Глава 1
Ночь была безмятежна и тиха.
Едва ли не слишком тиха.
Несмотря на то, что было за полночь, это была ночь пятницы, а пятничные ночи, как правило, были ночами разгула — по крайней мере, для тех из нас кто был одинок и не работал в ночную смену. В этой части Мельбурна как раз таки не наблюдалось оживления, присущего большому городу, однако, здесь находился ночной клуб удовлетворяющий запросам, как людей, так и нелюдей. И хотя я не была завсегдатаем этого клуба, мне все же нравилась музыка, которую в нем играли. По дороге домой, проходя по улице, где находился клуб, мне нравилось пританцовывать.
Но сегодняшней ночью не было ни музыки, ни смеха. Даже отголосков шумного хмельного веселья и тех не было слышно. Лишь отдаленное громыхание поезда, отъезжающего от станции, да гул уличного движения от близлежащей автострады, доносимые ветром.
Разумеется, клуб прослыл притоном для наркоторговцев и их добычи, и как таковой регулярно подвергался облавам и закрытию копами. Возможно, на него вновь совершили налет.
Так почему же на улице не было никакого движения? И недовольных завсегдатаев, направляющихся в клубы других районов?
И почему ветер нес в себе аромат крови?
Я подтянула сумку, удобнее пристроив ее на плече, и только потом вышла с полуосвещенной станционной платформы и взбежала вверх по лестнице, ведущей на Саншайн-авеню. Ближе к выходу с платформы освещение вовсе отсутствовало, и тени на мгновение сгустились, когда я вышла на улицу.
Как правило, тьма меня не беспокоила. В конце концов, я — создание луны и ночи и привыкла бродить по улицам в неурочные часы. Этой ночью, хоть луна и близилась к своему максимальному подъему — полнолунию, ее серебристому свету не удалось пробиться сквозь плотный облачный покров. Но ее сила струилась в моих венах, разнося по телу жар, который будет только усиливаться в ближайшие ночи.
Но все же мои ощущения возникли не из-за близости полнолуния, которое делало меня нервозной. И не из-за отсутствия оживления исходящего из обычно шумного клуба. Это было что-то другое, то, что я никак не могла нащупать. Ночь чувствовалась неправильно, и я не имела понятия почему.
Но это «что-то» я не могла проигнорировать.
Повернувшись спиной к улице, которая вела к дому, в котором мы с братом-близнецом делили квартиру, я направилась в сторону ночного клуба. Возможно, я просто вообразила себе запах крови или нечто зловещее в ночи. Возможно, клубное затишье не имело никакого отношения к моим ощущениям. Но одна вещь оставалась бесспорной — я должна была это выяснить. В противном случае, это не даст мне покоя.
Разумеется, любопытство убивает не только кошек, зачастую достается и любознательным оборотням. Или же, как в моем случае, полуоборотням. А за эти годы мой нюх на неприятности доставил мне много огорчений, даже больше, чем мне хотелось бы помнить. Как правило, брат либо оказывал мне поддержку, либо боролся со мной, либо сбагривал меня от греха подальше. Но Роана не было дома и с ним нельзя было связаться. Он работал стражем Управления Иных Рас, которое являлось правительственным органом и приблизительно занимало промежуточное положение между полицией и вооруженными силами. Большинство людей считало Управление немногим больше полиции, специализирующимся в области поимки нечеловеческих преступников. И в некотором отношении, они были правы. Но Управление и в Австралии, и заграницей, помимо прочего занималось исследованием всего нечеловеческого, а его стражи не только выслеживали и задерживали преступников, они обладали властью судьи, присяжного и палача.
Я тоже работала на Управление, но не в качестве стража. Я была далеко не так безжалостна, чтобы пополнить их ряды, ни в каком другом качестве, как только «мальчиком на побегушках» в общепринятом понятии, хотя, как и большинство народа, работающего на Управление — вне зависимости от занимаемой должности, меня, безусловно, проверили. И я была чертовски довольна, что моя проверка не увенчалась успехом, главным образом с учетом того, что на восемьдесят процентов работа стража предполагала убийство. Я могла быть в какой-то мере волком, но я не была убийцей. Роан был единственным в нашей маленькой семейной ячейке, кто унаследовал эти специфические инстинкты. Если бы я обладала способностями, то могла бы оспорить результаты проверки, а это все равно, что искать неприятности на свою голову.
И, несомненно, это будет именно тем, что я найду, продолжая совать свой нос в чужие дела. Но разве я позволю мыслям о неприятностях остановить меня? Ни единого шанса, как у снежинки в аду.
Слегка усмехнувшись, я засунула руки в карманы пальто и ускорила шаг. Мои четырех дюймовые[1] каблуки громко стучали о железобетон дорожного покрытия, и звук, казалось, разносится эхом вдоль тихой улицы. На тот случай, если впереди поджидают неприятности, цокот каблуков предательски меня выдавал. Я ступила на полосу пожухлой травы, отделяющую дорогу от тротуара, и, продвигаясь по ней, попыталась не застревать каблуками в земле.
Улица по кривой уходила налево и ветхие дома, что выстроились по обе стороны от дороги, уступили место разрушающимся заводам и товарным складам. Ночной клуб «Винни» располагался ближе к середине улицы, и даже издалека было видно, что заведение закрыто. Броская красно-зеленая сверкающая вывеска была выключена, а перед фасадом здания не слонялись клиенты.
Но запах крови, и предчувствие беды стало сильнее, чем когда-либо.
Я остановилась возле ствола эвкалипта и, подняв нос, принюхалась к легкому ветерку, пытаясь найти запахи, которые бы намекнули мне, что происходит впереди.
Сквозь насыщенный аромат крови едва заметно пробивались три других специфических запаха — запах экскрементов, пота и страха. В последних двух случаях, и это было очевидно даже с такого расстояния, должно быть, случилось нечто серьезное.
Я кусала губы и почти уже решилась вызвать Управление. Я не дура — во всяком случае, не полная, — и чтобы не происходило в этом клубе, попахивало это изрядно. Но что я могла сообщить? Что запах крови и дерьма плывет по ветру? Что ночной клуб, который, как правило, открытый в пятничный вечер, неожиданно закрыт? Вряд ли из-за этого они вышлют отряд. Мне нужно подойти поближе и посмотреть, что там происходит на самом деле.
Но чем ближе я подходила, тем сильнее скручивало желудок от предчувствия беды, и тем сильнее росла уверенность, что в клубе творится что-то не ладное. Я остановилась в тени дверного проема товарного склада, почти напротив «Винни», и принялась рассматривать здание. Освещение внутри отсутствовало, окна не разбиты. Металлические парадные двери закрыты, а толстые решетки защищают, закрашенные черной краской, окна. Боковая калитка заперта на висячий замок. По всем параметрам здание выглядело надежно защищенным. И безлюдным.
Но все же, внутри что-то было. Что-то, что передвигалось тише кошки и пахло мертвечиной. А вернее сказать, нежитью.
Вампир.
А если судить по густому запаху крови и человеческого пота, что сопровождали тошнотворный запах вампира, то он был не один. Это я могу сообщить. Я повернула сумочку, так чтобы можно было быстро выхватить мобильник, в тот же момент на меня нахлынуло осознание, вызывая жгучее покалывания по всему телу, словно опаляя огнем. На улице я была уже не одна. А последующий вслед за этим открытием нездоровый запах немытого тела, сказал мне наверняка, кто это был.
Я развернулась, мой острый взор сразу приметил сгущение тьмы посреди дороги.
— Я знаю, что ты там, Готье. Покажись.
Его хихиканье раздалось в ночной тиши низким звуком, вызывая у меня резкое раздражение. Он вышел из тени и вальяжной походкой направился ко мне. Готье был длинным, похожим на жердь вампиром, который ненавидел оборотней почти так же, как и людей, за чью защиту те ему платили. Но он был одним из самых преуспевающих стражей Управления, а из разговоров я слышала, что он стремится занять ключевой пост.
Если он добьется своего, я уволюсь. Этот мужик был ублюдком с большой буквы «У».
— И что же ты здесь делаешь, Райли Дженсон? — его голос, как и темные волосы, был гладким и маслянистым. По-видимому, до обращения он был продавцом, и это проявлялось в его внешнем облике даже после смерти.
— Я тут рядом живу. А у тебя какое оправдание?
Его неожиданный оскал показал окровавленные клыки. Он кормился, и совсем недавно. Мой взгляд устремился к ночному клубу. Безусловно, даже Готье не смог противостоять этой порочности, этим противоестественным влечениям и жажде разрушения.
— Я — страж, — ответил он, остановившись приблизительно в полудюжине шагов от меня. (Что было гораздо ближе, чем мне это было по нраву.) — Нам платят за патрулирование улиц для поддержания общечеловеческой безопасности.
Я потерла рукою нос, и чуть ли не захотела, — и это не впервые за все годы моих столкновений с вампирами, — чтобы мое обоняние не было столь обостренным. Я давным-давно прекратила добиваться, чтобы они начали принимать регулярный душ. Как Роан справлялся с этим, проводя столько времени с вампирами, я никогда не пойму.
— Ты всего лишь слоняешься по улицам, в то время как тебя отправили на задание, дав добро на убийство, — сказала я и указала на клуб. — Это сюда тебя послали, чтобы заняться расследованием?
— Нет. — Его карий взгляд вперился в меня, и разрозненные покалывания в моем сознании перешли в глухой гул. — Как ты узнала о моем присутствии, ведь я был окутан тьмой?
Гул усилился, и я улыбнулась. Он пытался установить ментальный контроль, тем самым заставив меня отвечать — это то, к чему все вампы тяготели, когда у них возникали вопросы, на которые, как они знали, без принуждения не ответят. Разумеется, внушение еще несколько лет назад был отнесен к незаконным методам в декларации «Человеческих прав», в которой было конкретно изложено, что было и что не было приемлемо в поведение нечеловеческих рас при взаимодействии с людьми. Или с другими нелюдями, если уж на то пошло. Беда в том, что приверженность букве закона, как правило, равносильно выполнению «мертвой тяги» из упора сидя, а это, я вам скажу, довольно затруднительная и травмоопасная блажь.
Но со мной его шансы на успех равнялись нулю, благодаря тому обстоятельству, что я была кое-чем особенным, тем, кого не должно быть — ребенком оборотня и вампира. Из-за моего смешанного наследия я была неуязвима к манипуляциям вампиров. И эта невосприимчивость была единственной причиной, по которой я работала в секции связи взаимодействия стражей Управления. Ему следовало отдавать себе отчет в этом, даже если он не знал причин моей невосприимчивости.
— Мне неловко это говорить, Готье, но ты точно не благоухаешь.
— Я был с подветренной стороны.
Проклятье. И правда, он стоял с подветренной стороны.
— Некоторые ароматы сильнее, чем ветер, дующий на волка… — Я замялась, но не смогла не добавить: — Видишь ли, ты можешь быть одним из немертвых, но, безусловно, ты не должен так дурно пахнуть.
Пристальный взгляд Готье сузился, он неожиданно замер, всем своим видом напоминая змею, готовившуюся к броску.
— Тебе бы не мешало вспомнить — что я такое.
— А тебе бы не мешало вспомнить, что я обучена защищать себя от таких, как ты.
Он фыркнул.
— Как и все связные, ты переоцениваешь свое умение.
Возможно и так, но абсолютно точно я не собиралась в этом признаваться, потому что именно этого он и добивался. Готье не только находил удовольствие подкармливаться с кормящей его руки, гораздо чаще ему нравилось кусать ее. Ужасно. Руководство позволяло ему безнаказанно вершить беззаконие, потому что он был чертовски замечательным стражем.
— Как бы сильно мне не нравилось стоять здесь и обмениваться взаимными оскорблениями, я все же не отказалась бы выяснить, что творится в этом клубе.
Его взгляд устремился к «Винни» и что-то во мне смягчилось. Но лишь немного. Когда дело касалось Готье, не стоило слишком сильно расслабляться.
— В клубе вампир, — сказал он.
— Я прекрасно это знаю.
Его блекло-карие и какие-то мертвецкие глаза вновь устремились ко мне.
— Откуда? Оборотень понимает не больше человека, когда речь заходит о вампирах.
Возможно, оборотни и не смыслят, но я-то не совсем волк, и именно мои вампирские инстинкты распознали вампира внутри здания.
— Я начинаю подумывать о том, что популяция вампиров должна быть переименована из «нежити» в «великие немыти». Он воняет почти так же, как и ты.
Его взгляд снова сузился, и ощущение опасности вновь начало витать вокруг меня.
— Однажды, ты зайдешь слишком далеко.
Скорее всего, но при малейшем раскладе в мою пользу, это произойдет лишь после того, как из него выбьют все высокомерие. Я махнула рукой в сторону «Винни»:
— Живые люди есть внутри?
— Да.
— Ну, так ты собираешься как-то исправлять ситуацию или нет?
Его ухмылка была поистине мерзкой.
— Нет, не собираюсь.
Я удивленно моргнула. Я много чего ожидала от него услышать, но, безусловно, не этого.
— Почему, черт возьми, нет?
— Потому что сегодняшней ночью, я охочусь на более крупную добычу. — Его пристальный взгляд прошелся по мне, и я почувствовала, как моя кожа покрылась мурашками. Не потому что это было сексуально, — Готье хотел меня не больше, чем я хотела его, — а потому что это был взгляд хищника, оценивающего очередное блюдо.
Когда его взгляд вновь встретился с моим, в нем читался вызов.
— Если ты считаешь себя такой охренительно исполнительной, тогда, как водится, и отправляться туда тебе.
— Я не страж. Я не могу…
— Можешь, — перебил он, — потому что являешься связным стража. По закону, ты можешь вмешиваться при необходимости.
— Но…
— Внутри находятся пятеро живых людей, — сказал он. — Если ты хочешь, чтобы они и дальше оставались живыми, иди и спаси их. В противном случае звони в Управление и жди. Так или иначе, я ухожу отсюда.
На этих словах он окутал себя тьмой и скрылся из виду. Мои инстинкты вампира и оборотня отследили его скрытый образ, стремительно уносящийся в южном направлении. Он, и правда, бросил меня.
Проклятье.
Мой взгляд вернулся к «Винни». Я не могла расслышать биения сердец, и понятия не имела, говорил ли Готье правду о живых людях внутри. Я могла быть частью вампира, но я не пила кровь и мое восприятие не было настроено на глухое стаккато живых существ. Но я могла учуять запах страха, и, несомненно, я бы почувствовала, если бы в клубе кто-то умер.
Даже если я позвоню в Управление, они все равно не доберутся сюда вовремя, чтобы успеть спасти этих людей. Мне придется войти. У меня не оставалось выбора.
Я достала мобильник из сумки и на быстром наборе нажала кнопку с номером экстренного вызова Управления. Когда оператор ответил, я сообщила ему мои данные и объяснила, что происходит.
— Помощь прибудет с минуты на минуту, — ответили на том конце провода.
К тому времени, как они доберутся, те люди внутри, скорее всего, уже будут мертвы.
Я сунула телефон в сумочку и зашагала через дорогу. Несмотря на то, что я унаследовала вампирскую способность становиться невидимой, растворяясь в тени, я не потрудилась воспользоваться ею. Вампир в здании узнает о моем приближении, услышит быстрое биение моего сердца.
Был ли это страх? Черт, да. Какой нормальный человек в здравом уме не будет напуган, отправляясь в логово вампира? Но страх и я, плечом к плечу, пережили множество приключений. Он не остановил меня раньше, не остановит и сейчас.
Дойдя до тротуара, я остановилась и внимательно осмотрела металлические двери. И хотя подстегивающее меня ощущение, что я должна поспешить, неимоверно усилилось, я все же понимала, что не могу этого сделать. Не могу, если хочу спасти жизни.
Запоры на дверях были простецкими — обыкновенные навесные замки. Когда клуб закрывался, для предотвращения проникновения особо разбушевавшихся клиентов, сотрудники данного заведения использовали решетку, подобную той, что была на окнах. А это означало, что в здании, как минимум находится Винни, владелец клуба, и возможно еще несколько запозднившихся официанток.
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Три абсолютно разных запаха прибыли с левой стороны. Вампиром и двумя другими запахами повеяло справа.
Я тихо выдохнула, затем скинула туфли. Четырех дюймовые каблуки может быть и хороши для вечеринок, но они становились полным отстоем, когда дело доходило до драки. По меньшей мере, из-за них можно было подвернуть ногу. Вообще-то, из каблуков получалось чертовски изящное оружие, особенно, когда они были сделаны из дерева, как у меня. Их шпильки можно было использовать не только как небольшие смертоносные колья, когда приходилось иметь дело с вампирами, они были также удобны и в отношении всех остальных. Мало кому могло прийти в голову, что обувь может становиться опасной, но так оно и было. Годы нахождения проблем в самых неожиданных местах, по меньшей мере, научили меня одному — всегда имей оружие под рукой. Иной раз одних зубов оборотня было не достаточно для устрашения задиристых сородичей.
Я закатала джинсы, чтобы не наступать на длинные штанины, затем закинула сумку в правый от двери угол так, чтобы она не мешалась под ногами, и ее не было видно. Хрустнув костяшками пальцев, я шагнула вперед и пнула дверь. Она дрогнула под моим ударом, но не открылась. Тихо чертыхнувшись, я опять ее пнула. На этот раз она отлетела с такой силой, что разбила вдребезги ближайшее окно.
— Управление Иных Рас, — проговорила я, стоя в дверном проеме и блуждая взглядом по темноте. Я не могла увидеть вампира скрытого во мраке, но вне всякого сомнения, я могла его унюхать. Почему бы большинству вампиров не помыться? — Выходите или понесете ответственность за свои действия.
Сказанное мной не совсем соответствовало стандартной формулировке, но я провела достаточно долгое время в окружение стражей, чтобы понять, что они в большинстве случаев не утруждают себя соблюдением законности.
— Ты не страж, — раздался тонкий, едва ли не детский голосок.
Я расправила плечи, стараясь ослабить напряжение, сковавшее мышцы. Голос исходил с левой стороны, однако справой стороны все сильнее усиливался запах немытого тела. Может ли быть два вампира? Несомненно Готье сказал бы мне… Но тут я вспомнила его мерзкую ухмылку. Разумеется, ублюдок все знал.
— Я никогда не говорила, что являюсь стражем. Я сказала, что состою в Управление, так что остальная часть моей формулировки все еще в силе.
Вампир фыркнул.
— Заставь меня.
Заставь меня, не нас. Вамп мог бы поспорить, что я не знаю о присутствии двух вампиров.
— Последний шанс, вампир.
— Я чувствую запах твоего страха, волчонок.
Так и я могла… Могла почувствовать как от страха у меня трясутся поджилки. Но запах моего страха был ничем по сравнению с теми эмоциями, что исходили от людей в зале.
Я вошла в клуб.
0
