Глава 1
– Грег!
Вот невезение! Ну откуда он взялся на мою голову? Я почти влепился в стену и, пригнувшись как можно ниже, продолжил движение. До угла, где можно будет выпрямить спину и идти свободно, оставалось всего ничего, каких-то двадцать локтей.
– Грег! – с легкой досадой повторил хорошо знакомый голос с высоты второго этажа.
Откуда я знаю, что именно со второго? Так именно там по периметру замка тянется сплошной балкон, по которому можно попасть в любую из комнат. Точно так же как и из любой комнаты можно выйти на балкон и увидеть, что творится внизу. Не видно только узкой полоски пространства возле самой стены, и вот по этой-то недоступной взглядам зоне я и пытаюсь сейчас удрать.
Как куда? Подальше, разумеется. От того бедлама, что творится в замке.
– Грег, ты что, забыл, что я тебя слышу? – неумолимо, как возмездие, раздался голос прямо над головой.
А вот это, между прочим, нечестно. И вообще категорически запрещено кодексом ковена. Использовать свои особые способности в отношении жителей королевства. А также его гостей, исключая лиц, заподозренных в совершении противоправных действий. И поскольку я никаких таких действий не совершил, и даже еще не задумывал, то естественно, подпадаю под действие этого самого параграфа. Вот только говорить об этом Хенрику пока не стану, лучше предпочту и дальше делать вид, что не слышу его окриков.
И, не останавливаясь ни на миг, продолжу продвигаться к куче камней, за которой меня ждет свобода. Ну, относительная, разумеется. Абсолютно свободен может быть только полный идиот, а я себя таковым пока не считаю.
А вот и первая веха моего пути. Оставшаяся от разобранной стены куча камней.
Если шмыгнуть за нее, откроется выход в сторону бывших хозяйственных построек, между которыми столько укромных местечек.
Темная тень накрыла пробившуюся между камней и мусора молодую траву, и я разочарованно вздохнул, выпрямляясь во весь рост. Эх, хорошо быть магом! Сначала можно отследить несчастного, замученного родича с помощью способностей эмпата, а потом настигнуть его, используя заклинание левитации.
А что могу выставить в ответ я, если у меня нет, и никогда не было и грана магических способностей?! Ну не дротиком же его сбивать на лету, как нахальную ворону?!
– Грег, – глядя на мое расстроенное лицо, мягко позвал Хенрик в очередной раз, – вот не мог бы ты, прежде чем удирать, поинтересоваться, зачем я тебя ищу?
– Ну, и зачем? – с напускным безразличием буркнул я, втайне начиная подозревать, что он вполне может быть прав.
Но это вовсе не значит, что я собираюсь так просто сдаться. А чтобы он не смог меня раскусить, незаметно поворачиваю камень в одетом на палец фамильном кольце.
Теперь мои эмоции будет не так просто расшифровать.
– Тебе пришло послание от Клариссы. На твое имя получено разрешение хана Останы, на посещение ханства в любое время, – веско объявляет Хен.
Надо, же, не прошло и полгода, едко хмыкнул я про себя, продолжая молчать. Не может же быть, чтобы Хен гонялся за мной только затем, чтоб сообщить это известие?! Тем более что разрешение гулять по Остане мне сейчас абсолютно без надобности. Нет у меня ни желания, ни возможности куда-то уезжать или уходить.
Зие через два месяца рожать, и хотя жена чувствует себя отлично, ее непредсказуемые капризы могут свести с ума даже самую вышколенную прислугу. И потому без меня тут никак не обойтись, лишь мне удается уговорить ее откусить кусочек маринованного масленка вместо маринованного боровичка, которого не нашлось ни в одном из погребов окрестных деревень. И только я могу после этого спокойно выслушать признание, что вообще-то ей хотелось пирожков с луком.
Кроме того, в замке полным ходом идет капитальный ремонт. На который я легкомысленно согласился в тот злополучный день, когда еще и близко не догадывался, как быстротечны и изменчивы желания беременных женщин.
– Знаешь, – сказала она тогда, опираясь на мою руку, и разглядывая с высоты третьего этажа свои владения – мне давно не нравится, как распланирован наш двор.
Я в ответ только пожал плечами. Распланирован почти так же, как десятки подобных дворов в замках, которые я когда-либо посещал. То, есть, посреди стоит сам замок, а вокруг, между ним и мощными стенами, расположены все причитающиеся замку атрибуты.
И в нашем замке сразу после ворот идет передний двор, или въезд, отлично просматривающийся со стен, и не только просматривающийся, но и прекрасно простреливающийся. Не стоит забывать, кто готовил к осаде этот замок. Потом, с одной стороны хозяйственный двор, с конюшнями и сенниками, различными непонятными теперь кладовочками и каморками, а с другой – казарма для воинов и перед ней небольшой тренировочный дворик. А в самой отдаленной части, возле восточной стены дома, – сад и цветники.
И вот тут нужно признаться, что я и сам иногда чесал в затылке, рассматривая пробивающийся сквозь камни хозяйственного двора бурьян. Дело в том, что ни лошадей, ни воинов у нас нет и в помине. Если Зия желала покататься по окрестным полям, в расположенную под стенами замка деревню отправлялся лакей, и через пятнадцать минут возвращался, сидя на козлах. Зимой это были сани, осенью карета, весной и летом открытая коляска. А тащили или катили очередное транспортное средство послушные и холеные лошадки старосты. И это было удобно и нам, и селянам. Потому что никакой иной платы за пользование землей, дорогой и мостами Зия с них не брала. И, кроме того, разрешала селянам собирать всякие грибы-ягоды и аккуратно вырубать сухостой в лесу, прилегающему к замку с севера. Она считала, что крестьянам вполне хватает королевских налогов, которые, если судить справедливо, не так и высоки. Всего десятина от прибыли. Ну а за тем, чтобы никто не смог укрыть чистую прибыль, бдительно следили маги-телепаты. Впрочем, в этом вопросе я был совершенно солидарен с женой, процентов с денег, которые достались ей в наследство и моего солидного жалованья нам более чем достаточно на безбедное существование. Зато крестьяне, получающие из замка не только материальную поддержку, но и магическую, а в случае необходимости и помощь королевского ока, необычайно ценят свое везение, и никогда не оставляют нашу кухню без свежих продуктов. А нас самих без охраны от подозрительных личностей, ведь бдительности селян может позавидовать любой начинающий сыскарь.
Вследствие этого и никакие воины нам не требовались, кроме того, друзья Клариссы опутали замок такой сложной системой защит и проверок, что даже я сам, возвращаясь домой в чужой личине, иногда всерьез опасался за собственную безопасность. И потому никто не громыхает по утрам под окнами оружием, не матерится пьяными голосами, получив жалованье, и не пытается по ночам проникнуть в спальни к горничным.
Вот потому-то я и согласился так легко на перестройку, даже приблизительно не подозревая, во что вляпался.
– Это еще не все, – так и не дождавшись моего вопроса, вздохнул Хенрик, – вместе с разрешением она прислала письмо от князя Теокадина Шуари.
А вот с этого ему нужно было начинать. Хотя… я и так уже успел сложить два и два. Данное мною Кадину пять месяцев назад обещание помочь восстановить справедливость так пока и осталось невыполненным. Слишком много нужно было сделать хану Останы и его верным советникам, чтобы навести в стране порядок, потому и до дела Кадина не сразу дошла очередь перетряхнутого королевскими магами ханского правосудия. Да и как она могла дойти, если после проверки магов на свободе осталось всего двадцать судейских чиновников из сотни. А на прежних местах – втрое меньше. Вот потому и сидят безвылазно в Дильшаре Леон с Клариссой, заняв тот дом, который снимал я, когда изображал торговца редкими животными. Его хозяин оказался не только замешан в темных делишках, но и очень проворен, сумев удрать прямо из-под носа ханских нукеров.
– Почему ты молчишь? – начал нервничать маг.
Я только пожал плечами и, больше не скрываясь, отправился дальше. Ни на секунду не сомневаясь, что он пойдет следом. Ну и на самом-то деле, а куда ему деваться?
Если это именно ему чего-то от меня нужно?! И чтобы высказать свою просьбу или предложение он просто обязан будет последовать за мной.
Хенрик действительно потопал следом, выражая свое неодобрение возмущенным пыхтением, но я героически старался не обращать на него внимания, неуклонно приближаясь к конечной цели моего маленького путешествия.
После того, как нанятые в окрестных деревнях крепкие парни начали разбирать многочисленные постройки хозяйственного двора, я обнаружил там массу интересного.
Но самым замечательным оказалась заваленная мусором голубятня. Наверное, раньше здесь курлыкало несколько десятков почтовых голубей и каждый, желавший получать иногда из Монтаеззи весточку, привозил с собой пару накрытых темным полотном клеток. Ведь голуби возвращаются только в родное гнездо.
Едва обнаружив любовно сплетенные из прутьев гнезда и кучу ажурных клеток, я запретил селянам даже близко подходить к этому строению, и теперь вечерами яростно спорил с выписанным из Торсанны архитектором по поводу его прожектов. А невысокий худенький старичок сверкал на меня из-под косматых бровей неожиданно голубенькими глазками и сыпал терминами и названьями научных трудов на архитектурные темы. И за пару сотен квадратных локтей, которые занимала взятая мной под опеку голубятня, вел со мной непримиримую борьбу. Замыслив именно в том месте соорудить чайную беседку. Но и я отступал только тогда, когда замечал, что слушающая наши споры Зия начинает по-детски тереть слипающиеся глаза.
– Ты не хочешь помочь Кадину? – карабкаясь вслед за мной по лесенке, – почти жалобно осведомился Хенрик.
Я только довольно ухмыльнулся в ответ, в который раз порадовавшись собственной сообразительности. Ведь если бы мне не удалось скрыть свою заинтересованность, выдвигать условия мог бы он. А теперь их буду диктовать я, и постараюсь не забыть ни единой мелочи.
– Хенрик, – усевшись на обнаруженную мною и отмытую служанками скамейку, отвечаю проникновенно, глядя прямо в такие знакомые серые глаза, – зачем ты меня мучаешь?!
Ты же знаешь, что при всей моей симпатии к Кадину, я не могу сейчас покинуть замок даже на день.
– Да почему это не можешь, – неправдоподобно возмущается он, – Зия чувствует себя отлично, и если ты не доверяешь привезенным повитухам, мы с Мари можем тут пожить несколько дней. Кстати, и Карику полезно будет подышать деревенским воздухом. В смысле, чистым, почти деревенским.
Ой, ей! Похоже, действительно очень плохи дела у Кадина, раз меня так уговаривают. И я разумеется, соглашусь, тем более, что сам очень хочу, чтоб восторжествовала справедливость. Но это вовсе не значит, что так легко откажусь от намерения поторговаться.
– Хенрик, – встав со скамьи, подхожу к небольшому оконцу и отворяю створки, – посмотри.
– Куда? – высунув голову и обведя взглядом кучи камней, балок и мусора, оставшихся от разбора сенников, поинтересовался он.
– Вдаль. Видишь, какая панорама? Вот если сделать тут выход на балкончик, а с него лесенку на крышу, то можно будет пускать голубей прямо с крыши.
– Каких еще голубей? – так ошарашенно вытаращился шурин, что меня понесло.
– Хенрик, – вздохнул я таинственно, – дай слово мага, что никому не расскажешь.
– Даю, – немедля поймался он, все маги жутко любопытны.
– Вот представь, лет через пять… или может даже раньше… весна, эта голубятня, вокруг кусты сирени, а выше только синее небо. А на крыше, огороженной перилами, разумеется, стоим мы втроем, я, Зия и наш сынишка. В небе белой стайкой летят голуби… и если не смотреть вниз, то можно представить, что мы на мостике небольшого судна, вокруг море, а над нами вьются чайки.
– Когда Зия родит, вы можете отправиться в твой домик у моря, – как-то неправильно понял он мое объяснение, – ты переутомился.
Придется исправлять положение.
– Вот и ты меня не понимаешь, – тяжело вздохнув, буркнул я, – совсем, как тот упрямый старикашка. Вознамерился разобрать этот сарайчик и поставить чайную беседку. Ну, какой тут чай? Это же западная сторона! Утром тут тень и роса, а вечером все прогревается как на сковороде. Да у нас столько балконов и террас, что никакая беседка вообще не нужна. Лучше бы какой-нибудь прудик придумал, с рыбками и кувшинками. Дети любят рыбок и птичек, я по себе помню.
– Грег, – тихо и сочувственно промямлил шурин, – а при чем все это?
– При том, – вздыхаю еще тяжелее, – я, конечно, пойду в Дильшар, ты прав, Кадину нужно помочь. Но голубей у моих детей уже не будет. Ладно. Забудь. Идем в дом, нужно поговорить с Зией.
Пока мы спускаемся по лестнице и идем через двор, Хенрик о чем-то так сосредоточенно размышляет, что я искренне радуюсь недоступности своих эмоций.
Зная, что он разобиделся бы всерьез, услышав едва сдерживаемый хохот.
Телепорт выбросил меня не в Дильшар, как я втайне надеялся, а в Декту, в портальный чуланчик Ештанчи. Вздохнув с легкой досадой, уж очень хотелось повидать Клариссу с Леоном, открываю дверцу крошечного помещения, украшенного для отвода глаз связками прошлогодней травы и какими-то метлами. И попадаю прямо в объятья Кадина. А еще через секунду на нас как обвал обрушивается мощное тело его верного охранника.
– Дирам, шайтан, задавил совсем! Ну, тебя тут и откормили, ни одна лошадь не увезет! – притворно бурчу я, с удовольствием изучая лица друзей.
Они и в самом деле окрепли, и теперь даже близко не напоминают тех худых и потрепанных наемников, которых я встретил в чайхане полгода назад. И дело даже не в налившихся силой мышцах и округлившихся щеках. Из глаз парней исчезла тоска и безнадежность, а Кадин больше не хватается каждую минуту за больной бок.
– Меня вы, наверное, не помните? – похожий на Кадина мужчина с аккуратной бородкой, мягко улыбаясь, наблюдает, как меня добросовестно мнут его родственники.
– Князь Иштадин Шуари, – дружелюбно улыбнулся я в ответ, разве его можно забыть?!
Но вот узнать – с трудом. Он еще больше не похож на изможденного старика, которого мы осенью принесли в Дильшар с жемчужных островов, чем его брат на себя тогдашнего.
– Для вас просто Тадин, – твердо объявил князь, прижав руку к сердцу, – я вам жизнью своей и брата обязан.
– Тогда я – просто Джиль, – так же доверительно прижимаю к груди руку.
Несмотря на разрешение хана, я решил не мелькать в Остане собственным лицом, и накинул одну из заранее заготовленных Клариссой личин. Очень ненавязчиво смазывающую запоминающиеся черты лица и делающую меня непримечательным северянином. Потому и не представляюсь собственным именем, тем более, Кадин с Дирамом все равно по привычке зовут меня именно Джиль.
– Идите в дом, обед на столе, – приглашает радушная жрица и я, не споря, иду вместе со всеми.
Незачем им говорить, что я только пятнадцать минут назад встал из-за стола в собственном замке. Где меня пытались накормить так, словно я в одиночку отправляюсь в Гиссарскую пустыню без походной сумки.
Тем более, за столом может присутствовать Ештанчи, и у него могут быть ко мне поручения. Да и с сопровождающим магом я должен познакомиться именно тут. Его перебрасывали мне в помощь из Торсанны и ради экономии энергии не стали делать портал в Монтаеззи.
– От Рудо есть известия? – Мы с Кадином задали друг другу вопрос почти одновременно, и очень насмешили этим Дирана.
– Последний раз получил вестника с полмесяца назад, – первым сориентировался я, – они уже налаживают торговлю и начинают строить собственные баркасы.
Рудо женился на Лайли в тот же день, как смог вставать с постели, и в этот же день Кадин дал клятвы Заре, специально дождавшись выздоровления друга. И теперь наш неугомонный язва живет на побережье во дворце Тахара. И каждые полмесяца шлет нам вестников, отчитываясь о делах. И неизменно зовет в гости.
– Да, мне он это тоже написал, – улыбнулся Кадин, – и намекнул, что скоро будет отцом.
– Ну, меня ему не перегнать, – гордо фыркнул я, приятно хоть в чем-нибудь быть первым.
– Нас тоже, – На ступеньке стоит располневшая Зара, и стеснительно улыбается незнакомому мужчине.
Хотя и точно знает, что это я, но каждый раз с трудом привыкает к моим новым личинам.
– Поздравляю, – искренне радуюсь за молодую семью, целуя руку бывшей подопечной, – но как же мы тебя повезем?
– Она пока останется тут, Ештанчи разрешил ей пожить. А когда можно будет, я приеду за ней с повозкой.
И это правильно, киваю в ответ на его слова, стараясь не замечать погрустневших глаз художницы. Нечего женщинам в таком положении мотаться по степи на лошади.
Тем более негодяй, обманом завладевший не только огромным состоянием князя, но и его именем, вовсе не собирается сдавать свои позиции. От имений князя до Дильшара слишком далеко и ханские указы здесь почти не имеют силы. Вот и пришлось Иштадину собирать деньги и нанимать отряд наемников, который ждет его в небольшом городке Кыра-Бутар, в полудне пути от Декты.
– Прошу к столу! – в проеме двери, противоположной входу, стоит Ештанчи, в простой белой полотняной рубахе ниже колен и выглядывающих из-под нее штанах из той же ткани.
Совершенно такой же, как и полгода назад. И в комнате все точно так же, словно мы вернулись в ту же минуту, из которой вышли. Вот только вместо букетика желтых степных тюльпанов на столе в тот раз стояли багровые бессмертники, да не было незнакомого мага, изучающе разглядывающего нашу компанию. Пользуясь его же приемом, в открытую изучаю серьезное лицо и понимаю, в этот раз ковен не пожадничал, выдав мне в помощь по меньшей мере мастера второго круга.
– Я – Юрас, – представился нам маг и, пользуясь приглашением, первым сел к столу.
За обедом мы говорили мало, сказалось присутствие постороннего человека. И первым делом выяснили, что наши желания выехать в путь как можно скорее полностью совпадают. Зару это известие опечалило еще больше, но мужественная девушка старалась не подавать виду. Хорошая жена не станет портить мужу начало пути глупыми слезами, говорит одно из местных правил, и Зара изо всех сил пыталась улыбаться. При взгляде на нее мне невольно припомнилась бодрая улыбка провожающей меня в портал Зии, и настроение начало стремительно падать вниз, как сброшенный в пропасть камень.
– Пойдем, я отдам тебе твои ножи, – заметив, что я почти не ем, позвал Ештанчи, – я их сохранил.
– Да?! А я и забыл про них в той суматохе! – неуклюже пытаясь скрыть нечаянно вырвавшееся на лицо удивление, устремляюсь вслед за шаманом.
Хотя отлично помню, что ничего я у него не оставлял и не забывал. Да и как я мог бы оставить тут оружие, если оно мне в тот момент было необходимо как воздух?!
Ештанчи в точности повторил прошлогодний ритуал отпирания дверей и с каждым щелчком замка в моем мозгу щелкала какая-то пружинка. Приоткрывая мне кусочки какой-то загадки, но пока не давая ясного понимания, хочу ли я знать на нее ответ.
– Вот, – заперев за собой последнюю дверь, шаман достал из сундука завернутые в ткань ножи.
Пара обычных дротиков, ничем не отличающаяся от тех, что распиханы по обнимающему мой торс поясу. Почему же Ештанчи не решился отдать их мне при всех?
Никогда не поверю, что у него не было для этого особого повода.
– Ничего не заметил? – почти неслышно хмыкнул шаман, внимательно наблюдая, как я кручу в руках оружие.
И не столько этот вопрос, сколько сквозящая в его голосе тревога, заставили меня присмотреться к тонким лезвиям повнимательнее. Однако ничего подозрительного обнаружить так и не удалось.
– Это хорошо, – облегченно вздохнул шаман, – смотри.
Узкое лезвие вывернулось из ручки как пробка из флакона и на смуглую морщинистую ладонь шамана выпала нанизанная на нитку цепочка тонких, как соломинка разноцветных цилиндриков. Похожих на детские бусы.
– Запомни, белый – сильное снотворное, бросишь в кувшин с вином половину – уснут все, кто выпил хоть глоток. Целым можно усыпить небольшую деревню. Черный – заставляет мгновенно расти усы и бороду, желтый снять волосы в одно мгновение.
Растворяешь половину в чайной пиале и мажешь. Только не пальцем, а кисточкой.
Или чем-то похожим. Красный – выпьешь с чаем или супом и начнешь гореть, как в лихорадке. Недолго, день или два, думать и ходить не мешает. Синий – самый опасный. Дает на несколько часов нечеловеческую силу и ловкость, но потом нужно дня три отлеживаться и хорошо есть. Этой дозы может хватить на четыре раза.
– А что во втором дротике?
– То же самое. Спрячь так, чтоб случайно не потерять. – Ештанчи тяжело вздохнул и пошел к двери.
– И ты не скажешь, для чего так меня вооружил?! – испытующе смотрю я на мага, чувствуя, как все сильнее разрастается в душе тревога.
А вместе с нею и подозрение. Пока еще призрачное и невесомое, не основанное ни на чем, кроме интуиции и странных действиях шамана. Хотя, если вдуматься, не его одного. И все это мне не просто не нравится, это возмущает и злит, заставляя держаться так напряженно, словно в ожидании немедленного нападения.
– Не могу, – на миг повернувшись от двери, горестно шепчет шаман, – я и так… сделал слишком много.
В Кыра-Бутар мы въезжали поздним вечером, когда угасли неяркие краски степного заката и на бледном небе появились первые несмелые звездочки. Городок, похожий скорее на большую деревню, встретил нас запахом жарящегося мяса, дыма и навоза, почти возле каждого дома просторные загоны со слегка отощавшими после зимы лошадьми, коровами и овцами.
Наемники Иштадина расположились на пустыре с южной стороны городка, недалеко от полноводной пока речки. Расставили полукругом латаные летние шатры, отпустили свободно гулять лошадей, стреножив только чересчур горячих жеребцов. И, сытно поужинав, мирно варили в походном котле степной чай, с жирными сливками и солью.
Наше прибытие бывалых воинов не особенно взволновало, засуетился только их командир, выбирая место для нового шатра, да кашевар прибежал с вопросом, хватит ли нам оставшегося от ужина плова или ставить жарить свежее мясо. От мяса мы дружно отказались, плова вполне хватит. Тем более что переметные сумки оттягивали выданные в Декте припасы. И хотя мы ими уже перекусывали, сделав на излете дня небольшой привал, некоторые из выданных продуктов, особенно пироги и жареная птица подлежали немедленному съедению. Иначе завтракать ими придется местным собакам.
– Когда выезжаем? – только один вопрос интересовал командира наемников, крепкого бритоголового воина, явного уроженца более южных провинций.
– Выедем до света, дай наказ постовым, чтоб после полуночи ставили варить мясо, в обед костры разводить не будем, – строго приказал Иштадин, сразу показывая воинам, кто будет здесь командовать.
И это было правильно, в таких походах командир может быть только один. Наемники люди пройдошливые, слабину чувствуют сразу и не преминут ею воспользоваться. А нам предстоит бой с людьми, собранными лже Иштадином, и от дисциплины в нем будет зависеть очень многое, возможно, даже жизнь. Конечно, все мы постараемся повернуть грядущие события так, чтоб жертв было как можно меньше. И я рад, что вместе со мной идет маг, с ним наши шансы увеличиваются многократно. Хотя и не особенно ясно представляю, что именно буду делать я сам. И когда начинаю об этом раздумывать, каждый раз возникает ощущение ненормальности, какой-то надуманности, если даже не наигранности, ситуации. Вот только в чем оно заключается, я пока никак не мог сообразить.
И потому решил перед сном сходить на речку, хотя вода и мутновата после весеннего разлива, но прекрасно смоет пот и усталость. Да и весеннее солнце в этих районах уже жарит почти по-летнему, особенно холодной она быть не должна.
Вода действительно была вполне приемлемой, и плавал я чуть дольше, чем планировал, все же первое купанье в этом году. А когда вылез на бережок и ринулся к приготовленному куску полотна, заменяющему в пути купальные простыни, то невольно застыл от изумления и ярости. За время моего отсутствия в вещах кто-то успел покопаться.
Моя жизнь так часто зависит от мелочей и деталей, что я запоминаю их совершенно неосознанно. Вот и сегодня, уходя купаться, окинул взглядом небрежно брошенные вещи и запомнил получившуюся композицию. Даже не задумываясь, для чего мне это может понадобиться. А вернувшись, сразу понял, вещи не только трогали, но и попытались положить точно так, как бросил я. Но несколько мелочей не совпали, и это меня сразу встревожило. И как следствие возник естественный вопрос, может ли это мне чем-то грозить?! И если может, то чем?
Я тщательно стряхнул полотно, и начал медленно растирать кожу, лихорадочно размышляя, что может злоумышленник сделать с одеждой? Банальное воровство я отмел сразу, все вещи лежат на месте. Да и не имеют они такой ценности, ради которой стоило бы рисковать. А денег я с собой сюда не брал, они вообще лежат на дне седельной сумки. Да и к тому же кошель у меня зачарован Клариссой, если кто-то попробует стащить или открыть – надолго запомнит маговские шутки. Можно предположить приворот, или напротив яд, но это тоже неправдоподобно. Нет в отряде ни одной девушки, а через городок мы проскочили почти в темноте и так быстро, что нас и рассмотреть толком не успели. Значит, остаются самые печальные предположения. Меня обыскивали, чтоб что-то проверить, но что именно?
Небрежно поднимаю рубаху, отрясаю от несуществующего песка и отчетливо понимаю, что именно интересовало шпиона.
Мой пояс с оружием. Я давно выработал привычку класть его так, чтоб ни один дротик не выпал из своего гнезда, и чтоб на оружие не попали песок или влага.
Для этого его нужно свернуть особым образом, а с первого раза это сделать трудно.
Вот и теперь мой пояс недовернут ровно на пол-ладони. А поскольку никто, кроме старых друзей, Иштадина и мага не знал, что я его ношу, круг подозреваемых сужается до четырех человек. И хотя двоих мне очень хочется отмести сразу же, пока я этого делать не стану. Просто понаблюдаю за ними, и постараюсь понять, чего хочет неизвестный грабитель.
Утро я встретил с головной болью и отвратительным настроением. Мало того, что мешали уснуть первые голодные комары, так еще и отпугивающий амулет остался в сумке. А маг сразу уснул, и будить незнакомого человека из-за такой мелочи мне как-то не захотелось. Да и мысли, взбудораженные неожиданным происшествием, никак не хотели успокаиваться, придумывая все новые причины чьего-то внимания.
Постепенно в подсознании уже начинала связываться в стройную цепочку одна версия, но она была мне настолько неприятна, что я никак не хотел допускать ее возможности. Хотя и не мог отказаться от попытки продолжить свое расследование.