как за дверью послышались шаги. Одни шаркающие, неторопливые, другие тяжелые, громкие. Так звучат добротные сапоги. Грин! Да к тому же еще не один. В такой-то час? Странно…
Последняя мысль посетила меня уже под столом, хвала инстинкту самосохранения. Укрытие казалось надежным. Даже если хозяин кабинета вздумает занять свое место, вряд ли почувствует сжавшуюся у его ног меня. Сами виноваты, кормить лучше надо было.
– Проходите, милостивый господин, располагайтесь, – непривычно заискивающим тоном встречал визитера сорит. – Может, желаете отужинать с дороги? Или отдохнуть?
Меня просто раздирало от любопытства. Но, как назло, от гостя удалось разглядеть одни сапоги. Высокие, до колена, из мягкой, наверное, коричневой кожи, с золотыми пряжками. Дорогущие…
– Не ждали мы вас так скоро…
– Я спешу, – коротко бросил холодный голос. Над головой бряцнулось что-то увесистое. – Здесь деньги за следующий месяц и небольшая надбавка на приличный гардероб для девчонки. Также понадобятся книги и удобная обувь, годная для верховой езды. В следующий раз она поедет со мной.
Повисла долгая пауза, прерываемая натужным кряхтеньем Грина. Сорит мучительно подбирал слова.
– То есть как – поедет? Куда? Зачем? – Видно, старика все-таки прорвало.
Как же, такого заработка лишают! Как он сам однажды проговорился Радетельнице Ирите, они на пожертвованиях и за полгода не собирают того, что выдают на содержание «маленькой приживалки» ежемесячно.
– Должен вас предупредить: девица совершенно несносна и у нее…
– У вас впереди целых тридцать дней, чтобы все исправить, – снова не пожелал дослушать до конца мой таинственный попечитель. И, не произнеся больше ни слова, шагнул за дверь.
Старший Радетель потоптался еще немного на месте, посопел обиженно и поспешил проводить гостя. Фу, наконец-то ушли…
Я выбиралась из-под стола ни жива ни мертва. Жажда наживы тихо загнулась на пару с желанием попытаться отыскать хоть какие сведения о таинственном благодетеле. Ну их всех! Опомнились в самое неподходящее время.
Признаться честно, крошечный червячок сомнений все же точил душу, подбивая остаться. Платья! Книги… Но ведь неизвестно, зачем бедная сиротка вдруг понадобилась ночному визитеру. И что-то я не горю желанием узнать.
Размышлять я себе позволила ровно до того момента, пока не стих стук копыт за окном. Медлить больше нельзя! Если решаться на побег, то прямо сейчас. Не желая нарваться в коридоре на Грина, я распахнула окно. И тут взгляд наткнулся на оставленный на столе кожаный мешочек. Деньги все равно предназначались мне, так?
Значит, это даже не воровство.
Переступила подоконник и уцепилась за край каменного ящика, предназначенного для выращивания цветов. Хотя в нашей соре после отъезда Флоры сажали только то, что для хозяйства требовалось. Или что можно продать. Кряхтя, подтянулась и немного прикрыла окно. Сейчас Грин вернется за деньгами. Если повезет, не сразу догадается, кто и каким образом конфисковал золотишко.
Дальше пришлось плюнуть на страх и прыгать. Второй этаж – это не слишком высоко. Не расшибусь.
Рухнула в траву и тихо зашипела сквозь стиснутые зубы. От локтя к плечу разливалась боль. Осторожно шевельнула рукой – вроде не сломана. Значит, скоро пройдет.
– Ну, удачи тебе, сиротка, – напутствовала безрассудную себя и незаметной мышкой выскользнула за ворота. Повезло еще, что соры охранять не принято. Какому безумцу придет в голову накликать гнев Солнечной?
Хм… Лично мне только что пришло…
До самого рассвета я попеременно то бежала, то шла, стараясь как можно дальше убраться от родных (если можно так сказать) мест. Первое время сердце гулко стучало в ушах, а от пропитанного лесными запахами воздуха голова шла кругом. Представить только – свобода! И целый мир впереди!
Чувство было такое, будто переступила невидимую черту, разделившую жизнь на «до» и «после». Почему это невидимую? Каменные стены обители были заметны даже в темноте.
Нервное напряжение разгоняло сонливость, поэтому даже после бессонной ночи я оставалась полной сил. Мысли плясали, перепрыгивая с одного вопроса на другой. Меня уже хватились? Где будут искать в первую очередь? Куда теперь податься? Где водятся эти колдуны?
Так, Береника, быстро взяла себя в руки! Проблемы буду решать по мере их поступления. И первой на повестке дня стояла, пожалуй, самая насущная – еда. Деньги-то я умыкнула, а вот за пропитанием заглянуть не решилась. Ох, хоть бы наткнуться на какое селение! А лучше город.
Ситуация усугублялась еще и тем, что с географией у меня проблемы. Как и с образованием вообще. Читать и писать умею, в остальном же – полная темнота. При соре действовала школа, где проводились занятия для детей из близлежащего города, чьи семьи были в состоянии оплатить такую роскошь, но меня к учебе не допускали. Вот теперь пожинаю плоды.
Лес, по которому я теперь уже вяло брела, начинался почти от самых ворот обители. В него-то я и нырнула, рассудив, что в город идти нельзя. Прихожане меня быстро узнают и за волосы отволокут к Грину. Тогда уж возможности удрать не представится.
Вдобавок ко всему еще и живот сводило от голода. Вот дуреха! Много ли проку от денег в дремучем лесу? Лучше бы каравай хлеба стащила! Волей-неволей стали появляться и другие сомнения: а вдруг Солнечная разгневалась из-за побега и теперь уморит меня в чаще? Спина сделалась липкой от страха.
И поналезет же в голову всякая чушь… Солнечная! Ей столько лет до меня дела не было. Стало быть, и сейчас нет. Или узелок, хранимый за пазухой, резко повлиял на отношение божини к моей скромной персоне?
После полудня лес стал заметно редеть, еще через какое-то время на глаза попалась хорошо утоптанная дорога, испещренная колдобинами от тележных колес. Решила держаться ее. И поступила правильно – уже к вечеру к жилью вышла.