Пролог
Северные территории, Пакистан
Пятница, 18 мая
08.10
Пуля просвистела над ухом Коттона Малоуна. Распластавшись на каменистой земле, он поспешил к укрытию, которое предлагали редкие заросли тополей. Последовав его примеру, Кассиопея Витт проползла по-пластунски по острым обломкам скал к здоровенному валуну, за которым смогли укрыться они оба.
Новые выстрелы в их сторону.
– Это уже становится серьезно, – пробормотала Кассиопея.
– Ты так думаешь?
До сих пор их пеший переход проходил без особых происшествий. Вокруг простиралось скопление высочайших горных вершин, самое большое на планете. Крыша мира, в двух тысячах миль от Пекина, в крайней юго-западной точке Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая – или Северных территорий Пакистана, в зависимости от того, у кого спросить; именно в этих местах проходила неспокойная граница.
Чем и объяснялось присутствие солдат.
– Это не китайцы, – заметила Кассиопея. – Я успела их мельком разглядеть. Определенно, это пакистанцы.
Остроконечные заснеженные вершины, достигавшие в высоту двадцати тысяч футов, окружали кольцом ледники, пятна зелено-черного леса и сочные долины. Здесь сходились главные хребты Гималаев, Каракорума, Гиндукуша и Памира. Это была страна черных волков и опийного мака, альпийских козлов и снежных барсов. «Здесь собираются феи», – вспомнил слова одного древнего путешественника Малоун. Возможно, именно эти места послужили вдохновением для Шангри-Ла Джеймса Хилтона.[1] К сожалению, на эту территорию претендовали Индия и Пакистан, фактически она находилась в руках Китая, и все три страны на протяжении нескольких десятилетий вели ожесточенную борьбу за обладание этими безжизненными землями.
– Похоже, им известно, куда мы направляемся, – пробормотала Кассиопея.
– Я подумал то же самое. – Поэтому Малоуну пришлось добавить: – Говорил я тебе, что от него нужно ждать одних неприятностей.
На них были кожаные куртки, джинсы и высокие ботинки на шнуровке. Хотя они находились на высоте больше восьми тысяч футов над уровнем моря, погода здесь стояла на удивление мягкая. Градусов шестьдесят по Фаренгейту,[2] прикинул Малоун. К счастью, у обоих были пистолеты китайского производства и несколько запасных обойм.
– Нам нужно в ту сторону. – Малоун указал назад. – А солдаты слишком близко, так что они могут нас зацепить.
Его живой ум пытался определить, как им быть дальше. Накануне Малоун ознакомился с географией этих мест и обратил внимание на то, что этот клочок земли, размерами немногим больше штата Нью-Джерси, когда-то давно назывался Хунзой. Княжество существовало больше девятисот лет, однако в конце концов в 70-х годах прошлого века лишилось независимости. Местные жители, голубоглазые и со светлой кожей, считали себя потомками воинов армии Александра Македонского, греков, вторгшихся сюда больше двух тысячелетий назад. Как знать? На протяжении многих столетий эти земли оставались отрезанными от внешнего мира, до тех пор пока в конце 80-х годов прошлого века здесь не было проложено Каракорумское шоссе, соединившее Китай с Пакистаном.
– Нам нужно верить, что он с этим справится, – наконец сказала Кассиопея.
– Решение принимала ты, не я. Ты идешь первой, я прикрою.
Малоун крепко сжал пистолет. Неплохое оружие. Пятнадцать патронов в обойме, достаточно точный. Кассиопея также приготовилась. Это ему в ней очень нравилось – готовность к любой ситуации. Из них получилась отличная пара, и эта испанка с примесью арабской крови определенно интриговала его.
Кассиопея быстро побежала к зарослям можжевельника.
Малоун выставил пистолет за валун и приготовился отреагировать на малейшее движение. Справа от себя в рассеянном освещении, пробивавшемся сквозь весеннюю листву, он заметил, как за стволом дерева блеснуло дуло автоматической винтовки.
Малоун выстрелил.
Дуло исчезло.
Решив воспользоваться благоприятным моментом, он устремился следом за Кассиопеей, стараясь держаться так, чтобы валун загораживал его от преследователей.
Малоун добрался до своей напарницы, и они побежали дальше, укрываясь за редкими деревьями.
Раздались отрывистые автоматные очереди. Вокруг застучали пули.
Тропа сделала резкий поворот, оставляя деревья позади, и стала подниматься по крутому, но преодолимому склону. Среди каменистых осыпей возвышались почти отвесные скалы. Укрытия никакого, однако выбора не было. Поднявшись наверх, Малоун увидел впереди ущелья, такие глубокие и узкие, что солнечный свет проникал туда только в полдень. Справа скала обрывалась руслом горной реки, и беглецы устремились к ее берегу. На противоположной стороне сверкало ослепительное солнце, отражаемое черным сланцем. В ста футах внизу бурлила стремительная река, мутно-серая от песка, и высоко в воздух взлетали пенистые брызги.
Они начали спускаться вниз по крутому склону.
Малоун увидел мост.
Именно там, где им и говорили.
Сооружение на вид хлипкое: по обеим сторонам шаткие столбы, вбитые вертикально между камнями, сверху закреплены поперечные бревна, соединенные толстыми канатами. Над бегущей водой раскачивалась узкая дощатая полоса.
Кассиопея подбежала к мосту первой:
– Нам надо перебраться на другую сторону.
Эта перспектива Малоуну совсем не понравилась, однако его напарница была права. Их цель находится на противоположном берегу.
Вдалеке прогремели отголоски выстрелов, и он обернулся.
Солдат не было.
Что его насторожило.
– Быть может, он уводит их прочь, – предположила Кассиопея.
Коттон недоверчиво нахмурился, однако времени анализировать ситуацию не было. Он засунул пистолет в карман. Последовав его примеру, Кассиопея осторожно ступила на мост.
Малоун двинулся за ней.
Доски вибрировали от потока воды внизу. Коттон прикинул, что до противоположного конца было меньше ста футов, однако они окажутся подвешенными в воздухе, у всех на виду, лишенные возможности укрыться, и им придется двигаться из тени на солнечный свет. На противоположном берегу виднелось продолжение тропы, уходившей по каменистому откосу в заросли деревьев. Малоун различил над тропой высеченную в скале фигуру высотой футов пятнадцать – изображение Будды, как им и говорили.
Кассиопея обернулась к нему. Восточные глаза на европейском лице.
– Этот мост знавал лучшие дни.
– Надеюсь, по крайней мере еще один день у него остался.
Она ухватилась за канаты, на которых была подвешена переправа.
Малоун тоже крепко обвил пальцами грубые веревки, затем принял решение.
– Я пойду первым.
– Это еще почему?
– Я тяжелее. Если доски выдержат меня, тебя они выдержат и подавно.
– Поскольку с такой логикой я спорить не могу, – Кассиопея отступила в сторону, – прошу вас.
Малоун двинулся вперед, подстраиваясь под равномерное раскачивание.
Никаких признаков преследователей.
Он решил, что лучше идти быстрым шагом, чтобы не давать доскам время отреагировать на нагрузку. Кассиопея не отставала.
Внезапно сквозь рев бегущей воды послышался новый звук.
Глухой низкий гул. Вдалеке, но нарастающий.
Размеренный стук.
Выкрутив голову вправо, Малоун сначала разглядел мелькнувшую на скале тень, на расстоянии мили, там, где в реку, через которую переправлялись они с Кассиопеей, вливался под прямым углом другой поток.
Они уже добрались до середины. Мост держался, хотя мокрые замшелые доски прогибались, словно губка. Ладони Малоуна скользили по грубой пеньке, готовые в любое мгновение вцепиться мертвой хваткой, если опора под ногами провалится.
Отдаленная тень увеличивалась в размерах, затем показался отчетливый силуэт штурмового вертолета АХ-1 «Кобра». Американского производства, однако утешения в этом не было. Такие машины были и у Пакистана; Вашингтон поставлял их своему ненадежному союзнику в войне с терроризмом.
«Кобра» летела прямо на мост. Двухлопастный несущий винт, два двигателя, вертолет мог нести двадцатимиллиметровые автоматические пушки, противотанковые управляемые реактивные снаряды и ракеты класса «воздух-воздух». Стремительный, как шмель, и такой же маневренный.
– По-моему, он не собирается нам помогать, – услышал Малоун голос Кассиопеи.
Он согласился, однако не было необходимости высказывать вслух, что он был прав с самого начала. Их заманили сюда с одной определенной целью.
Будь проклят этот сукин сын…
Вертолет открыл огонь.
Ровная череда хлопков выстрелов. Очередь двадцатимиллиметровых снарядов устремилась к цели.
Малоун распластался на животе на досках моста и перекатился на бок, глядя между ног на то, как Кассиопея сделала то же самое. «Кобра» с ревом неслась прямо на них, засасывая турбинами сухой прозрачный воздух. Снаряды нашли мост, в бешеной ярости раздирая доски и пеньку.
Раздалась новая очередь.
Нацеленная на десять футов пространства, отделяющего Малоуна от Кассиопеи.
Увидев в ее глазах ярость, он проводил взглядом, как она выхватила пистолет, поднялась на колено и выстрелила в кабину вертолета. Но Малоун понимал, что бронированные листы и скорость движения под сто семьдесят миль в час сводили до нуля шансы нанести врагу хоть какое-либо повреждение.
– Ложись, черт бы тебя побрал! – заорал он.
Еще одна очередь снарядов аннигилировала мост между ним и Кассиопеей. Всего мгновение назад конструкция из дерева и пеньки существовала, и вот она превратилась в облако мелких обломков.
Вскочив на ноги, Малоун почувствовал, что весь мост вот-вот рухнет. Возвращаться назад было нельзя, поэтому он устремился вперед, спеша преодолеть последние двадцать футов, отчаянно цепляясь за канаты падающего моста.
Вертолет пролетел мимо, дальше вдоль ущелья.
Коттон крепко ухватился за веревки. Мост разделился, и каждая половина качнулась к противоположному склону ущелья. Не удержавшись, Малоун полетел вниз.
Упав на камни, он откатился в сторону и остановился.
У него не было времени отдаваться ужасу. Он медленно подтянулся вверх, преодолевая последние несколько футов до вершины. В ушах у него стоял оглушительный рев воды и гул несущего винта вертолета. Он посмотрел на противоположный берег, ища взглядом Кассиопею, в надежде на то, что ей удалось выбраться.
У него внутри все оборвалось, когда он увидел ее, висящую на руках на второй половине моста, болтающейся над отвесной скалой. Ему хотелось броситься на помощь, но он был бессилен что-либо сделать. До нее было больше ста футов. А между ними только пустота.
Вертолет сделал правый разворот над ущельем, наклонился вперед и приготовился нанести новый удар.
– Ты сможешь забраться наверх? – крикнул Малоун, перекрывая шум.
Кассиопея лишь покачала головой.
– Давай же, у тебя получится! – что было сил заорал он.
Она выкрутила шею, оглядываясь на него.
– Уходи один…
– Без тебя я никуда не уйду!
До «Кобры» оставалось меньше мили. Ее пушки в любое мгновение могли снова открыть огонь.
– Ползи! – приказал Малоун.
Одна рука протянулась вверх.
И тут Кассиопея сорвалась и полетела в стремительный поток, до которого было пятьдесят футов.
Малоун не мог сказать, какая здесь глубина, однако торчащие из воды тут и там валуны не принесли утешения.
Кассиопея скрылась в бурлящей воде, которая должна была быть ледяной, поскольку источником ее были тающие снега.
Затаив дыхание, Малоун ждал, когда вынырнет Кассиопея. Хоть где-нибудь.
Однако она так и не вынырнула.
Он смотрел на ревущий серый поток, могучий, пенистый, несущий ил и мелкие камешки. Ему хотелось прыгнуть следом за Кассиопеей, но он понимал, что это невозможно. Он тоже разобьется насмерть, упав с такой высоты.
Малоун стоял и смотрел, не в силах поверить в случившееся.
После всего того, через что они прошли за последние три дня.
Кассиопея Витт погибла.