Глава 1
Она хотела убивать.
Ей требовалось убивать.
Зарыдав, Кейт Хартман скатилась с узкой кровати и упала на колени. Больше всего на свете она хотела экстаза отнятия жизни.
Через уродливую стучащую в висках тягу прорвалась вспышка прежней Кейт. Она не хотела быть убийцей. Не желала становиться монстром, в которого ее превратил Габриэль Ливен. Кейт ударила кулаками по ковру.
Она не хотела быть похитительницей душ.
Суть проблемы крылась у нее в голове. Кейт прошла терапию, подобную лечению алкоголиков и наркоманов, поэтому знала, что физическая тяга излечена. Но психологическая зависимость осталась и каждую ночь являлась помучить.
Кейт посмотрела на дверь своей комнаты. Блестящий замок под дверной ручкой словно насмехался над ней. Да кого она разыгрывает? Может, комната и обставлена, как гостевая с чистыми простынями, удобным креслом и желтыми цветами в вазе на прикроватном столике, но от этого не перестает быть всего лишь очередной тюрьмой.
Прошел уже месяц с тех пор, как Кейт прибыла в убежище аномалий под названием Приют. Но стоило ей закрыть глаза, как все возвращалось обратно.
Вскочив на ноги, она принялась мерить шагами ограниченное пространство. У нее так сильно сдавило грудь, что едва удавалось дышать. Стоило закрыть глаза, и Кейт снова оказывалась в небольшой комнате с облицованными кафелем стенами, была прикована цепью и вынуждена убивать.
Сражаясь за следующий вдох, она прижала ладони к груди. Кейт вся обратилась в слух, надеясь услышать шаги в коридоре или малейший признак присутствия кого-нибудь, кто поможет ей снова начать дышать. Но медицинский центр был тих.
Всхлипнув у двери, Кейт осела на пол, мечтая оказаться снаружи и вдохнуть теплый ночной воздух. Она отползла в сторону и, притянув колени к груди, закрыла глаза.
Да, держать ее под замком было верным решением, так и поступают с убийцами. Кейт высосала души из бессчетного количества людей – мучительная ужасная смерть – и получила головокружительное удовольствие.
Из ее горла вырвался еще один всхлип. Кейт хотела вернуться к прежней жизни. Вернуть свою удобную квартирку в Мельбурне, маленькую яркую машину, родителей, шумных энергичных пятиклассников. Она хотела всего того, чего лишилась целую вечность назад.
Эхом по коридору разнесся стук шагов. У Кейт перехватило дыхание.
Шаги затихли прямо возле двери.
– Кейт? Ты в порядке? – раздался глубокий мужской голос.
Весь воздух покинул ее легкие.
На пороге стоял он.
Доктор Гейдж Уокер.
Взъерошив короткие волосы, Кейт потерла ладонью влажную щеку. Теперь, когда он был здесь, она не хотела показываться ему в таком виде.
– Просто уйди.
Кейт снова закрыла глаза. Какое, черт возьми, имеет значение внешность? Гейдж видел, как первые недели по прибытию сюда она выла, и ее рвало. Слава Богу, не он был ее лечащим врачом в период восстановления. Другой врач острова, доктор Акита, стала той, кто видел Кейт в худшие моменты.
Гейдж, в свою очередь, был тихой поддержкой с тыла. Постоянное присутствие, от которого она втайне стала зависимой.
Щелкнул замок. Вскочив на ноги, Кейт наблюдала, как открывается дверь.
На пороге стоял Гейдж, по обыкновению в коричневых свободных шортах и небрежно застегнутой белой рубашке. Худощавое лицо затемняла щетина, а на носу поблескивали очки в проволочной оправе. Каштановые волосы были взъерошены и отчаянно нуждались в стрижке. Глаза, цвет которых наталкивал Кейт на мысли о полированном дубе, лучились терпением и сочувствием.
Нет, она не хотела сочувствия и не нуждалась в нем. Отвернувшись, Кейт обеими руками обняла себя за талию.
– Тяжелая ночь?
– Док, да ты просто гений, – Кейт вздрогнула от того, насколько едко прозвучал ее голос. Когда-то она была доброй нормальной женщиной. А теперь…нет. По крайней мере, Гейдж не смотрел на нее, как на воплощение зла.
Он вдохновлял поверить, что на самом деле она не такая.
Но также доктор напоминал ей о многом другом, оказавшемся вне ее досягаемости.
– Я могу дать тебе что-нибудь, что поможет заснуть, – вздохнул Гейдж.
– Нет, – развернувшись, Кейт покачала головой. Еще совсем недавно она абсолютно себя не контролировала. Ей не хотелось снова превращаться в то ничего не сознающее животное.
Он поправил на носу очки. Движение столь ребяческое и…милое. Кейт моргнула, потрясенная тем, что вообще это заметила.
– В таком случае, как насчет компании? Можно поиграть в карты.
– Я не хочу играть в карты, – ее смех был резок. На поверхность выбралась темная часть души, страдающая и отказывающаяся сидеть взаперти. Кейт шагнула к Гейджу. – Я хочу прижать руки к твоей груди и высосать душу из твоего тела. Говорят, это самый страшный способ умереть, самый болезненный. Ты вновь переживаешь все ужасные поступки, совершенные тобой в жизни.
Именно поэтому Ливен хотел заполучить Кейт. Босс мафии использовал ее в качестве оружия, запугивая и убивая своих врагов.
Гейдж просто смотрел на нее прямым недрогнувшим взглядом, отчего она завелась еще сильнее.
– А ты, док, совершал ужасные поступки? – Кейт, прищурившись, осмотрела его и тряхнула головой. – Тебе, скорее всего, нечего бояться. Я бы сказала, что ты всю жизнь был бойскаутом. Помогал людям, благодетель человечества.
Следующая минута прошла в молчании.
– В таком случае, ты бы удивилась, – она всмотрелась в его безучастное лицо. Уж не боль ли слышалась в голосе доктора? – Кейт?
Когда Гейдж протянул руку, Кейт отскочила назад.
– Не трогай меня!
– Хорошо, – он остановился, но держал ладонь раскрытой.
Сцепив руки перед собой, Кейт отошла на противоположный конец комнаты. С тех пор как она прибыла в Приют, ни разу ни к кому не прикасалась. До смерти боялась, что ощущение теплой кожи под пальцами станет искушением, перед которым ей не устоять.
– Ты не одинока, – сказал Гейдж. – Позволь мне помочь.
Кейт обернулась, и у нее в горле застыл истерический смех. Она сказала Гейджу, что хочет его убить, а он до сих пор хочет ей помочь?
– Почему ты меня не боишься?
– Ты меня не пугаешь.
У нее задрожали руки, но она спрятала их в карманы мешковатых штанов.
– Почему ты мне доверяешь? – слова вышли шепотом. – Ты же знаешь, что я делала.
– Ты выжила в плену у Ливена. Каждый день последних четырех недель ты боролась со своей зависимостью. Я знаю, какой ты хочешь стать.
– Я хочу снова почувствовать себя человеком, – Кейт прикусила губу.
– Я тебе помогу.
Она поджала губы.
– Ты можешь вернуть мне мою жизнь? Сделать так, чтобы я никогда не убивала?
Ненадолго повисла тишина.
– Редко есть такой вариант, как возврат, – Гейдж провел рукой по волосам. – Тебе нужно смириться с прошлым и строить будущее.
Вот только у нее не было ни единого шанса смириться со своим прошлым. Быть психотическим убийцей вряд ли можно считать хорошим фундаментом для строительства будущего.
Кейт отвернулась к окну, но не увидела ничего, кроме темных ночных теней.
– Значит, ты не можешь мне помочь. Поэтому уходи.
Поначалу она думала, что Гейдж откажется, но потом услышала его вздох.
– Я кое-что тебе принес. Я оставлю это здесь, – его удаляющиеся шаги были тихими, а щелчок замка наоборот чрезвычайно громким.
Еще ни разу в жизни Кейт не чувствовала себя более одинокой. Глаза защипало от слез. Вцепившись в бедра, она впилась пальцами в кожу, беря под контроль порыв упасть на пол и разрыдаться.
Кейт повернулась и увидела на стуле проблеск желтого цвета. Словно притянутая магнитом, она погладила ткань, а потом взяла в руки. Желтая футболка. Ничего роскошного, но цвет был солнечным, а Кейт обожала желтый.
Быстро глянув на дверь, она скинула свою белую футболку и надела желтую. Кейт провела ладонями по хлопку. Глупо, как нечто настолько маленькое может принести так много радости.
Вновь услышав шаги, она расправила плечи. На этот раз Кейт собиралась вести себя, как нормальный человек, и быть доброй. Дверь открылась, но она продолжила смотреть в окно.
Сильные руки дернули ее назад, и она босыми ногами заскользила по ковру. На нее нахлынул запах соленой воды и мужского пота. Не Гейдж.
Кейт попыталась закричать, но ей зажали рот рукой. Она изворачивалась и сопротивлялась. Во время первого похищения Кейт не боролась. Раньше она никогда ни с кем не боролась.
Но теперь собиралась сражаться, пока не собьет руки в кровь. Собиралась сопротивляться всем своим существом. Потому что на этот раз она знала, что сражается за свое тело, душу и здравомыслие.