Ева Моргалис
Мама залетела в окно, пьяная в дупель, спрыгнула с помела на полном ходу, отчего оно буквально протаранило дверь моей комнаты, и, ни слова не сказав, завалилась спать на мою кровать. Потрясающе! И так после каждого шабаша. Хорошо хоть на этот раз она с первой попытки отыскала «вход» – надоело чинить метлу и объяснять соседям, что моя мать делает в кустах сирени в пятом часу утра. С учетом ее феерического наряда и пьяного лепета можно сказать, я – гений, раз умудрялась все это время скрывать от них правду.
С трудом вырвавшись из крепких маминых объятий, я зевнула и отправилась готовить завтрак. Скоро рассвет, а мне сегодня в школу. Обернувшись в проходе, я щелкнула пальцами, и одеяло, взмыв под потолок, аккуратно опустилось на плененное алкоголем тело.
Нет, вообще-то мама у меня хорошая. Так считают почти все, кто хотя бы раз бывал у нас дома. Мои друзья ее вообще боготворят: она ведь такая моложавая, красивая и всегда готовая уступить квартиру для вечеринок. Иногда мне кажется, что со мной общаются исключительно, чтобы быть поближе к маме. Каждый хотя бы раз, но упомянул, как мне с ней повезло. Правильно: они-то ее только добродушной, все позволяющей домохозяйкой и видели! Хоть кто-то подумал, каково жить мне под одной крышей с совершенно безответственной ведьмой?
Знаете, на самом деле это совсем не смешно. У нас, чародеек, и так жизнь не сладкая: то с метлы свалишься, то на шабаше старшее поколение засмеет, то парня попытаешься зачаровать, а в итоге превратишь в какого-то озабоченного зомби. Нет, он, конечно, будет заинтересован в твоей любвеобильной персоне и даже, скорее всего, проявит себя исключительно верным поклонником, только вряд ли ты останешься довольна его ухаживаниями. Зомби – он ведь зомби и есть, и здесь как-то не особо важно: питается он твоим мозгом или эмоциями. Радости все равно мало.
Но такое случается с обычными ведьмами. Мои же страхи были связаны только с одним объектом – моей матерью.
Именно она могла сварить зелье, способное просимулировать миниатюрный ядерный взрыв, и испытать его в собственном подвале. Представьте мои ощущения: ты просыпаешься среди ночи и видишь над головой чистое небо. Стены-то мама от разрушения зачаровать сподобилась, а вот крыша улетела в неведомые дали и, на мой сугубо личный взгляд, возвращаться не собиралась.
Или вот, например, какой еще родительнице придет в голову тащить в дом толпу гопников? Зачем они нам вообще сдались?! Я, конечно, понимаю, что в хозяйстве все сгодится, но это уже чересчур. Мне ведь их потом полночи пришлось сначала расколдовывать, потом успокаивать, а под конец – еще и по домам развозить. На своем собственном стареньком мотороллере!
А что она в последний раз учудила?! Ну какой идиот ей сказал, что у ведьмы обязательно должен быть ручной домовой? Может, в обычных чародейских семьях оно так и есть, но мы-то живем не в домике на окраине забытой богом деревни, а на тринадцатом этаже панельного дома в центре самого настоящего мегаполиса! На что рассчитывала мама, когда притащила непонятно откуда целый выводок домашней нечисти?! Честное слово: там даже банник был! У нас ванны отродясь не было – одна только душевая кабинка рядом с унитазом и раковиной. Зато появился банник,[1] который едва в обморок не хлопнулся при виде своего нового жилища. Бедняга еще долго протянул: почти три месяца, и удрал одним из последних. После багана,[2] вазилы[3] и кота-баюна.[4] Первых двух, кстати, мать разыскивала по самым дальним селам и очень печалилась, когда они раздраженно послали ее лесом и покинули наш дом.
– Мама! – пыталась образумить я свою старшую ведьму. – Ну зачем нам баган?! У нас же нет коровы! А вазил? Они ведь только лошадям покровительствуют! Ты решила завести коня?
Мама тяжко вздыхала и сетовала на дочь, которая не поддерживала ее стремлений во всем быть лучшей ведьмой, и на нечисть, несогласную страдать во имя чужой идеи. На одного только кота не злилась, ведь он действительно сбежал от нас битым. Увы, мой Диплодок – совершенно стандартный доберман, и ему было очень сложно объяснить, что кот, гуляющий по нашей кухне, – почитаемый и редкий вид нечисти. В результате эти двое перебили половину посуды, свалили буфет и выбили чайником окно, в которое кот и выскользнул, во всю глотку осыпая проклятиями нашу чокнутую семейку и зарекаясь еще хотя бы раз переступать границу города. Где-то на третьей фразе мама обиделась и швырнула вслед болтливой нечисти молнию, отчего кот прибыл на землю гораздо быстрее, чем планировал, преодолев тринадцать этажей со скоростью свободного падения.
Единственный, кто не испугался трудностей и не хотел покидать новую вотчину, был домовой. Очень суровый дядька ростом мне по колено, с раскидистой бородой, плетеными лаптями и взглядом прожженного уголовника. Он говорил низким каркающим голосом и так четко отдавал приказы, что даже мой пес выполнял их беспрекословно. С его тяжелой руки на кухне появились сковородки, в кладовой – утюг и пылесос, а мамин любимый кашемировый свитер пошел на тряпки. Этого она, конечно, стерпеть не могла, и домовой был выдворен вон, так и не успев толком откормить нас своими фирменными блинчиками.
Больше нечисть в дом мама не приводила: к счастью, она умела учиться на собственных ошибках. Потому заводить стала только мужчин. Которых неизменно на первом же свидании хотела познакомить со мной. Это, блин, уже был какой-то прямо ритуал: маменька встречала очередного хахаля, тащила его домой и ожидала мой вердикт. Я, конечно, выбор не одобряла, и мама начинала поиски с нуля. В чем был смысл этих действий – я до сих пор понять не могу. Неужели она действительно верила, что за один вечер я разгляжу в ее кавалере кого-то стоящего? Или у меня должны были вот-вот проснуться экстрасенсорные способности, чтобы я по дыркам в чакрах сообразила, подойдет ей мужчина или нет?
А самое смешное было то, что маме не нравились колдуны. То есть вообще не нравились. Кроме моего канувшего в бездну папаши-мага, больше ни одного чародея мама к себе и на пушечный выстрел не подпускала. Зато простые смертные оказались ее слабостью. А что оставалось делать мне? На дворе двадцать первый век, по законам магического сообщества обычные люди не должны знать о существовании чародеев, а мне раз за разом представляют нового смертного поклонника. Как нужно было реагировать в такой ситуации?! И ведь мама потом плакалась, что я – тиран и деспот, не желающий ей личного счастья, и грозилась пойти на очередное родительское собрание в школу, дабы все-все обо мне узнать и достойно наказать. Пугала то есть… Наивная! Да я бы прыгала от радости, если бы она туда пошла! Честно говоря, уже устала объяснять учителям, что я не то что безразлична своей маме-домохозяйке, а просто она уж слишком занятая личность…
Кстати, насчет «домохозяйки» – это было не совсем правдой. Мама занималась коммерцией через Интернет. У нее был свой, довольно прибыльный, магазинчик трав, амулетов и другой шарлатанской мелочи (продавать смертным настоящие артефакты строго запрещалось). Деревенские знахарки и кукольники сбывали ей товар партиями, и вскоре он оказывался на страничках ее интернет-каталога, откуда его буквально сметали доморощенные колдуны со всего света. Платили, разумеется, втридорога. Я так понимаю – исключительно за экстерьер, эдакую таинственную атмосферу, еще более подчеркнутую анонимностью продавщицы. «Темным магам» – готам, «эльфам» – толкиенистам, светлым «чародейкам» с безумно красивыми аватарками и непроизносимыми никами нравилась возможность купить пучок укропа у настоящей ведьмы. Даже если для этого нужно было заплатить как за связку сушеной мандрагоры. Спросите, откуда они знали, что мама – ведьма? Да оттуда же, откуда я знала, что покупающая таинственный посох Пустоты (чего это вообще за дрянь такая?!) «эльфийка» на самом деле необъятных размеров бабенция под тридцатник, сотворившая себе суперкостюм из пяти латексных нарядов «женщины-кошки» и прикрепившая для полноты эффекта накладки на кончики ушей. Это было как аксиома, нечто само собой разумеющееся: если брошь стоила дороже фарфорового сервиза на пятнадцать человек, она становилась амулетом. Если палка приобретала резьбу и странное название – это был уже посох. А если владелицу всего этого барахла звали Ядвигой – значит, она была стопроцентной ведьмой. Маша там или Катя – никогда, но Ядвига – точно ведьма.
Впрочем, я никогда особо не пыталась понять маминых покупателей. Мне так редко удавалось понять ее саму, что на них просто не оставалось времени. Я даже иногда сомневалась, что мы с ней – одна семья. Ну как у такой взбалмошной, сумасбродной ведьмы могла появиться такая дочь? Ответственная до отвращения, пунктуальная, дотошная и очень осторожная. Я помнила, что случается с теми, кто раскрывает людям свою сущность, потому научилась заметать следы маминых преступлений раньше, чем колдовать самостоятельно. Я заучила на память все виды обитающих в наших краях ядовитых растений и насекомых, а еще – составы зелий-противоядий. Я умела заговаривать раны и с каменной физиономией убеждать соседей во всех возможных небылицах. Да, землетрясение было! Ну и что, что о нем не говорили в новостях? Гадкое правительство опять все скрывает от своего народа! Ах, соседние дома не пострадали? Ну извините, это уж как кому повезло. Кстати, здесь я даже не врала: то, что мама выбрала именно эту многоэтажку, не чем иным, как «роком судьбы» назвать было нельзя. Я даже привыкла со временем, смирилась. Не до конца, конечно, потому что мамочкина фантазия умела удивлять, и кое к чему подготовиться было просто нельзя. Но с большинством ее закидонов я справлялась довольно сносно.
Кроме самого последнего – он как раз-таки сразил меня наповал.
Я знала, что уже какое-то время мама встречается с Георгием Соколовым. Очередной смертный был состоятельным вдовцом и жил за городом, в большом трехэтажном поместье. Я даже адрес его хорошо запомнила, потому что однажды пришлось забирать маму из гостеприимного дома едва ли не силой. Сам по себе Георгий был мужчиной видным: немного с сединой, статный, высокий. То есть вопроса, что именно мама в нем нашла, – у меня не возникало. Но вот когда количество их свиданий перевалило за второй десяток, я начала волноваться. И, как оказалось, не напрасно.
В один далеко не прекрасный день мама явилась домой сравнительно рано. На часах не было и полуночи, когда дверь моей комнаты распахнулась и в нее не вошла – вплыла родительница с таким восторгом на холеном личике, что я сразу поняла – дело дрянь.
– Евочка, – радостно и оттого немного жутко сказала она, – у меня для тебя чудесная новость! Я нашла тебе нового папу!
Эти слова стали для меня фатальными. Ведь с ними заканчивалась моя счастливая жизнь юного опекуна безрассудной мамаши. Зато начиналась новая, где Ева Моргалис в свои шестнадцать лет становится обычной школьницей, с обычными подростковыми проблемами и без права пользоваться магией на глазах у смертных. То есть теперь – почти всегда. Потому что на этот раз мама в своих матримониальных планах решила идти до конца и согласилась стать женой Георгия Соколова.
Собственно, с этого события и начинается моя история.