Олег
Горячий след
Глава 1
– Город-крепость Тамбов был построен под руководством воеводы Романа Фёдоровича Боборыкина на берегу реки Цны в 1636 году. Царь Михаил отдал этот приказ, чтобы обезопасить южные рубежи Российского царства, только-только начавшего оправляться после Смуты, от набегов крымских и ногайских татар…
Олег равнодушно смотрел в окно. Нельзя сказать, чтобы экскурсовод рассказывала неинтересные вещи. Но в её голосе звучала профессиональная скука человека, говорящего одно и то же по нескольку раз в день и мало интересующегося предметом своих же рассказов. Олег же любил людей увлечённых. Слушая относительно молодую женщину, вещавшую перед салоном автобуса, мягко покачивающегося на асфальте улиц, никак невозможно было представить себе, что именно в этих местах почти четыре века назад пробирались дебрями мордовские охотники, разыскивали тропы через леса татарские отряды в малахаях и кожаных доспехах, а государевы стрельцы и лихие казаки стерегли броды и дороги. Сам же город Олега ничуть не вдохновлял – совершенно обычный, жаркий, пыльный, более-менее многолюдный, но не особо интересный. Любоваться им было сложно. Особенно для Олега – что он, городов не видел? Видел – Воронеж, например. В этом городе Олег был несколько раз… а, может, жил целых тринадцать лет. Как посмотреть. Мальчишка задумчиво улыбнулся в окно автобуса, вспомнив невероятные события прошлого лета, полностью изменившие его жизнь[1].
Точный и сильный удар локтем в бок заставил его оторваться от мыслей о прошлом. Подпрыгнув на сиденье, Олег повернулся к своей соседке. Валька смотрела на него вредными глазами, и он вспомнил, что утром из-за отъезда произошла громкая ссора. Вальке как раз нравился Тамбов и она с энтузиазмом восприняла идею олеговой мамы отправить их обоих на автобусную экскурсию по городу. Олегу же Тамбов успел надоесть, и он с удовольствием вернулся бы в родную Марфинку. Если честно, мальчишка вообще не понимал, зачем мама притащила их сюда. Ну, она-то вообще приехала по работе (летом она, учитель английского языка в сельской школе, помогала руководству ООО «Светоч Марфинки», которым заправляла её подруга Валентина Сергеевна, мать Вальки, вести переговоры с партнёрами). А их-то зачем срывать с места?
– Ты чего пихаешься? – огрызнулся Олег.
– А ты чего лекцию не слушаешь? – не осталась в долгу Валька. – Неудобно.
– А ты законспектируй, я потом прочитаю, – отрезал Олег, и девчонка пустила в ход неотразимый и древний, как мир, аргумент в межполовых спорах:
– Дурак!
Это переполнило чашу терпения. Мало того, что скучно. Мало того, что жарко. Так ещё и собственная девчонка называет дураком. Та самая, которую он, можно сказать, собственными руками из ничего сделал.
Ладно.
Олег поднялся. Мстительно опираясь на попискивающую Вальку локтями и коленкой, выполз в проход. И, направившись к экскурсоводу, попросил достаточно громко:
– Остановите, пожалуйста. Мне в сортир надо.
Автобус замер. Оглянувшись, Олег с удовольствием заметил отстранённое лицо Вальки, на котором прямо-таки было написано: «ОН НЕ СО МНОЙ!!!»
Мальчишка спрыгнул на горячий асфальт тротуара за секунду до того, как автобус разразился шипением по поводу абсолютной невоспитанности подрастающего поколения. Больше того – Олег махнул рукой водителю, чтобы тот «трогал», и «икарус» красного цвета покатил прочь, увозя с собой демонстративно отвернувшуюся от окна Валентину.
Олег вздохнул почти с облегчением и собирался уже пешком отправиться в гостиницу, найти маму и в ультимативной форме потребовать немедленно разрешить ему вернуться в Марфинку, как вдруг откуда-то сбоку к нему подскочил мальчишка – примерно на год младше, голый до пояса (тишотка обмотана вокруг бёдер) – и затараторил:
– Миста, итс рашн сувенир, плиз, си вис вандерфул сувенир – чвенчи тэмбовз даларз ченч чен рашн рублз, плиз[2]!
– Чего-чего?! – ошалело переспросил Олег, даже слегка отшатнувшись от явно сумасшедшего парня.
– Хууу, на-аш… – разочарованно протянул мальчишка, но всё-таки предложил: – Не купишь десятку?
– Какую десятку? – всё ещё не понимал Олег. Мальчишка охотно достал из «кенгуровки» на животе несколько новеньких долларов и протянул Олегу.
Вернее, это сперва тому показалось, что долларов. На самом деле это оказались цветные принтерные копии, украшенные вместо портрета президента знаменитым Т-34 на постаменте[3]. Кроме того, бумажку украшали оптимистичные надписи типа «Первый братковский банк столицы всея Черноземья» и «Обеспечивается по понятиям всем общаком тамбовской братвы, гадом буду!» А в остальном доллар был как доллар – зелёный и большой.
– На принтере печатаешь, что ли? Бизнес? – уточнил Олег. Мальчишка кивнул:
– Ага.
– Ну и как идёт?
– Да нормалёк, особенно когда туристы иностранные попадаются. Но и так рублей по сто пятьдесят-двести в день набегает.
– А родаки что, не дают?
– Почему, дают, – пожал плечами мальчишка. – Но это я сам заработал, куда хочу, туда и трачу.
– Давай я у тебя куплю, – решил Олег, доставая бумажник. Мальчишка ему понравился – шустрый, хотя и младше. – Вот эту двадцатку.
– Ого! – мальчишка, протягивая Олегу выбранную купюру, а остальные убирая в «кенгуровку», искоса заглянул в бумажник. – Это я не пролетел. Ты что, из столицы?
– Да не, где нам, – Олег тыльной стороной левой руки, на запястье которой болтались массивные «командирские», вытер под носом. – Мы енто – не шантрапа какая столичная, мы хрестьяне танбовские. Кулаки, значить. Свинок, енто, закололи, продали, ну и гуляем… Держи десятку, бизнесмен.
Мальчишка звонко расхохотался. Они с Олегом и сами не заметили, что уже идут по улице – неспешно и бесцельно. (Ребята вообще не склонны разговаривать, стоя на одном месте) Собственно, шёл-то новый знакомый Олега, а сам Олег просто следовал за ним.
Юного бизнесмена звали Юрка (а прозвище – Юркий), отец и мать у него работали где-то в соцобеспечении, сам он учился в восьмом классе, а сейчас был на каникулах и подрабатывал продажей сувениров с компанией своих одноклассников. На сегодня его «рабочий день» закончился, он, в сущности, уже собирался отправляться домой, чтобы сгрузить выручку, но тут увидел экскурсионный автобус, из которого выскочил мальчишка, и решил попробовать напоследок ещё подзаработать. Получилось. Олег тоже рассказывал – о своей жизни, о Марфинке и прочем, что случается у каждого мальчишки и может быть интересно другому.
Какой-то узкой улицей они за разговорами вышли на набережную Цны, где за деревьями виднелись редко стоящие ресторанчики, скамейки с парочками и отдыхающими старушками, бегающие собаки. Юрка пожал руку Олегу и сказал весело:
– Ну, давай. Мне вон туда, – он указал на аллею, плавно уходившую за поворот, – тут рядом.
– Давай, – Олег крепко пожал протянутую ладонь, но, спохватившись, задержал её в своей: – Э, тормози. Как мне к гостинице «Толна» выйти?
– К «Толне»? – Юрка на миг задумался. – Это ты иди обратно по набережной до моста, где горсад – там увидишь – и поворачивай от моста налево. Выйдешь на улицу, свернёшь направо и шагай, а там всё ясно. Понял?
– Понял, спасибо, – кивнул Олег. – Ну, я пошёл.
– Ну, давай, – кивнул Юрка снова. И зашагал быстро, размахивая рукой, к аллее.
Олег побрёл в указанном направлении, раздумывая, успела ли в гостиницу вернуться Валька и нельзя ли будет с ней помириться. Встреча с Юркой исправила ему настроение, и он великодушно решил, что простит Вальку первым.
Эх, чёрт! Он остановился и хлопнул себя по лбу. Надо было и для Вальки купить двадцатку! Блин, не додумался, а она была бы рада, если уж ей так понравился Тамбов, получить такой сувенир… Секунду Олег стоял и раздумывал, потом круто развернулся и со всех ног бросился бегом за Юркой…
…Аллея за поворотом оказалась длинной, в её конце начинались дома – наверное, там и жил «фальшивомонетчик». Самого Юрки на этом зелёном и тенистом пространстве не наблюдалось, и Олег огорчился, подумав, что придётся отдать Вальке свою купюру: «Вот, это для тебя купил – подумал, прикольно…» Но всё-таки решил пройти до конца аллеи – может, Юрка свернул с кем-нибудь поговорить за кусты или задержался возле дома… Кстати, вообще странно, как быстро он прошёл аллею – тут метров двести, бегом пробежал, что ли? Хотя, он и правда, кажется, спешил…
Размышляя так, Олег довольно быстрым шагом прошёл, посматривая по сторонам, метров пятьдесят. И замедлил шаг, увидев, что влево от аллеи отходит – аркой в тесно сплотившейся листве – небольшой коридорчик переулка, в котором виднеются тоже дома, только не многоэтажки, а небольшие, почти сельские, чудом сохранившиеся в центре Тамбова. Скорее всего, Юрка жил там – он же не говорил, что живёт в многоэтажках. Поэтому и исчез так быстро.
Олег свернул в переулок, подумав, что, в конце концов, можно просто постучаться в дома по очереди и отыскать Юрку. Домов-то там, кажется, было…
…шесть. Шесть домов – три на одной стороне, три на другой. Но Олегу с первого же взгляда стало ясно, что ни в одном из них Юрка жить не может. В них вообще никто не может жить. Дома были заброшены. Да и не переулок это был, а тупичок, заканчивавшийся огрызком краснокирпичной стены, косо поднимавшейся из бурьяна, сухого и свежего вперемешку. Было тихо. Сонно журчал разогретый воздух июльского полдня. Шум города сюда едва доносился. Дома равнодушно посматривали на растерянно озирающегося Олега глазами пустых окон из-под ресниц вкривь и вкось набитых досок.
На крайнем правом доме ещё сохранилась табличка:
ТУПИК ТИХИЙ
Олег неприязненно посмотрел на неё. Ему внезапно стало скучно. Просто нипочему, но очень сильно, и уже просто хотелось оказаться в гостинице и завалиться с книжкой на кровать, а потом, может быть, уснуть.
Он ещё раз окинул взглядом тупик, задержав взгляд на стене – она всё-таки была интересной, потому что напоминала крепостную. И увидел что-то, лежащее на пыльной земле возле сухих кустов, у самого подножья стены. Что-то очень знакомое – настолько знакомое, что Олег подошёл ближе.
На земле лежала «кенгуровка» Юрки.
И на лопнувшем ремне болталась выдранная с мясом застёжка.