24 апреля
Атум стоял посреди вечерней улицы, жадно вдыхая прохладный воздух. Смотрел по сторонам и чувствовал удовлетворение от того, что предметы вокруг остаются неизменными. Настоящими.
Деревья не оживали, не превращались в хищные лианы, не разлетались разноцветными летучими мышами и не исчезали бесследно. Под ногами был твердый асфальт, а не зыбкая субстанция, напоминающая воду и дым одновременно.
За то время, что Основатель пробыл в мире Иллюзий, в этом мире изменилось многое. Растаял снег, на деревьях набухли почки, обещая скорое появление зеленой дымки – призрака первой листвы. Запахи города не могли заглушить волшебный аромат весны.
Но самое главное – все здесь было реальным, материальным, не подверженным безумным, нелогичным изменениям. И сам Атум перестал чувствовать себя разорванным. После счастливого спасения с Грани, Дарэл снова замолчал. Создавалась иллюзия, будто он мертв. Но Основатель понимал, что это не так. Воля и сознание Атума лишь заглушили его, но сканэр продолжал существовать, и, похоже, избавиться от него невозможно. Значит, придется мириться с его незримым присутствием и быть очень осторожным.
Основатель свернул в один из дворов и пошел по разбитому тротуару мимо подъездов домов.
Телепат продолжал молчать. Атум снова попытался почувствовать хотя бы отголосок его мыслей, но вновь не ощутил в себе ничего подозрительного.
– Эй! Осторожнее!
Он задумался так глубоко, что не заметил человека, идущего навстречу, и столкнулся с ним.
– Извини, – буркнул Основатель, глядя на смертного, одетого в потрепанный спортивный костюм. – Не знаешь, сколько времени?
– Без десяти одиннадцать, – ответил тот, взглянув на часы, и хотел идти дальше, но Атум удержал его.
– А какое сегодня число?
– Двадцать четвертое апреля, – невозмутимо ответил тот, на всякий случай назвал год и, вместо того чтобы быстрее уйти от странного собеседника, который вполне мог оказаться пациентом сумасшедшего дома, с интересом уставился на Основателя: – А где находишься, знаешь?
– Да. Спасибо.
Атум шагнул от неожиданного доброжелателя и направился дальше.
Две недели. Порядочный срок.
– Что ж, – сказал он тихо сам себе, – пора возвращаться домой. Асиман, я полагаю, уже заждались. Да и Хранья, думаю, соскучилась. Надеюсь, ее ученики во время моего отсутствия не успели передраться с пироманами или объединиться с кем-нибудь против меня.
Телефон конечно же не работал. Время, проведенное на Грани, сказалось на нем самым пагубным образом.
– Эй! – окликнул Атум человека, от которого отошел недалеко. Тот обернулся с вновь вспыхнувшим интересом. – Мобильный есть? Можешь дать позвонить? Я недолго…
Он набрал номер и подождал несколько секунд.
– Хранья? Это Дарэл.
Основатель прикрыл глаза, пережидая шквал бессмысленных вопросов и восторженных всхлипов.
– Со мной все в порядке. Извини за недолгое отсутствие… Что случилось? Да ничего особенного. Пришлось задержаться кое-где… Амир хотел избавиться от вас, но боялся моего внезапного появления? Передай ему, что я скоро буду и попытаюсь вознаградить его за терпение. Нет… не сразу, у меня есть еще одно небольшое дело. Да, мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас. Приезжай.
Он назвал адрес, отключил телефон и сунул его в руки человеку. Тот хотел что-то сказать, но Основателю было уже не до него.
«Приятно, когда тебя ждут так страстно, – думал Атум, быстро шагая в сторону довольно оживленного в этот час шоссе. – Хотя это ожидание и вызвано всего лишь страхом за собственную судьбу и нежеланием потерять сильного союзника».
Он остановился на обочине дороги, поднял руку, и почти тут же рядом затормозила машина.
– Куда едем? – спросил водитель, мельком взглянув на позднего пассажира.
– Прямо до проспекта, потом сверни налево, а дальше я покажу, – рассеянно отозвался тот и закрыл глаза…
В темном переулке гулял ветер, принося с собой запахи дождя и мокрого камня.
Основатель стоял, прижавшись спиной к влажной стене, терпеливо дожидаясь появления старого знакомого. Давным-давно Атум учил своих первых созданий тому, как опасно уподобляться неразумным животным и есть в одном и том же месте в одно время. Вполне возможно, что твои привычки могут хорошо изучить и напасть на тебя в момент, когда ты занят своей беспомощной жертвой. Подобную беспечность по отношению к еде можно допустить только в том случае, если чувствуешь себя неуязвимым.
Как кадаверциан, например.
Общаясь с Кристофом и читая его мысли, Основатель мельком узнал многое о личной жизни колдуна. Тогда он почти не придал значения его секретам. Теперь кое-что из них могло пригодиться… Например, место, где тот предпочитает оставаться на ужин.
В воспоминаниях Атума мелькнул образ рыжеволосой белокожей девушки, крови которой мастер Смерти отдавал предпочтение…
Кадаверциан появился не скоро, но Основатель был терпелив. Когда в конце переулка показался темный силуэт, Атум ощутил холодную волну силы и понял, что сегодня некромант особенно голоден.
Улыбнулся, поняв, что не ошибся в своем выборе места охоты.
Кристоф быстро прошел мимо, не почувствовав наблюдающего за ним: эманации недавней мучительной смерти заслонили для него все остальное. Едва ли не бегом колдун поднялся на крыльцо и скрылся в доме.
Он задержался там совсем недолго, но достаточно для того, чтобы увидеть залитую кровью прихожую и труп девушки на ковре среди мокрых, свежих подснежников.
Атум сам не знал, зачем это сделал. Можно было оставить девчонку в живых, но сейчас он испытывал огромное удовольствие, уничтожив даже такую малость, имеющую отношение к некроманту.
– Доброй ночи, Крис. Рад тебя видеть.
Увидев Основателя, колдун не стал тратить время на объяснения и тем более извинения. Понимал, что это бессмысленно. Казалось, стены домов содрогнулись от оглушительного воя. Гулкое эхо прокатилось по узкому переулку, а свет фонарей заслонила огромная крылатая тень.
– Как жаль, – тихо сказал Атум, глядя на колдуна, чьи руки и глаза горели опасной магической зеленью. – Как жаль, что ты меня предал.
Крылатая тварь заслонила собой улицу. Атум совсем близко увидел ее широко разинутую пасть и взмахнул рукой. Невидимая ладонь сжала длинную шею Тёмного Охотника и вздернула его вверх. Потустороннее существо забило крыльями, пытаясь освободиться, захрипело. И в ту же секунду кадаверциан схватился за горло, словно его душила та же удавка, что и его слугу. Но колдун не спешил сдаваться, он швырнул в Основателя изумрудную молнию, однако тот с легкостью уклонился от заклинания и небрежно отразил очередную атаку некроманта, выбив из его рук боевой топор. А затем бросил в Тёмного Охотника длинный ледяной брус, покрытый черными шипами искр.
Призрачное «копье» вонзилось в грудь Охотнику, и тот с воплем рухнул на землю. Беспомощно забился, поливая асфальт бурой кровью. На белой рубашке Кристофа расплылось темное пятно, он попытался освободить слугу, но магия Атума крепко держала крылатую тварь привязанной к этому миру. Кадаверциан пошатнулся, однако устоял на ногах. И тогда Основатель обрушил на Охотника еще один кристалл. Колдун рухнул на землю…
– А ведь Вольфгер предупреждал тебя, – хладнокровно заметил Атум, приближаясь. – Просил прекратить эксперименты с темной тварью. Но ты не послушал. Привязал к себе так крепко, что его раны становятся твоими.
Он коснулся носком ботинка неподвижного крыла потустороннего существа и вздохнул с притворным сочувствием.
– Ты, видимо, считал, что этих замечательных крылатых слуг невозможно убить?.. И был отчасти прав. Невозможно никому, кроме Основателя.
Он подошел к колдуну, грудь и руки которого были залиты кровью, но в глазах по-прежнему горел яростный зеленый огонь. Атум укоризненно покачал головой, в задумчивости посмотрел на стены окружающих домов.
– Я доверял тебе. Считал своим другом. А ты меня предал. Ради чего, скажи?
Говорить колдун не мог. Ледяные змеи, пожирающие внутренности Охотника, раздирали и его тело.
– Знаешь, я все еще верю в закон равновесия. Ни одно деяние не может остаться без последствий. И твоя, безусловно оригинальная, идея устроить мне экскурсию в мир лигаментиа не должна остаться без внимания. Думаю, я сделаю то же самое. Осталось лишь решить, куда отправить тебя.
Основатель заметил, что Кристоф перестал смотреть на него. Некромант пытался дотянуться до крыла своего слуги.
– Какая трогательная привязанность, – улыбнулся Атум, хотя внутри него все клокотало от бешенства. – Но ты не сможешь ему помочь. Это заклинание тебе не под силу. Как и всем остальным в этом мире… Впрочем, я отвлекся.
В какое же пространство предложить тур для тебя? Пекло асиман – слишком жарко, то, что осталось от ледников их братьев леарджини – слишком холодно. Даханавар – слишком призрачно.
Пальцы Кристофа, наконец, сомкнулись на кожистом крыле Охотника, тот дернулся, открыл глаза, и его мутный взгляд встретился со взглядом кадаверциана.
– Нахтцеррет! – с глумливой радостью ведущего ток-шоу воскликнул Атум. – Да! Именно то, что тебе нужно.
Он наклонился, взял колдуна за мокрые от крови волосы и повернул к себе его голову.
– Будь добр, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Тебе понравится в Садах Боли. Жаль, что ты не сможешь рассказать мне об этом.
Дверь подъезда соседнего дома распахнулась, и по ступенькам обшарпанного крыльца легко сбежала невысокая стройная девушка. Приблизившись, остановилась рядом.
– Я обращалась к тебе за помощью, – сказала она, сверху вниз глядя на кадаверциана, – но ты отказал мне. Не захотел ссориться с Миклошем. Не захотел рисковать своим драгоценным кланом и в итоге погубил мой. Это было большой ошибкой, Кристоф.
Она посмотрела на Основателя, кивнула, затем отвела взгляд и чуть нахмурилась, сосредотачиваясь. Атум почувствовал первое дуновение мира Нахтцеррет и наклонился над некромантом:
– Теперь идем, Крис. Путь неблизкий. А у меня есть кое-какие дела еще и в этом мире.