Вернувшись домой, я обнаружила двоих мужчин, сидевших за столиком на кухне. Одним из них был мужчина, с которым я сейчас живу. А вторым его лучший друг. Один из них был леопардом-оборотнем, другой вервольфом, оба стриптизеры. Раз в месяц они выходили на сцену и снимали с себя не только одежду. Они перекидывались на сцене. В Такие ночи в клубе было не протолкнуться. Я имею в виду, что вы можете придти в клуб и посмотреть, как мужчина снимает с себя одежду, но его тело, его кожа… они в своем роде уникальны.
Натаниэл подошел, чтобы обнять и поцеловать меня. Я позволила себе запустить руку в его длинные темно-рыжие волосы, стелившиеся по его широким плечам, спадающие до талии, вплоть до задницы и вдоль его мускулистых ног. В нем было 5 футов 7 дюймов, на целый дюйм больше, чем когда я его впервые встретила. На своих трехдюймовых шпильках я все равно была на дюйм ниже его. В свои двадцать один он раздался в плечах. Его лицо перестало быть мягким, как раньше, оно стало более мужским. Он всегда будет красивым, но структура лица менялась каждую секунду, и он все больше выглядел соответственно возрасту.
Он отпустил меня, и я смогла заглянуть в его сиреневые глаза. У него в правах написано, что глаза у него голубые, потому что написать лавандовые или фиолетовые ему просто не позволили. Его глаза меняли цвет в зависимости от настроения или одежды, которую он надевал, но голубыми они не были никогда.
Он запустил руки под мой жакет, проведя до самого пояса юбки. Возле кобуры его рука немного заколебалась. Пистолет действительно мешает обниматься.
Я обернула свои руки вокруг его полуобнаженного торса, вдыхая аромат его кожи. Он был одет в то, во что обычно одевался летом, в крошечные шорты для бега. Большинство оборотней разгуливало бы нагишом, если им позволить. Я не совсем была этим довольна, потому он носил шорты, заботясь о моем тонком восприятии. Кое-кто мог бы оспорить мои принципы, но они ошибутся, они просто завидуют.
Обнимая его, вдыхая тепло и сладкую ваниль его кожи, я начинала оправдывать ревность. Хотя, если честно, дело было не в сексе и даже не в любви. Речь шла о его силе и о моей, связанной с ним. Речь шла о том, что я человек-слуга Жан-Клода, главного кровососа Сент-Луиса. А так же о том, что за мной числится больше ликвидаций, чем у любого другого легального истребителя вампиров на всей территории США. — Я отдал бы руку на отсечение, чтобы какая-нибудь женщина вечерами вот так встречала меня, — подал голос Джейсон.
Мне пришлось заглянуть за Натаниэла, чтобы посмотреть на Джейсона. Он все еще сидел за кухонным столиком, баюкая кофейную чашку в руках. Оно даже пахло кофе, но он вел себя так, будто в чашку налито что-то гораздо крепче и более пьянящее.
Джейсон был на два года старше Натаниэла. Ему уже исполнилось двадцать три. Странно, но когда я знакомилась с каждым из них, им было по девятнадцать. Джейсон был моего роста плюс-минус полдюйма или около того. Его волосы были того самого блондинистого оттенка, который так любят кинозвезды, но его цвет был настоящим, а не приобретенным в дорогом салоне. Его волосы были подстрижены в деловом стиле. Мне нравятся длинные волосы, но должна признаться, что без отвлекающих внимание волос, лицо Джейсона выглядело более открытым, более интересным. На нем была голубая майка, которая усиливала и без того голубой цвет его глаз. Будто цвет не весеннего, а раскаленного летнего неба, когда жара становится слишком сильной. Одежда скрывала то, что я и так знала, он прекрасно выглядел и без нее. Дело было не в том, что он нравился женщинам, или в том, что Джейсон не был моим любовником. Он был моим другом, а я его. — Что там у тебя с Пердитой, с Перди? У вас серьезные отношения, правильно?
Он усмехнулся. — Когда ты говоришь о серьезных отношениях, ты становишься такой милой.
Я нахмурилась, глядя на него. — Что ты хочешь этим сказать?
Натаниэл поцеловал меня в лоб. — Ты и правда милая.
Я перевела взгляд и мрачно посмотрела на них обоих. — Я серьезно, что ты хотел этим сказать? Ты не трахаешь просто подруг. И она не девушка на одну ночь. Она твоя постоянная подруга. Как это можно назвать, если не серьезными отношениями? — У тебя получается, будто мы обручились, Анита. Пердита и я были любовниками, и она хотела быть у меня единственной. — Я думала, что она у тебя и так единственная. — Если не считать тебя, так и было. — Подожди, почему ты говоришь в прошедшем времени? Ты хочешь сказать, что вы с Пердитой расстались? — Она выдвинула ему ультиматум, — объяснил Натаниэл. Он взял мою руку в свою, чтобы было удобнее двигаться. — Я налью тебе кофе.
Я села за столик, на то место, где до меня сидел Натаниэл. — Какой ультиматум? — спросила я.
Джейсон пялился на свою чашку с кофе, пока говорил. — Она хочет, чтобы я прекратил заниматься сексом с Жан-Клодом, Ашером и тобой. — Подожди, но у тебя не было секса с Жан-Клодом и Ашером, или я чего-то не знаю.
Он улыбнулся мне. — Что за лицо, — он козырнул мне пальцами в приветствии скаутов. — Я ни сейчас, ни когда-либо не занимался сексом с Жан-Клодом или Ашером.
Натаниэл поставил передо мной чашку со свежим кофе и занял стул по другую сторону от Джейсона, так что мы оба могли его видеть. Это так же значило, что мы не будем делать больше, чем держаться за руки, а то иногда мы увлекались. — Но она тебе не поверила, — уточнила я. — Нет, не поверила, — он сделал глоток кофе. — С чего ей тебе не верить? — спросила я. — Я не уверен. — Если дело в том, что я кормлю ardeur от тебе посредством секса, а твою постоянную девушку это расстраивает, надо было просто мне сказать об этом. — Я pomme de sang Жан-Клода, его яблоко крови. Я его еда, и я следую туда, куда говорит мне идти мой Мастер. Ardeur — твоя версия пищи, и ты его человек-слуга. Жан-Клод поделился мною с Ашером, как со своей правой рукой и заместителем, ради крови и с тобой ради секса, и это его право. Я его собственность. Я принадлежу ему. Перди это знает. Ее выставили из Кейп-Кода потому, что она хотела быть чем-то большим, чем просто пища Мастера Города. — Сэмюэль не упоминал об этом. Вообще-то Самсон, его сын, говорил, что Перди прислана, чтобы следить за ним и докладывать обо всем его матери. — Да, только Самсон уехал домой, а Перди нет.
Самсон отправился домой, потому что в Сент-Луис пожаловали одни из самых страшных вампиров в мире. Жан-Клод посчитал, что рисковать жизнь сына своего друга и союзника, плохая идея. Кроме того, Самсон был русалкой или тритоном, и мало чем мог помочь нам в бою, по крайней мере, не настолько далеко, в глубине континента. Перди тоже была русалкой. Хотя я ни разу не видела ни одного из них в их истинном облике. На мой взгляд они были больше всего похожи на людей. — Перди осталась из-за тебя, — заметил Натаниэл.
Джейсон кивнул. — Она хотела, чтобы я был ее. Она очень ревнива, собственница. А я не такой. — Т. е. у тебя есть женщина, которая так же рада тебе, как Анита мне, только она не работает. — Нет, Натаниэл. Она встречала меня немного иначе, в течение многих недель она спрашивала, где я был, с кем? «Ты снова трахался с Мастером Города, не так ли? Ты трахался с Ашером, да? Ты снова был с Анитой?» — Я поставила тебя в своей пищевой цепочке на второе место, — заметила я, — мне казалось, что Пердита не хотела тебя делить настолько, но я понятия не имела, что она считала, будто у тебя есть что-то большее с вампирами, чем простое донорство. — Она до потери разума ревнива и она не поверит мне, если я скажу, что не был ни с кем другим. Это причина, по которой я просил Жан-Клода вообще исключить меня из твоего списка некоторое время назад. Я считал, что если я прекращу заниматься сексом с тем единственным человеком, с которым он у меня действительно был, Перди успокоится.
Мы с Натаниэлом обменялись взглядами через стол. Он пожал плечами. Я решилась спросить. — И это сработало? — Нет, — ответил Джейсон. Он сделал еще глоток кофе и, видимо, это был последний, потому что он встал и направился к кофеварке возле раковины. Он взял кофейник, потом поставил его, но кофе так и не налил. Он сел, оставив чашу в раковине. — Я не люблю много кофе. — Слишком много кофе не бывает, — заметила я.
Он повернулся ко мне и улыбнулся. — Это ты так думаешь, но большая часть из нас отбросила бы коньки даже от крошечной части твоей обычной дозы кофеина. — Что случилось, Джейсон? — спросила я.
Его улыбка начала медленно гаснуть. Когда он к нам повернулся, вид у него был очень торжественный. Он оперся спинкой стула о тумбу, сложил руки на груди и снова поднял на нас глаза. — Она хотела, чтобы я женился на ней. Смерть заставляет нас задумываться о таком. Она русалка, она переживет меня. Она может жить сотни лет, не бессмертна, как вампир, но очень близко к этому. — Ты не хочешь жениться на ней, — сказала я мягко.
Он покачал головой. — Она зациклена на мне. Она говорит, что любит меня, но я не чувствую этой любви. Я чувствую, как она меня душит. — Тогда она не права.
Он усмехнулся, и это почти отразилось в его глазах. — Посмотрите, кто заговорил о правильности. Ты тоже не можешь выбрать кого-то одного. — Это другое. — Да, только потому, что ты — живой вампир, кормящийся от секса, у тебя должна быть коллекция любовников? Ardeur служит прекрасным оправданием, но ты никогда не сможешь сказать, что жалеешь обо всем этом. — Я изменила бы это, если бы могла, ты же знаешь.
Он подвинулся ко мне, обнял меня за плечи и потерся щекой о мою макушку. — Я не хотел тебя расстраивать, Анита. Бог свидетель, не хотел. Пожалуйста, не говори мне, что ты изменила бы все, если бы могла. Ты любишь Натаниэла и Мику. Они любят тебя. Ты любишь Жан-Клода и Ашера, а они любят тебя. Ты все еще немного в замешательстве с тем, что делать с Дамианом, но и там ты разберешься.
Я покачала головой и встала, отодвигаясь от него. — Не забывай о Реквиеме, Лондоне и еще о Ричарде. О, подожди, еще Царь Лебедей заглядывает время от времени без предупреждения. — Это звучало сердито и горько, и я была рада этому. — Я не хотел сказать ничего такого. Я не хотел заставлять тебя почувствовать себя неуютно, никого не хотел. Анита, не своди меня с ума. Я расстроен. Ты понятия не имеешь, как я расстроен. Пожалуйста, пожалуйста, я ублюдок, но я не безумец.
Он протянул свою руку ко мне. Его лицо умоляло не меньше слов. Я никогда еще не видела его глаза настолько полными боли. Его взгляд более чем отпускал его подружку, которую он больше не хотел.
Я протянула ему руку, но заставила его сделать шаг, чтобы он смог дотянуться до моих пальцев. В его глазах блестели огоньки.
Я взяла его за руку, удерживая. Его дыхание стало слегка задушенным, и я подумала, что он сейчас заплачет, но он только смотрел на меня. Его глаза, которые за мгновение до этого блестели, были почти мертвы, будто независимо от того, что он чувствовал, он был не здесь. Вообще где угодно, было лучше, чем со мной. Я пошла к нему, и он обнял меня, будто мы стояли на самом краю утеса, и я была единственной его надеждой удержаться. Это тихое объятие было таким… мужским. Женщина бы рыдала или больше бы говорила, но мужчина, с определенного момента их боль становится их личным делом.
Я держала его в объятиях, готовая пообещать, что все будет в порядке. Я шептала это ему в волосы за ухом. — Все в порядке, Джейсон. Это хорошо. — Это Натаниэл подошел сзади и обнял нас обоих. Он придвинулся к другой щеке Джейсна и так же зашептал: — Мы здесь, Джейсон. Мы здесь ради тебя.
Джейсон просто молча стоял, неподвижный, сила в его плечах, руках, обнимавших меня, не имела ничего общего с сексом. Меня еще никто никогда так тесно не обнимал, и я подумала, Боже, это неправильно. Либо он любит Пердиту и не может позволить ей уйти, либо второй сапог еще не долетел. И что же тут не так?
Закончилось все тем, что мы сидели на полу в кухне, прислонившись спинами к подиуму. Он все еще не объяснил, что не так, или же он отчаянно любит Пердиту или это все большая ошибка? Я терпеливо ждала, пока он расскажет. Если бы он был моей подругой, я бы уже начала его расспрашивать, но с друзьями-мужчинами все иначе. Иногда к ним надо подкрадываться, как к дикому зверю, никакой игры слов, все мужчины подозрительны, чувства пугают их, и они замыкаются в себе. Если вы будете осторожными, тихими, не слишком нетерпеливыми, то у вас есть шанс узнать немного больше. Конечно, вы можете закидать их вопросами, чтобы добиться хоть чего-то, но они предпочитают более мягкий подход.
У Джейсона голова лежала на плече Натаниэла, а рука на моей ноге. По крайней мере он, как большинство мужчин в моей жизни, был мне приятен. Я ценила это.
Голос Джейсона звучал приглушенно, пусто, будто он старался заставить себя ничего им не выдать. — Мой отец умер от рака. Моя мама звонила сегодня сразу после того, как мы с Перди расстались.
Я обменялась взглядами с Натаниэлом. Его широко распахнутые глаза сказали мне, что для него это тоже было новостью. — Иисус, Джесон, мне очень жаль, — сказала я. — Мы ненавидели друг друга, и теперь этот окоченевший ублюдок умер раньше, чем я смог простить его. — Что мы можем сделать? — спросил мягко Натаниэл.
Он улыбнулся, немного ослабленный и слегка потерянный, но уже более адекватный. Мне показалось это хорошим знаком. Я очень надеялась, что это так. — Вы действительно хотите знать? — Просто скажи, — ответила я.
Он снова улыбнулся, но в его глазах что-то дрогнуло, будто я поразила сказанным, сделала что-то, что должно было унять его боль. — Перди не должна говорить мне, что мне делать, или что делать тебе. Я свободный человек. — Он попытался рассмеяться, но это больше напоминало рыдания. — Поймал, — сказал Натаниэл.
Я нахмурилась, глядя на него. — Тогда объясните мне, потому что я не монимаю… — Он снова хочет заниматься с тобой сексом. — Что? — переспросила я. — Перди больше не может остановить его или тебя. Вы снова можете быть любовниками. — Ты говоришь снова, в смысле прямо сейчас?
Натаниэл пожал плечами. Джейсон поднял голову с его плеча. Он убрал свою руку подальше от моей ноги. — Ладно, Анита, я все испортил. Я знаю, что это не поможет стать ближе к тебе. Но сегодня моя голова не соображает, как никогда. Это только кажется, что я размышляю трезво.Он переполз через мои ноги и направился к двери.
Я открыла было рот, чтобы сказать, что ему не надо уходить. И закрыла, не говоря ни слова вслух, я посмотрела на Натаниэла. Я нахмурилась, всматриваясь в него. Он был больше, чем просто мой возлюбленный. Ardeur сделал меня своего рода живым вампиром, кормящимся от секса, но в этом были и положительные стороны. Натаниэл был моим подвластным зверем, что-то вроде моего ангела-хранителя. Мы разделили эмоции, силу, и иногда мысли. — Ты сейчас копаешься в моей голове, не так ли? — Ты можешь меня не пускать, если не захочешь, — отозвался он.
Джейсон задержался в дверях. Он нахмурившись глядел на нас обоих. — Я что-то пропустил.
Я изучала лицо мужчины, которого любила. — Это именно то, чего ты хочешь? — Он мой друг. — А ты знаешь, что большинство парней не хотят, чтобы их девушки спали с их друзьями. — Если бы ты никогда не спала с Джейсоном, было бы иначе, но это не так. Почему нельзя переспать с ним сегодня?
Я открыла рот, чтобы сказать что-то разумное, но закрыла его, потому что объяснить мою жизнь разумными аргументами невозможно. Почему было неправильно переспать с Джейсоном сегодня? Потому что я этого не планировала? Потому что я ощущала себя шлюхой? Или любая из этих причин?
Джейсон стоял в дверях, пойманный между светом кухни и темнотой гостиной. — Я заставил вас меня жалеть. Я не уверен, что хочу, чтобы это было поводом для вас, пустить меня в свою постель. — Когда-то давно ты не заботился о том, почему засыпаешь рядом со мной. — Я был шлюхой, я знаю. — Я не об этом, Джейсон. — Останься сегодня здесь, — попросил Натаниэл.
Джейсон полуобернулся, так что он мог видеть нас, но его лицо все еще оставалось в тени. — Почему? Почему ты хочешь, чтобы я остался?
Я пожала плечами и обернулась к Натаниэлу. «Это было твоей идеей». — Потому что ты наш друг. Потому что мы волнуемся за тебя. — У тебя, Анита, те же мотивы?
Я всматривалась в него. Было что-то странное в положении его плеч, будто он ждал, что я сделаю ему больно. Я очень постаралась не сделать этого. — Кажется неправильным, что ты уходишь вот так прямо сейчас. Останься, но если для секса, то нет, останься, чтобы спать вместе большой кучей. Мы будем просто спать.
Он покачал головой. — Ты никогда не хотела со мной просто спать, Анита.
Это заявление заставило меня смутиться. — Я не знаю, что ответить на это, Джейсон. — Скажи, что хочешь меня.
Я начала что-то говорить, но Натаниэл коснулся моей руки. — Ему нужна правда, Анита. — И какова она? — спросила я, забирая у него свою руку. — Скажи ему, что ты чувствуешь, по-настоящему чувствуешь к нему.
Я глубоко вздохнула и подумала о правде, какой она была? — Ты один из моих лучших друзей, Джейсон, и ты не должен оставаться один сегодня вечером. — Жан-Клод разрешил бы мне спать с ним. — Но ты не позволил бы ему обнимать тебя, утешая, пока ты чувствуешь себя несчастным. — Откуда ты знаешь, что я не позволил бы? — Назови это догадкой.
Он стоял замерев в дверном проеме, как будто он не мог решить, будто его разрывали противоречивые желания. Я заставила его подойти ко мне, чтобы взять его за руку. Теперь я сама подошла к нему.
Я обернула свои руки вокруг него. Он остался таким же жестким и упорным. Я положила ему голову на плечо. — Останься с нами сегодня вечером, Джейсон, пожалуйста. — Почему? — выдохнул он мне в волосы. — Потому что ты этого хочешь. — Этого мало, — прошептал он. — Потому что, я знаю, как было бы больно Натаниэлу видеть, как ты уезжаешь, зная о том, что некому будет обнять тебя сегодня ночью, пока ты будешь спать. — Я не сна хочу, Анита. Я боюсь спать. Я боюсь, что усну. Прошлая ночь была жуткой.
Я подняла лицо, чтобы посмотреть на него. — Ты узнал обо всем вчера вечером?
Он кивнул. — Кошмары? — спросила я. — Хуже, вроде сообщений в новостях о том, что в моего отца кто-то стрелял.
Желание Натаниэла остро билось во мне необходимостью того, чтобы Джейсон во что бы то ни стало остался. Я попыталась закрыться от него, но поняла, что не смогу, потому что была с ним согласна. Большая часть меня знала, что Джейсон должен остаться. Натаниэл был прав, Джейсон уже был в списке моих любовников. Почему было неправильным признать, что я спала с Джейсоном ради удовольствия? Почему я всегда не желаю признавать, что просто хочу быть с кем-то. Не потому, что у меня не было никакого выбора, а потому, что на этот раз я его сделала.
Он поцеловал меня в лоб. — Я пойду домой.
Я обняла его посильнее, чтобы удержать. — Это было бы прекрасно, если бы ты остался.
Он выглядел напряженным. — Ты кажется что-то хочешь сказать?
Я кивнула. — Да, именно так.
Он улыбнулся, и это была тень его обычной улыбки. — Где-то там внутри в тебе звучит «пожалуйста»?
Я улыбнулась ему. — Я думаю, да. — Я никогда не слышал, чтобы ты просила кого-то побыть с тобой. — Обычно не прошу. — Останься с нами сегодня, — повторил Натаниэл.
Я кивнула. — Останься. — Кровать будет слегка переполнена, когда вернется Мика. — Его нет в городе, — ответила я. — К нашему Парду хочет присоединиться новый леопард. Мика на интервью, — объяснил Натаниэл.
Джейсон кивнул. — А вы знаете, мне Мика нравится. — Но ведь он не твой лучший друг, как Натаниэл, и он не девушка, — заметила я.
Джейсон снова кивнул. — Сегодня вечером мне и правда не нужна публика. — Дамиан останется у своей последней любовницы-вампира, — добавил Натаниэл. — Дом сегодня полностью в нашем распоряжении.
Немного напряжения, о причинах которого я не знала, скользнуло в Джейсоне. — Я люблю быть частью стаи, но иногда это становится не к месту. Это одна из причин, почему мне так нравилось быть с Пердитой в начале. — Ты не хочешь стайную оргию каждую ночь, но и моногамным ты быть не желаешь, — заметил Натаниэл.
Джейсон кивнул. — Я только трахаюсь. — Пока, — добавила я, обнимая его, — но мы можем это прекратить.
Он усмехнулся мне, и улыбка дошла до глаз. — Спальня, ванная, гостиная или кухня? — Кухонный пол жесткий и плитка холодная. Почему не пойти в теплую, мягкую кроватку? — спросила я.
Джейсон посмотрел на Натаниэла.
Натаниэл ответил на вопрос. — Джейсон занимался любовью только в кровати, он и с Перди начал бы там же.
Я нахмурилась, потом посмотрела на Джейсона, все еще находившегося в моих объятиях. — Я могу понять, почему не ванная или душ. У русалок есть проблемы со сдерживанием человеческого облика в воде, но почему только кровать?
Он покачал головой. — И только в миссионерской позе? — не удержалась я.
Он кивнул.
Мои глаза расширились. — О, Джейсон, мне жаль, я не знала… — Я обняла его еще крепче.
Он слегка попятился, чтобы видеть мое лицо. — После всего плохого, о чем я сегодня тебе рассказал, ты удивляешься только тому, что моя подружка предпочитает секс в миссионерской позе в кровати?
Я попыталась подобрать слова, но у меня это не всегда получается. — Ты же любишь секс. Ты просто создан для секса. — Да, ничего себе, спасибо. — Усмехнулся он.
Я смотрела на него, но продолжала говорить. Я собиралась закончить мысль, черт возьми. — Секс — одна из самых интимных сфер нашей жизни. Если кто-то тебя любит, как ты говоришь, и при это ограничивает в спальне, это становится для тебя маленькой смертью. Это убивает душу.
Усмешка сползла с его лица, исчезла из глаз. Он смотрел на меня, и за его глазами был тот Джейсон, который в большинстве случаев был людям невидим. Черт побери, он скрывался почти всегда. Он позволил мне увидеть незаурядный ум и глубину мыслей, вместо которых обычно в этих голубых глазах отражалась усмешка. От этого он выглядел старше и печальнее, но я оценила этот взгляд. Я оценила, что он позволил мне увидеть все целиком. — Когда это ты стала такой умной? — спросил он мягко. — У меня есть умные друзья, которые иногда дают мне хорошие советы. — Улыбнулась я. — Иногда я даже следую им.Он вернул мне улыбку и заскользил руками вниз по моей спине. — Так ты действительно позволишь мне выбрать, где мы займемся любовью?
Я кивнула. — Только потому, что некоторое время я не мог выбирать. — Да. — А что, если я захочу что-нибудь слишком необычное? — Тогда я откажусь, и ты немного понизишь планку.
Его глаза снова смотрели тем торжественным взглядом. Он изучал мое лицо. — Ты и, правда, так считаешь.
Я взяла его лицо в свои ладони и кивнула. — Я стараюсь не говорить того, чего не думаю, Джейсон. — Я закончила предложение мягким поцелуем. Он опустил руки еще ниже вдоль моей спины, чтобы максимально приблизить нас друг к другу. Даже сквозь одежду я ощутила, что его тело было намного более счастливо, чем в момент наших последних объятий. Он прикрыл глаза и вздохнул. А потом посмотрел на Натаниэла. — А что ты предпочитаешь? — Ты — гость.
Джейсон приподнял меня в своих объятиях. Мы оба были достаточно невысокими, чтобы я не ударилась о дверную раму головой. — Я люблю вас, ребята. Вы заставили меня почувствовать свое предназначение. — Ты хочешь сказать, мы — твоя судьба? — спросила я. — Нет, — ответил он, смеясь надо мной, — просто ваши отношения работают. Это место работает на вас, ребята. Вы заставили меня почувствовать, что где-то есть кто-то предназначенный именно для меня, чтобы сделать меня счастливым. — Я не стал бы делать этого в ванной, — заметил Натаниэл, — иначе понадобится вечность, чтобы высушить мои волосы.
Джейсон отпустил меня, так что я снова стояла на полу. — А как вам гостиная? — Там есть стулья и у дивана есть спинка и подлокотники, — согласился Натаниэл.
Я уловила намек. — Нет, они не достаточно крепкие, чтобы выдержать это. — Начать в гостиной и переместиться в спальную? — предложил Джейсон.
Я посмотрела на Натаниэла. Он кивнул и слегка пожал плечами. — За дело, — сказала я.
