«Список самых экстремальных профессий таков: почетное первое место отдано каскадерам (оно и понятно, ребята всеми частями тела рискуют, чтобы какой-нить по фамилии Круз строил из себя полутораметрового непобедимого мачо), на втором – шахтеры (тут тоже, на мой взгляд, все заслуженно-изнуряющая работа под землей не из самых приятных), третье место и бронзу на шею получают ребята, работающие в лабораториях с вирусами (вспомним СПИД, сибирскую язву и другие смертоносные заболевания и согласно покачаем головой)…»
Именно так я сформировала тройку победителей в прошлом номере нашего журнала «Забавно о серьезном». Саперов, спасателей, полицейских и военных я опустила намного ниже, а мойщиков окон так вообще выкинула из топа «10 самых опасных профессий», посчитав, что ничего страшного в том, чтобы водить щеточкой с мыльным раствором по окнам, нет.
– Яблокова… Когда же ты уже начнешь проверять то, о чем так нагло вешаешь лапшу людям!
– Девушка, – строгим голосом позвал мужчина. – Что вы тут делаете?
– А-а-а-а-а!!! – заорала я от страха в полный голос, продолжая удерживать металлический поручень побелевшими от страха пальцами.
А что такого? Теперь таиться больше смысла нет, так почему бы и не поорать?
Все началось после планерки в прошлую пятницу.
В четыре закончилась последняя верстка, в шесть номер успешно ушел в тираж, а в шесть пятнадцать мы численным составом в пять корреспондентов и главред собрались за столом, чтобы уже сейчас создавать новый выпуск.
– Приступим! – холодно сказала главный редактор по имени Анастасия Александровна (и по прозвищу Стерва). – Ваши предложения?
Все по очереди высказываются, идея за идеей, осторожно, с долей опаски, чтобы не повысить нерв Стервы раньше времени. Когда очередь доходит до меня, я быстро рассказываю о своей идее написать о военной технике ВОВ.
Алик Белохвостов, владелец коллекции, о которой я намерена писать, вызвался лично прокатить на танке и устроить в мою честь выстрел из всех орудий.
Узнав, о чьих игрушках будет писать одна из ее сотрудниц, Стерва впервые за собрание едва заметно улыбается и качает головой, из чего я делаю вывод, что мне все-таки придется подкинуть главному редактору телефончик богатого мужчины.
Прости, Алик, но, кажется, на тебя в скором времени откроют охоту. Надеюсь, военные игрушки в боевом состоянии, иначе от паровоза любви тебе просто не отбиться.
За угрызениями совести я как-то совершенно упустила остаток планерки и очнулась только тогда, когда Анастасия Александровна постучала по столу ручкой и принялась озвучивать те идеи, которые прошли ее одобрение.
– Яблокова, – у главного редактора была странная привычка называть нас по фамилиям, – твою тему берет Бадей.
Я в изумлении открываю рот, округляю глаза, затем включаю мозг и… прикусываю язык, с которого рвутся не слишком приличные слова в адрес Стервы.
Обмениваюсь взглядом с Бадеем, тему которого зарубили. Молодой мужчина, уже обзаведшийся тремя дочками, виновато улыбается и разводит руками. Ну да, он тут не при чем.
Перевожу взгляд на высокую излишне худую блондинку с острыми скулами и тяжелым подбородком, который очень сильно портит ее лицо.
Ну, Анастасия Александровна! Ну ты и гадина!
– Какие-то проблемы? – холодно интересуется Стерва и картинно поднимает искусно нарисованные брови.
Ого! А у кого-то ботекс начинает отходить, вон даже брови с места сдвинулись.
– Нет, Анастасия Александровна, – максимально сдержанно отвечаю главному редактору, хотя все внутри кипит от высшей степени рабочей несправедливости. – Просто думаю над новой темой для статьи, – покривила я душой.
– Это лишнее! – властно пресекает попытку думать без ее ведома главред и улыбается полными губами. – Для тебя у меня особое задание.
Я киваю и поспешно опускаю голову.
Стерва редко раздает темы для статьи сама, в силу того, что все, о чем она «просит», из области невозможного. Так от нас уже ушло трое первоклассных журналистов, зато те редкие счастливчики, которым удавалось сдать статью, могли рассчитывать на повышение, продвижение и почести…
– А-а-а-а! – завываю я от страха похлеще любого кентервильского привидения, когда очередной порыв ветра качает подвесную конструкцию.
Нафиг почести, нафиг продвижение, нафиг повышение, нафиг Стерву! Тут бы живой остаться!
– Девушка, – настойчиво зовет меня мужчина. – Девушка, прекратите кричать.
Я замолкаю, но не из-за того, что вняла просьбе. Просто ветер начинает раскачивать конструкцию чуть сильнее, колесики стукают о стекло окон и становится совсем жутко. Сердце проваливается в пустоту, тело вздрагивает от липкой волны страха, а сведенные судорогой пальцы еще крепче цепляются за перила.
– А-а-а-а!!! – хрипло кричу я с новыми силами и чувствую, как по щекам скользят слезы…
Подумать только, а ведь в первые пару секунд задание от Стервы показалась мне простым. Помню даже свою счастливую улыбку, когда услыхала тему. Ей-богу, я была счастлива так, будто вновь поверила в деда Мороза. Ведь все, что требовалось – это всего лишь договориться об интервью с главой немецкой компании по производству медицинского оборудования.
Мысленно уже поздравляя себя с повышением-продвижением-почетом, я добралась до компа, открыла поисковик и… приуныла.
Мариус Буркхард оказался на редкость непубличным человеком. Ни одного интервью ни от него самого, ни от его любовниц, ни от прислуги, ни от бывших работников компании, ни тем более от родственников, живущих в Германии.
Яблокова, ты, как всегда, попала!
Официальная попытка договориться об интервью «по-хорошему» потерпела провал. Хорошо поставленным голосом вежливая секретарь четко и профессионально отфутболила меня куда подальше.
Вот бы наша сборная так играла!
Но не просто же так я выбрала профессию журналюги. Там, где нельзя просочиться официально через дверь, мы начинаем искать дополнительные входы-выходы.
Я пустилась в активное преследование, надо сказать, действительно невероятно занятого бизнесмена. Следила за его расписанием и перехватывала во всех возможных местах. А когда на третий день слежки поняла, что это ни к чему не приведет, то пошла на крайние меры – попыталась заинтересовать его как мужчину.
Подстроенная автомобильная авария прошла как по нотам. Мариус Буркхард участливо предложил отвезти задетую его машиной девушку в больницу. И он действительно отвез, оставил в отделении своего водителя, а сам поехал работать дальше. После обработки трех царапин зеленкой врач лично отзвонился Буркхарду, водитель отвез меня домой, а вечером с курьером были доставлены огромных размеров корзинка с фруктами и шикарный букет.
Букет я передарила Стерве в надежде смягчить ее каменное сердце и вымолить еще пару дней, но глыбу льда в груди женщины оказалось не так-то просто растопить.
– Работай, Яблокова! Крайний срок – пятница!
В отчаяньи я подловила одну из любовниц немца, решив сделать из нее «проверенный источник», на который сошлюсь в статье, но легкомысленная на первый взгляд девица сплетничала обо всем, кроме Мариуса Буркхарда.
Под конец недели в душе поселилось желание прибить этого несговорчивого гада. Бадей, уже сдавший свою статью про коллекцию Алика, предложил мне пару танков, но я даже не посмеялась. Вообще, сложно иметь чувство юмора, когда в твою жизнь нагрянула такая ж…
– Это невозможно! – зло выругалась я вечером четверга.
Но уже через пятнадцать минут, встретив Стерву в коридоре, поняла – невозможное вполне себе даже возможно, если на тебя очень сильно давит главный редактор.
В итоге я всю ночь искала компании, работающую в сфере клининга, и таки нашла нужную. Большая часть ребят, занимающихся промышленным альпинизмом, пользовалась веревками, креплениями и чем там еще надо, чтобы спуститься с крыши к нужному окну. Я же искала компанию, которая использует специальные подъемники.
Нашла, заказала, выклянчила у Стервы бюджет на оплату этого рискованного и незаконного предприятия. Подумав немного, на всякий случай связалась со своим братом Димкой, который честно обещал прикрыть и забрать меня из обезьянника, в случае чего.
План был предельно прост: я спускаюсь на подъемнике к нужному окну и начинаю увлеченно водить мокрым валиком туда-сюда. Богатые обычно мало обращают внимания на прислугу и обслуживающий персонал, который неизменно суетится рядом, доставляя в их жизни повышенный комфорт, поэтому я не слишком боялась быть замеченной.
Пользуясь спецовкой и желтой каской, которые делали меня совсем неузнаваемой, я хотела пофоткать через окно, как Мариус Буркхард проводит свой рабочий день, понаблюдать за тем, как мужчина ведет дела, и на основе этого сделать статью.
Это, конечно, не интервью, но хотя бы что-то. И я надеюсь, этого банального «что-то» хватит на то, чтобы Стерва дала мне еще неделю для попытки.
Блин, Яблокова… Какая же ты наивная!
Спустить меня спустили, вот только ни о какой съемке и наблюдении уже и речи быть не могло. В самый неподходящий момент я посмотрела вниз и внезапно поняла, что панически боюсь высоты.
Тело среагировало без моего на то участия – попа сама собой опустилась на металлическую сетку, заменяющую пол в подъемнике, руки вцепились в холодные, даже несмотря на лето, поручни, а я сама начала бояться. В моем исполнении это было похоже на тихий, печальный скулеж.
Порыв ветра заставил подъемник качнуться вперед и удариться о стекло колесиками. Я заскулила еще громче, осторожно отцепила пальцы от поручня и потянулась за телефоном.
Сейчас, сейчас…
Надо только позвонить ребятам и сказать, чтобы поскорее подняли меня обратно.
Черт с ней, с этой треклятой статьей! Пусть Стерва идет лесом! Обойдусь без всяких повышений, продвижений и прочей чепухи… И вообще перепишу статью про экстремальные профессии! Первое место сто процентов отдам мойщикам окон.
Я потянулась к нагрудному карману… Какой дурак придумал липучки, их же невозможно отодрать друг от друга!
Пальцам кое-как, но все-таки удалось прорваться сквозь липучку, нащупать недорогой телефон и вытащить его наружу, а вот дальше…
– Черт! Черт! Черт! – заорала я, взглядом провожая телефон в непродолжительный полет.
Черный аппарат упал на пол подъемника, но теперь, чтобы взять его, мне пришлось бы встать, разжать пальцы, сжимающие перила, и сделать шаг к самому краю.
Нет, на такие подвиги моей силы воли сейчас явно не хватит.
Протяжно заскулив, я прижалась лбом к стеклу и поняла, что с той стороны затемнённого окна на меня с явным недоумением смотрят двое мужчин в костюмах.
Ну вот, разве мне мало было на сегодня?
И, словно издеваясь надо мной, один из мужчин подошел ближе и смело потянул на себя створку соседнего со мной окна.
Я в ужасе зажмурилась. Это же абсурд какой-то! Ну кто будет ставить открывающиеся окна в офис на двенадцатом этаже? Бред!
А дальше…
– А-а-а-а! – верещу как резаная, потому что с закрытыми глазами еще страшнее.
– Девушка, прекратите истереть, – уже с угрозой в голосе говорит мужчина, продолжая высовываться из окна где-то по пояс.
Хм… Значит, надежды на то, чтобы я перестала орать, уже потеряны?
– Просто протяните руку – остальное я сделаю сам.
Псих! Полный псих!
Руку ему протянуть? Ага, разбежалась! Я ему руку, а он меня вниз скинет за этот… Ну как его? За шпионаж, короче!
– Я не хочу умирать, – на всякий случай шепчу я и еще сильнее прижимаюсь к поручням, готовая обхватить их не только руками, но и ногами.
Мужчина коротко и зло ругается, прячется обратно, а следом я слышу приглушенный стеклом разговор на немецком.
– А-а-а-а! – хрипло начинаю подвывать я от страха, оставшись без компании.
Яблокова, ты – Дура! Именно так, с большой буквы и восклицательным знаком на конце.
Я вновь утыкаюсь лбом в прохладу стекла, надо признать, в действительности не такого уж и грязного, несмотря на высоту, выхлопные газы и пыль. Около открытого окошка на двенадцатом этаже происходит долгий разговор двух мужчин, а следом я слышу легкий шорох.
– Не паникуйте, все хорошо, – с мягким акцентом попытался утешить кусок идиотки, застрявший на двенадцатом этаже, судя по голосу, сам Мариус Буркхард.
Та-а-ак, мужчины решили провести рокировку.
– У-у-у-у… – немного смущенно заскулила я, собралась с духом, и все-таки отрыла глаза.
Мужчине это почему-то понравилось. Он улыбнулся так, словно увидел перед собой годовалого карапуза, и засюсюкал:
– А кто это у нас такая смелая, такая решительная девочка?
Меня бесили все интонации подобного рода, но почему-то конкретно в этой ситуации я тихонько всхлипнула и глянула на улыбающегося мужчину исподлобья.
– Я? – не слишком уверенно отвечаю мужчине.
– Вот видишь! – все в той же успокоительной манере продолжает Мариус. – А смелые девочки не плачут и не кричат. Правда?
Я неуверенно киваю.
– Ты зачем вообще в подъемник залезла? – достаточно миролюбиво интересуется он, продолжая безбоязненно высовываться из открытого окна.
– Так это… – соображать почему-то сложно. – Вы… А я… А мне Стерва сказала… Надо сдать сегодня… А вы отказывали… Вот!
Мужчина прищуривает глаза цвета горького шоколада с маленькими светло-желтыми пятнышками около зрачка и окидывает меня внимательным взглядом.
– Так ты та самая журналистка! – догадывается он.
Я киваю и вымученно улыбаюсь. Порыв ветра опять немного накреняет висящий на тросах подъемник. Все внутри проваливается от страха высоты, простирающейся подо мной, но кричать кажется уже как-то неприлично, поэтому я опять зажмуриваюсь.
– Мариус! – неожиданно кричит кто-то из моего кармана, и я вздрагиваю, узнав в этом голосе второго мужчину, который галантно предлагал мне руку пару минут назад. – Мариус! – еще раз кричит карман, и я резко вспоминаю, что там рация.
Черт! На крыше же ребята, которые этим самым подъемником и управляют. Именно они дали мне рацию, что бы в случае чего я связалась с ними. Тогда какого лешего я полезла за телефоном?
Дурацкая привычка «мобильного века» …
– Мариус, мы поднимаем эту… – судя по тому, как захрипела рация, мужчина явно хотел сказать «идиотку», но сдержался. – Подъемник поднимается, – исправился голос из кармана. – Предупреди девушку.
Мариус что-то негромко сказал по-немецки, судя по всему, ругался, и как-то устало посмотрел на меня. Почему-то мне стало так неловко перед этим занятым мужчиной, которого я доставила столько ненужного геморроя, что даже пообещала:
– Я постараюсь не орать.
Мужчина удивленно мигнул и тут же поспешил кивнуть, а в следующий момент подъемник вздрогнул и начал медленно подниматься на крышу.
И я стоически держала данное слово, т. е. изо всех сил старалась не орать.
Правда, держать глаза открытыми так и не получилось, поэтому, когда услышала тихое: «А теперь руку дашь?», то вначале даже немного растерялась и только теперь открыла глаза.
Он стоял прямо передо мной и смотрел с каким-то непонятным интересом. Приблизительно так же выбирают в аквариуме ресторана щуку, которую следует подать на ужин.
Медленно встаю, сосредоточенно закидываю ногу, чтобы перелезть через перила и оказаться на твердой поверхности, как вдруг загадочный друг Мариуса Буркхарда подхватывает меня и легко вынимает из подъемника.
Перепуганный всем случившимся за утро мозг буксует, передавая власть в руки инстинктов.
– И-и! – испуганно верещу я, в то время как ведомые инстинктами руки охватывают шею, а ноги сжимают бедра мужчины.
– Прелестно, – выдыхает незнакомец, явно недовольный тем, что в него вцепилась маленькая обезьянка в спецовке.
А я что? Я ничего! Это все инстинкты, чтоб их!
– Мистер Дамир, вам помочь? – вежливо интересуется кто-то.
Легкий смешок вырывается из груди обнимаемого мной мужчины.
– Не стоит, – он едва ощутимо проводит рукой по моей спине. – Девушка отпустит меня сама.
Я смущенно поднимаю голову, вижу насмешливую улыбку и, прошептав слова извинения, осторожно разжимаю ноги, чтобы наконец коснуться твердой поверхности, а затем в спешном порядке делаю от незнакомца спасительный шаг в сторону и оглядываюсь.
М-да, Яблокова, нехило ты накосячила!
В уголке тихо лежат трое парней, что помогали мне спуститься. Я бы тоже вела себя как мышка, если бы мои руки и ноги были скованны пластиковой стяжкой, а рот заклеен полоской скотча. Четвертый, немолодой мужчина в спецовке, что управлял подъемником, стоит рядом с металлической конструкцией, предназначенной для мойки окон на больших высотах, и ведет себя еще тише, чем те, что на полу крыши.
В трех шагах от меня стоят четверо шкафообразных мужчин. И я не преувеличиваю, мой старый гардеробный шкаф времен Советского Союза приблизительно такой же по габаритам…
Стиснув пальцами край спецовки, я кидаю затравленный взгляд на стоящего за моей спиной мужчину.
Высокий, опасный, с чертами прирожденного лидера и завышенной самооценкой. И хотя я не слишком разбираюсь в мужской красоте, наверное, про этот экземпляр можно с уверенностью сказать – чертовски хорош.
Вот только тяжелый взгляд из-под темных бровей не сулит ничего хорошего.
Яблокова, тебе край!
Мужчина придирчиво оглядывает меня с ног до головы. На долю секунду наши глаза встречаются, и я тут же неловко отвожу взгляд в сторону.
Что сделает со мной начальник охраны Мариуса Бурхарда? Светит ли мне приятное общество городского обезьянника или тайные застенки инквизиции?
Сзади пищит звонок, и я с каким-то необъяснимым облегчением оборачиваюсь на звук открывающихся дверей лифта.
– М…м… Мариус, – с трудом вспоминаю имя вышедшего из лифта бизнесмена и покаянно стаскиваю с головы желтую каску. – Простите, пожалуйста.
Мне редко когда бывает стыдно – наверное, профессия накладывает своеобразный отпечаток, но вот сейчас мне не просто стыдно. Мне неловко настолько, что я готова пролететь все двенадцать этажей вниз и провалиться под землю.
– Яблокова? – неожиданно уточняет мужчина. – Эвелина Яблокова?
Осторожно киваю. Хоть и псевдоним, но все равно как-то страшно.
– Эвелина, у вас есть что-то под этой одеждой? – неожиданно спрашивает бизнесмен.
Я ошарашенно открываю рот, вспоминаю ряды многочисленных любовниц, строевым шагом преследующие Мариуса Буркхарда, и обнимаю себя за плечи.
О чем думает этот извращенец? Самому сорок пять стукнуло, а он на молоденьких девушек слюни пускает!
– Мариус? – вместо меня выразил недоумение напряженный голос моего как бы спасителя.
Неожиданно для всех, присутствующих при этой непонятной беседе, успешный бизнесмен, солидный мужчина в возрасте смотрит поверх моей головы, резко складывается пополам и начинает громко от души смеяться, словно мальчишка.
Далее следуют несколько непонятных фраз на немецком языке, и стоящий за моей спиной мужчина что-то недовольно ворчит. Из всего происходящего ясно одно – господин немец откровенно потешается над реакцией своего приятеля.
Я с любопытством оглядываюсь назад, встречаюсь глазами с насмешливо-оценивающий взглядом мужчины и с недоумением смотрю на Мариуса.
Хотелось бы знать – чего это он ржет?
– Простите, Эвелина, – утирая набежавшие слезы, сквозь смех выдавливает Мариус. – Я имел в виду – вам есть, во что переодеться для делового обеда?
– Делового обеда? – тупо повторяю я, невольно копируя его акцент.
К счастью, немец не понял или решил не заострять свое драгоценное внимание на таком пустяке.
– Именно, – кивает мужчина. – Мне будет намного спокойнее, если интервью пройдет в моем ресторане. Как я понял, статья вам нужна к концу дня, а мне не хотелось бы, что вы выкинули еще что-то столь неординарное…
Интервью? Мне не послышалось? Интервью!!!
За полсекунды мои руки каким-то волшебным образом расстёгивают все пуговицы куртки синей спецовки, и она летит на пол.
Страховочный пояс с длиной веревкой и карабином на конце, которым я была пристегнута к перилам подъемника, щелкает металлическим крепежом, и я не слишком грациозно снимаю с себя снаряжение.
Кстати, а в какой момент меня отстегнули от перил? Ну да не суть!
Последними вниз съезжают синие безразмерные штаны, и я остаюсь в черных лосинах, темно-синей тунике на одно плечо и тряпочных кедах.
М-да… Прямо скажем, видок больше подходит для похода на рынок за картошкой, но никак не для ресторана. Подумав еще немного, я стягиваю резинку и энергично взмахиваю волосами, придавая им хоть какой-то объем.
– Так пойдет? – осторожно интересуюсь я у молчаливо взирающего на весь процесс раздевания мужчину.
Вместо ответа он смотрит поверх моей головы, а затем делает шаг по направлению ко мне.
– Вы очаровательны, Эвелина, – на полном серьезе говорит Мариус.
– Ну тогда чего мы стоим? – во мне начинает закипать жажда деятельности. – Кстати, вы не против, если я буду пользоваться диктофоном? И еще, вечером статья должна уйти на верстку, поэтому готовый вариант могу прислать до четырех часов, а еще…
Мариус смеется, качает головой, берет меня под локоть и ведет к дверкам лифта.
– Мариус, а как далеко ваш ресторан? – пританцовывая от нетерпения, интересуюсь у бизнесмена. – Просто сами понимаете… Время!
Наглость – второе счастье, а у тебя, Яблокова, судя по всему, еще и первое!
Мужчина улыбается, видимо, осознав нечто похожее, качает головой и набирает код от лифта.
Да здравствуют продвижение, повышение и прочие почести! Утрись, Стерва, ибо я действительно крутая!