ПРОЛОГ
Разбуженная вскриком тишина
Ночной совою уплыла незримо…
И память в этой полночи брела
Тропою безымянных пилигримов.
А вой струился дымкой над рекой,
И каждый этой болью упивался
И месть искал в безумии слепой…
А тот, кто ждал той полночи, – дождался.
Тяжелый молот обрушивался на каменную стену, с каждым ударом откалывая крохотные камни. Руки, уже не чувствуя усталости, машинально поднимались и опускались, мозг считал мгновения до вечернего колокола.
– Шевелись, дохлятина! – Спину обожгла заговоренная жрецами плеть. Раны после нее не заживали неделями, гноились и дико болели. – Давай поживее маши руками, а то скоро отбой, а мы меньше всех руды набрали.
– Да, эти эльфы такие тунеядцы! Ненавижу их! Может, ему еще плетей добавить?
– Эй, беловолосый, ты как больше любишь: плетью по спине или кулаком в морду?
Невдалеке послышался крик, мерные удары и слившиеся с ними стоны.
– Ну-ка пойдем глянем, что там?
Мерзкие коротышки, смешно переставляя кривые ноги, побежали на звуки.
Что ж, тем лучше! Сейчас самое время заняться воплощением в жизнь своей мечты.
Стараясь не привлекать внимания, узник, постукивая по стене молотом, шаг за шагом приближался к жрецу – начальнику охраны.
Сегодня на карту было поставлено все: и долгие годы рабства, и издевательства гномов, и унижение от более сильных рабов. Все пережито лишь для того, чтобы свершить месть! Великую месть. Упоительную месть, лечащую все раны, заставляющую терпеть этот ад. Сегодня!
Оставшиеся несколько метров он, упав, прополз на коленях к давно заметившему его жрецу.
– О, благословенный Релен! Не прогоняй меня, недостойного! – Обычные слова приветствия были сказаны.
– Ну, что надо?
«Ненавижу! Знает все с точностью до слова, но будет мучить, пока не устанет! А если он сегодня не в духе, вообще может отдать стражникам! О Всевидящий, если ты есть, помоги!»
– Я прошу свободы! – Спина согнулась в ожидании удара, но его не последовало.
– Ты же знаешь, сколько она стоит!
– Да, я собрал. Я принес! – Рука, трясясь, протянула сделанный из грязной тряпицы мешочек. – Там ровно сто!
Жрец сгреб его и подкинул на ладони. Развязал. Заглянул.
Были! Были случаи, когда жрецы забирали выкуп и убивали каторжника. Это они тоже называли освобождением. Смотря на кого нарвешься!
– Угу! И сколько ты здесь?
– Почти шестьдесят лет.
– А к скольким годам тебя приговорили?
– К ста пятидесяти.
Жрец спрятал мешочек.
– Выкуп принят! Вот. Сумеешь воспользоваться – скатертью дорога! Не сумеешь – сдохнешь вместе со всеми!
В грязные, окровавленные ладони упал серебристый шар.
– Там сбоку кнопка. – Свистнула плеть, опускаясь на спину пленника. – Чего расселся, бес? За работу!
Его гневный рев заставил каторжника в ужасе отшатнуться и ужом скользнуть в темную расселину.
«Интересно, что это и как этим воспользоваться?»
Опасаясь коснуться кнопки, эльф спрятал шарик за пазуху – самое безопасное место. На выходе один стражник прохлопает по штанам, другой проверит рот и… Тут стоном Всевидящего раздался вечерний колокол. Заключенные траурной вереницей потянулись к главному выходу. Возле него всегда собиралась очередь, ожидающая, когда жрецы-стражи вывезут мертвецов, а после пропустят заключенных.
Вот и сегодня, простояв довольно долго, толпа наконец-то выплеснула его к сияющей арке.
– Ну, шагай! – Гном-стражник кольнул мечом, подталкивая к переходу.
Портал вынес заключенных на жилой этаж.
В старой горе, над шахтами, уже давно никто не жил. Лет шестьдесят назад, почти сразу как он попал сюда, гномы, опасаясь обвала, семьями покидали свои дома, и жрецы поселили здесь заключенных. Удивительно, как быстро пролетели эти годы, хотя первые десять каторжных лет показались ему тысячелетием.
Стражники, крадя короткие часы сна, заставили всех спуститься к мутному озеру. Абсолютно равнодушные ко всему существа, падая от усталости, безропотно скинули лохмотья, забрались в холодную воду и четверть часа тупо стояли, ожидая приказа.
Наконец пытка закончилась. Выбравшись на берег, узники натянули принесенные охранниками сухие и довольно чистые лохмотья и побрели на этаж, где располагалась кухня.
После скудного ужина, а заодно и обеда, выдав положенные зелья выносливости и здоровья, всех заключенных быстро загнали в каменные бараки и закрыли двери.
О Всевидящий, почему этот вечер длится вечность? Еще вчера он, падая на кровать, мгновенно засыпал, не слыша бессмысленных разговоров, недвусмысленных стонов и криков вечерней обязательной потасовки.
Он коснулся пальцами холодного металла шара и тут же их отдернул. Знать бы, как он должен сработать! А если жрец обманул и это ловушка? Жрецам вообще ни в чем нельзя доверять. Жалко, что он не владеет магией… Никогда не владел и даже завидовал изгоям-полукровкам. Пусть их боятся, ненавидят, но у них в руках мир. Мир силы!
Перед глазами встало ненавистное лицо. Сколько раз он представлял, как пронзает кинжалами эти надменные глаза. Сердце забилось в предвкушении мести, и в разбитое тело влилось восхитительное желание жить.
Наконец тишина удавкой задушила все звуки. Ненадолго взбодренные зельями тела, обессиленные каторжной работой, жаждали короткого сна как самой лучшей награды.
Что же хотел сказать жрец?
«Сумеешь воспользоваться – скатертью дорога, нет – сдохнешь вместе со всеми».
Думать, не спать!
Глаза закрывались, норовя погрузить мозг в короткий сон.
Он очнулся. Потряс головой.
Нет!
Мысль о том, что завтра снова предстоит вытерпеть весь этот ужас, прогнала дремоту.
Думать! Не спать!!!
Покопавшись, он вытащил припрятанную за ужином бутылочку.
Здесь зелья обязательно выдавали утром и вечером. Если пленник заболевал, его просто убивали, считая бесполезным тратить на него эликсиры, но их можно было купить у стражников за камни. Конечно, он покупал, чтобы выжить, поэтому и просидел здесь так долго. Иначе он бы уже давно скопил сто камней на освобождение.
Зелье влило силы в уставшее тело. Он сунул опустевшую склянку под лежанку и осторожно запустил руку за пазуху.
В ладони, опухшей от кровавых мозолей, оказался тускло поблескивающий в свете едва тлеющего факела шар.
Что же он означает?
Почему-то он верил, что жрец его не обманул, что это и есть путь на волю. Путь к мести.
– Эй, что это у тебя за игрушка?
Вкрадчивый шепот заставил дернуться, сжаться. Шар тут же исчез в лохмотьях.
– А твое какое дело? – Глаза подслеповато вгляделись в шевельнувшийся полумрак.
– Ну-ка, двинься, разговор есть! – Чья-то рука властно оттолкнула его к краю лежанки. – Так-так… Значит, ушлый эльф скопил себе на свободу? И что самое удивительное – получил ее!
Наконец-то он узнал голос. Полукровка, проживший здесь полвека. Говорили, что в результате какого-то несчастья он абсолютно лишился своего резерва силы.
Принес же бес!
– Бервуль, иди спать! Какая свобода? Зелий перепил?
Но даже равнодушный тон не смог обмануть седоволосого.
– Я знаю, что это!
Глаза эльфа широко раскрылись.
– И что?
– Не так быстро! А что я получу взамен? Мне тоже надоело здесь сидеть! Или бери меня с собой, или я всем расскажу о «Белом пламени». Поверь, гномам будет очень интересно узнать, как ты смог в обход охраны насобирать сто камушков.
– Vaalama haty!
– А вот это – на здоровье! Может, кого разбудить?
– Тише! Я хотел уйти сегодня, но не знаю, как мне может помочь эта штука.
– А чего тут думать? – Полукровка легко поднялся и жестом поманил его за собой.
Благодаря своему небольшому росту и довольно худощавой фигуре он беззвучной тенью пробрался мимо похрапывающих узников и остановился у стены.
– Я когда-то спал здесь. – Он кивнул на полусгнившую, пустовавшую лавку. – А теперь смотри.
Приподняв, Бервуль переставил один конец лежанки, подергал что-то, отодвигая, и снова поманил.
Любопытство, управляя мозгом, все решило само.
– Что там?
Откуда-то приятно и забыто пахнуло. Вспоминая, он с наслаждением принюхался к свежайшему морскому воздуху.
– За этой стеной – море. Только ночь не дает увидеть его в эту щель.
– Ну и чем хороша твоя мысль?
– Всегда знал, что эльфы дурные, но чтоб настолько? Активируем «Пламя» и в море! Ах да, я забыл – ты же не знаешь, как это сделать. Просто нажмешь на кнопочку, и полпещеры превратится в пыль. Только надо заранее спрятаться, чтобы не задело!
– И куда здесь прятаться? – Глаза встревоженно оглядели стройные ряды невысоких лежанок.
– Ты забыл сказать – меня берешь?
– Да, беру!
– Вот и славно! – кивнул Бервуль.
Эльф с удивлением смотрел, как неспособный к магии полукровка за секунду из воздуха выстроил прочную, каменную перегородку и уселся за нее.
– Давай садись! Нажимай кнопку и кидай «Пламя» к стене!
– А вдруг откатится?
– Не успеет! До взрыва три секунды!
Трясущимися руками он достал шар. Пристально вглядываясь в глянцевую поверхность, долго, безумно долго в полумраке не мог разглядеть проклятую кнопку. Наконец разглядел, а точнее нащупал. С трудом вдавил, вслушиваясь в хруст.
Три секунды!
Рука дернулась, отбрасывая шар, и эльф тут же съехал по шершавой стене, в кровь раздирая прикрытую лохмотьями спину.
– Закрой глаза и уши! – Шепот полукровки в мгновение отрезвил, заставив собраться.
Две секунды.
Шар ударился о стену, несколько раз глухо подпрыгнул, и… и ничего не произошло! А может, жрец обманул?
Одна секунда…
…и начался ад.
В первое мгновение он, забыв советы Бервуля, оглох от грохота и, словно пытаясь хоть что-то разглядеть, моргал ослепленными ярким светом глазами. И даже не увидел, а представил, как узники, еще вчера делившие с ним еду и кров, так и не проснувшись, превращаются в пыль.
Что ж… он был милосерден, подарив им свободу.
Миг, и в пещере снова воцарились темнота и тишина, в которую влился шум моря.
Бервуль выглянул за спасшую их стену.
– Порядок! Надо выбираться!
В коридоре послышались крики, топот ног.
– Быстрей! – Полукровка рывком поднялся и щелчком развеял в пыль созданную им стену.
Эльф обернулся и замер. Часть пещеры просто исчезла. Пол обрывался, будто срезанный сразу у его ног.
Загромыхала перекладина, запирающая дверь.
– Быстрей! – Бервуль вцепился в его руку и дернул за собой, шагая в пустоту.
Холодная черная бездна сомкнулась у них над головами после бесконечного падения.