Файер не удивилась тому, что в лесу в нее стреляли. Удивительно было то, что стреляли по ошибке.
Стрела вонзилась ей прямо в руку и заставила отшатнуться, ударив о валун и выбив воздух из легких. Оказавшись на земле, Файер отбросила длинный лук и потянулась за спрятанным в сапоге ножом. Боль была чересчур сильной, чтобы не обращать на нее внимания, но Файер заставила разум сконцентрироваться вне ее, стать острым и холодным, словно огонек звезды в черном зимнем небе. Если стрелявший был хладнокровен и уверен в том, что делает, он будет от нее закрыт, но ей редко попадались такие. Чаще всего те, кто пытался ей навредить, были злы, самонадеянны или напуганы настолько, что ей удавалось найти брешь в крепости их разума и пробраться внутрь.
Разум стрелявшего человека она нащупала сразу же, он был широко раскрыт, просто маняще широко, и ей подумалось, что он, возможно, просто нанятый кем-то простак. Она привалилась к поверхности камня, даже сквозь боль решительно оберегая закрепленный на спине скрипичный футляр. За деревьями послышались его шаги, а потом — дыхание. Нельзя было терять время, ведь как только он увидит ее, он выстрелит снова. «Ты не хочешь меня убивать. Ты передумал».
Когда он обогнул дерево и заметил ее, его голубые глаза широко распахнулись от изумления и ужаса.
— О, нет, девчонка! — воскликнул он.
Файер с усилием осознала сказанное. Он не собирался в нее стрелять? Он что, не знает, кто она? Может, он хотел убить Арчера? Она заставила свой голос звучать спокойно.
— Кто был твоей целью?
— Не «кто», — отозвался он, — а «что», На вас плащ из коричневой кожи, коричневое платье. Великие скалы, девчонка! — раздраженно выговорил он, подходя ближе, и внимательно осмотрел стрелу в ее плече, пропитанный кровью плащ, рукав и платок на голове.— Можно подумать, что вы специально ждете, когда вас подстрелит охотник.
Браконьер, если выражаться точнее — ведь Арчер запретил охотиться в этих лесах в это время дня именно для того, чтобы Файер могла проехать здесь в таком виде. К тому же ей никогда раньше не встречался этот невысокий рыжеволосый человек со светлыми глазами. Что ж. Раз он не просто браконьер; а браконьер, который во время незаконной охоты в землях Арчера умудрился случайно подстрелить Файер, едва ли ему хочется испытать на себе знаменитый гнев Арчера; и все же именно этого ему придется захотеть с ее помощью. Она потеряла много крови и уже начинала чувствовать головокружение. Без него ей не добраться домой.
— Теперь придется убить вас, — хмуро произнес он. А потом, не успела она отреагировать на это довольно странное заявление, продолжил: — Погодите. Кто вы? Скажите мне, что вы не она.
— Какая такая «она»? — попыталась схитрить она, снова проникая в его разум, на удивление пустой, как будто его намерения потерялись в каком-то тумане.
— Вы скрываете свои волосы, — продолжал он, — Глаза, лицо... ох, мне конец, — он отшатнулся. — Глаза... такие зеленые! Я покойник.
Какой странный человек — болтает о том, что нужно ее убить, а потом о том, что умрет сам, да еще вдобавок разум у него совсем запутавшийся, блуждающий; ну вот, теперь он и вовсе собирается сбежать, а этого Файер допустить не может. Она уцепилась за его рассудок и плавно влила туда мысли. «Мои глаза и лицо вовсе не кажутся тебе необычными».
Он озадаченно прищурился.
«Чем дольше ты на меня смотришь, тем лучше видишь, что я обычная девушка. Ты нашел в лесу раненую девушку, теперь ты должен меня спасти. Нужно отвести меня к лорду Арчеру».
Здесь Файер натолкнулась на легкое препятствие — страх. Скорее всего, браконьер боялся Арчера. Она сильнее потянула на себя его разум и улыбнулась самой обворожительной улыбкой, какую только смогла выдавить сквозь пульсирующую боль, истекая кровью на лесном мху. «Лорд Арчер щедро одарит тебя и оградит от обвинений, тебя будут называть героем».
Колебания были отброшены. Он снял у нее со спины колчан со стрелами и футляр и перекинул через плечо рядом с собственным колчаном. В одну руку он взял оба их лука, а другой помог ей уцепиться правой, здоровой, рукой ему за шею.
— Идемте, миледи, — сказал он и наполовину повел, а наполовину понес ее через лес к поместью Арчера.
«Он знает дорогу», — подумала она устало, а потом дала мысли ускользнуть. Неважно, кто он и откуда. Важно лишь то, что ей нужно оставаться в сознании — и в собственном, и в его — пока он не доставит ее домой и люди Арчера не схватят его. Ее глаза, уши и разум были начеку на случай появления чудовищ — ведь ни платок, ни мысленная защита не помогут, если они почувствуют ее кровь.
По крайней мере, можно рассчитывать на то, что этот браконьер — неплохой стрелок.
Когда Файер с браконьером показались из-за деревьев, Арчер как раз подстрелил птицу-чудовище. Файер была не в состоянии оценить прекрасный выстрел с высоты террасы, зато браконьер прошептал что-то себе под нос о справедливости прозвища юного лорда . Хищник оранжево-золотого, будто подсолнух, цвета рухнул с неба прямо на дорогу.
Арчер, высокий и изящный, стоял на каменной террасе, подняв глаза к небу, и лук лежал в его руке словно влитой. Он потянулся к колчану на спине, вынул еще одну стрелу, окинул взглядом верхушки деревьев и тут увидел, как кто-то тащит ее, окровавленную, со стороны леса. Он развернулся на каблуках, вбежал в дом, и Файер даже снизу, издалека и из-за каменных стен, услышала, как он кричит. Она направила в его сторону слова и чувства, не пытаясь контролировать, просто сообщая. «Не волнуйся. Обезоружь его, но не причиняй ему вреда. Пожалуйста, — добавила она, если только для Арчера это имело какой-то смысл. — Он хороший человек, и мне пришлось его обмануть».
Арчер вылетел из парадного входа вместе с капитаном Паллой, целителем и пятью воинами гвардии и, перепрыгнув через тушу чудовища, бросился к Файер.
— Я нашел ее в лесу! — закричал браконьер. — Я ее нашел! Я спас ей жизнь!
Как только воины схватили его, Файер отпустила его разум. От облегчения у нее ослабели колени, и она рухнула прямо на Арчера.
— Файер, — позвал ее друг, — Файер, как ты? Есть еще раны?
Она не могла удержаться на ногах. Арчер обхватил ее, опустил на землю, и она с усилием покачала головой:
— Нет.
— Не поднимайте её, — подоспел целитель. — Пусть лежит. Нужно остановить кровь.
Арчер совсем потерял голову.
— С ней все будет нормально?
— Конечно, — коротко ответил целитель, — если вы уйдете с дороги и дадите остановить кровь. Милорд.
Арчер судорожно выдохнул и поцеловал Файер в лоб. Потом отодвинулся от нее и присел на корточки, сжимая и разжимая кулаки. Когда он повернулся посмотреть на браконьера, которого держали его воины, Файер предостерегающе подумала: «Арчер», — она знала, что, если не умерить его тревогу, она перерастает в ярость.
— Что это за хороший человек, которого нужно разоружать, — прошипел он, вставая. — Я вижу, что стрела у нее в плече была выпущена из твоего лука. Кто ты и кто тебя послал?
Но браконьер едва замечал Арчера. Его изумленный взгляд был прикован к Файер.
— Она опять красивая, — проговорил он. — Я покойник.
— Он тебя не убьет, — мягко возразила Файер. — Он не казнит браконьеров. К тому же ты меня спас.
— Если это ты в нее стрелял, я с удовольствием тебя убью, — пообещал Арчер.
— Какая теперь разница, — отозвался браконьер.
Арчер впился в него взглядом сверху вниз.
— И если уж ты так спешил спасти ее, почему же не вынул стрелу сам и не перевязал рану, прежде чем тащиться через полмира?
— Арчер, — позвала Файер и осеклась, подавив крик, когда целитель оторвал окровавленный рукав. — Он был под моей властью, а я об этом не подумала. Оставь его в покое.
В ответ Арчер взвился.
— А почему ты об этом не подумала? Где твой здравый смысл?
— Лорд Арчер, — раздраженно перебил целитель, — не дело кричать на человека, который истекает кровью. Займитесь чем-нибудь полезным. Подержите ее, будьте добры, пока я вынимаю стрелу; а потом вам лучше всего будет следить за небом.
Встав на колени, Арчер взял девушку за плечи. Лицо у него было каменное, но голос дрожал от волнения, когда он шепнул:
— Прости, Файер.
А потом добавил громче, обращаясь к целителю:
— Мы свихнулись — делать все это на улице. Они учуют кровь.
И внезапно пришла боль, яростная, слепящая. Файер дернула головой и забилась в руках целителя, бессильная против мощных рук Арчера. Платок соскользнул с головы и открыл взгляду сияющий поток ее волос, ярких, словно восход, словно цветы мака, словно медь и фуксия, словно само пламя. Они горели ярче, чем кровь, пропитавшая землю.
