Второй раз за этот день женщина нанесла удар кинжалом Ричарду. Полностью придя в себя после шока от боли, он тут же схватил её за костистое запястье, препятствуя ей разорвать ему бедро.
Перепачканное платье, полностью застёгнутое до самого горла, облегало её костлявую фигуру. В тусклом свете отдалённых походных костров Ричард видел, что квадратный клок ткани поверх её головы завязанный под её костлявой челюстью был из оторванного куска старой мешковины.
Несмотря на её хрупкое строение, впавшие щёки и сутулость, в ней явно угадывался выраженный хищник. Другая женщина, которая ткнула в него ножом ранее этой же ночью, была покрупней и более сильной. И точно также её глаза горели ненавистью.
И тонкий клинок, которым орудовала эта женщина, тоже был меньшего размера. Однако болезненная рана могла иметь гораздо худшие последствия.
Судя по тому, как она держала в руке нож, она явно намеревалась рассечь мышцы бедра поперек волокон. Армия Имперского Ордена не потрудится побеспокоиться о покалеченных рабах; они его просто бы убили. Вероятно, это и было её наипервейшей целью.
Со скрежетом в зубах и вспыхнувшим гневом, зажав, как в тиски, запястье борющейся женщины, Ричард вывернул ей руку, пытаясь разжать её кулак побелевшими от напряжения костяшек пальцев и извлечь лезвие из ноги. Капли крови капали с кончика ножа.
Он легко скрутил её и взял ситуацию под свой контроль. Она не была матёрым убийцей, какой показалась ему поначалу. И всё же, её желание, намерение, её жажда, были столь же порочными, как у любого из вторгшейся орды, за которой она следовала.
Задыхаясь и охая от боли, с каждым выдохом она выпускала пар, растворявшийся в холодном ночном воздухе. Ричард знал, что если дать ей послабление, то это только даст ей очередную возможность довершить задуманное.
Освободить её и получить вот такой сюрприз – он не настолько глуп, чтобы предоставить ей второй шанс. Продолжая жестко удерживать её запястье, он вывернул нож из её захвата.
Он не ослабевал захват её руки до тех пор, пока не завладел её оружием. Скорее всего, он сломал ей руку, но она не заслужила меньшего, да и было не к месту и не ко времени переживать по этому поводу. Он просто хотел, чтобы она убралась подальше от него. Как только он её разоружил, он толкнул её в спину.
Спотыкаясь, она наконец остановилась и плюнула в него.
– Ты никогда не будешь биться с командой великого и восхитительного Императора Джеганя. Ты подонок, так же, как и все вы! Все вы здесь из Нового Мира – язычные дикари!
Ричард впился в неё взглядом, наблюдая за тем, чтобы она не вытянула другой нож и не возобновила нападение. Он посмотрел по сторонам в поисках сообщников.
Хотя неподалёку были солдаты прямо за ограждением обоза снабжения, все они были озабочены своими собственными делами. Кажется, вместе с женщиной никого не было.
Когда она попыталась плюнуть на него снова, Ричард сделал выпад в её сторону. Дёрнувшись назад, она захлебнулась от испуга.
Утратив храбрость для поножовщины с человеком, который бодрствует и в состоянии защититься, она бросила напоследок на него выразительный ненавистный взгляд, после чего развернулась и растворилась в ночи.
Ричард прекрасно понимал, что длина тяжёлой цепи, что пристёгнута к ошейнику вокруг его шеи не была достаточной, чтобы дать возможность добраться до неё, но она об этом не знала, потому рывок в её сторону был достаточно убедительной угрозой, чтобы отпугнуть её.
Даже посреди ночи обширная армейская лагерная стоянка, в которой она затерялась, была непрерывно чем-то занята. Со стороны выглядело, будто огромный взбаламученный зверь поглотил её.
В то время, как многие из солдат спали, другие, казалось, всегда были заняты делами: ремонтировали снаряжение, занимались оружием, готовили еду, ели или пьянствовали вокруг костров и бурно обсуждали, как времена прошедшие, так и будущие, в которых им представится возможность убивать, насиловать и грабить.
Казалось всю ночь напролёт эта солдатня мерилась силой друг против друга, когда мускулами, когда ножами. Время от времени собирались небольшие толпы, чтобы поглазеть на эти споры и сделать ставки на победителя.
Патрулирующие охранники в поисках каких-нибудь признаков серьёзной неприятности, блуждающие солдаты в поисках развлечений и бродяги, следующие за лагерем и вымаливающие милостыню, бродили по лагерной стоянке в течение всей ночи.
Иногда солдаты набредали оценить Ричарда и его собратьев по плену.
В промежутках между фургонами Ричард мог видеть некоторых из бродяг, питающих надежду добыть пищу или даже мелкие монеты, переходя от группы к группе, предлагавшие сыграть на флейте и спеть для солдат.
Другие предлагали побрить солдат, постирать и починить их одежды, или нанести татуировку. Множество тёмных фигур после кратких переговоров, исчезали в палатках с мужчинами.
Другие блуждали по лагерю, высматривая, что можно украсть. И несколько из этих приспешников ночи были одержимы убийством.
В центре всего этого, на тюремном острове, окаймлённом кольцом фургонов снабжения, закованный в цепи лежал Ричард вместе с другими пленниками, доставленными для игры Джа-Ла д`Йин.
Большинство его команды составляли солдаты из регулярных войск Имперского Ордена, но они спали не здесь, а в своих собственных палатках.
Редко какой город, который был под правлением Ордена, не имел команды Джа-Ла. Как и дети, эти солдаты играли в неё почти с того момента, как научились ходить.
Все они ожидали, что после того, как война окончится, они все посвятятся Джа-Ла. Для многих солдат Ордена, Джа-Ла д`Йин – Игра Жизни – как раз и была непосредственным вопросом жизни и смерти, почти приравненный самой идее Ордена.
Даже для костлявой старухи, что следует за своим императором по войне и живёт за счёт объедков его завоевания, убийство является вполне подходящим средством для того, чтобы помочь её привилегированной команде победить.
Наличие команды-победителя Джа-Ла было источником огромной гордости для армейского подразделения, равно, как и для любого города. Командующий Карг, офицер ответственный за команду Ричарда, был также полон решимости победить.
Команда-победитель могла принести намного больше материальных выгод непосредственно вовлечённым, чем простая слава. Те, кто управлял главными командами, стали влиятельными людьми.
Одержавшие победу игроки Джа-Ла стали героями, вознаграждённые богатством любого вида, включая легионы женщин, которым не терпится уединиться с ними.
Ночью Ричард был прикован к фургонам, снабжённым клеткой, в которых перевозили его и других пленников, но в играх, что устраивались по пути, он был ключевым участником команды, которому доверили воплощение амбиций Командующего Карга торжествовать на турнирах в главной лагерной стоянке Императора Джеганя.
Жизнь Ричарда зависела от того, как хорошо он делал свою работу. До настоящего времени он был вознаграждён тем, что Командующий Карг вверился ему.
С самого начала у Ричарда был выбор либо присоединиться к усилиям Командующего Карга, либо сгинуть самым ужасным образом.
У Ричарда, тем не менее, имелись другие причины стать «добровольцем». Эти причины были гораздо более важны для него, чем что-либо ещё.
Он огляделся вокруг и заметил, что Джонрок, прикованный к тому же самому транспортному фургону, лежал на спине и крепко спал. Мужчина – торговец мукой – был сложен, как дуб.
В отличие от ключевых игроков других команд, Ричард настаивал на бесконечных тренировках всякий раз, когда они не были в движении. Не каждый из его команды любил это, но они следовали его указаниям.
Даже в их клетке, во время их поездки к главным силам Имперского Ордена, Ричард и Джонрок анализировали возможности, как им добиться большего успеха, изобретали и фиксировали систему правил игры, и бесконечно делали зарядку и другие упражнения для наращивания силы.
Видно изнеможение превозмогло шум и суету лагеря и Джонрок спал мирно, как ребенок, не сознавая, что их репутация побудила бродяг ночи, которые намеривались разрушить судьбу команды до того, как они дойдут до турниров.
Несмотря на то, что Ричард был утомлён не меньше других, ему удавалось только вздремнуть время от времени. Ему было трудно заснуть. Что-то было неправильно, кое-что не вязалось во всех бесчисленных неприятностях, кружащих вокруг него.
Причём это никак не связано с житейскими опасностями пленника. Что-то другое, кое-что внутри него, кое-что затаённое очень глубоко в нём. Чем-то это напоминало те времена, когда он был болен лихорадкой, и всё же, это было чем-то совсем другим.
И как бы тщательно он не пытался проанализировать, природа этого чувства оставалась за пределами понимания. Он был настолько озадачен непостижимостью этого ощущения внутри, что его ни на мгновение не оставляло назойливое чувство беспокойного предчувствия.
Кроме того, он был слишком озабочен мыслями о Кэлен, чтобы быть в состоянии уснуть. Будучи непосредственной пленницей самого Императора Джеганя, она была совсем неподалёку.
Иногда, когда он оставался наедине с Никки поздними ночами перед костром, Никки смотрела на языки пламени и откровенничала с ним по поводу того, какие жестокости учинял над ней Джегань. Эти истории раздирали душу Ричарда.
У него нет возможности разглядеть резиденцию императора, но когда они до этого пересекали растянувшийся лагерь в тот день, он заметил внушительные командные палатки.
Ощущения от взгляда в зеленые глаза Кэлен после всего пережитого, даже в течение мимолетного мгновения, переполнило его радостью и облегчением. Он всё-таки нашел её, в конце концов, и она – была жива! Теперь ему нужно найти способ вызволить её.
Окончательно убедившись, что женщина, нанёсшая ему удар ножом, не прячется в тени для очередной попытки, Ричард наконец отнял руку от бедра, чтобы осмотреть рану.
Оказалось, что всё не так плохо, как могло бы быть. Если бы он спал так же крепко, как Джонрок, то, скорее всего, сейчас все выглядело намного хуже.
Он полагал, что разрозненные переживания, которые не давали ему покоя, фактически оказали ему хорошую услугу. Та острая боль, что причиняла рана на ноге, всё же была незначительной.
То, что он сильно зажал рану ладонью, смогло остановить кровотечение. Рана, что была получена ранее этой ночью тоже была болезненной, но, также оказалась не такой страшной, как могла бы быть. Остриё ножа женщина наткнулась на лопатку и тем помешала попытке убить его.
Дважды за эту ночь смерть наведывалась к нему, но ушла не с чем. Ричард помнил старое высказывание, что беда породится третьим дитём. Он надеялся не встретить третье дитя.
Стоило ему лечь на бок и попробовать ещё раз немного вздремнуть, как вдруг он заметил скользнувшую тень среди фургонов. Тем не менее, походка идущего выглядела скорее уверенной, нежели крадущейся. Ричард сел, когда Командующий Карг остановился перед ним.
В тусклом свете Ричард мог явно разглядеть чешуйчатую татуировку покрывавшую правую сторону лица.
Поскольку коммандер был без кожаных наплечников и нагрудников, которые он обычно носил и даже был без рубашки, Ричард заметил, что татуировка с наколкой чешуи продолжалась по плечу и даже покрывала часть его груди.
Татуировка ярко придавала ему вид рептилии. Между собой Ричард и Джонрок именовали коммандера «Змея-морда». Имя, которое больше всех других возможных соответствовало ему.
– Рубен, как ты думаешь, чем ты сейчас занят?
Как Рубена Рыбника знали Ричарда Джонрок и все остальные из его команды. Так представил своё имя Ричард когда его захватили в плен. Если существовало хоть одно место, которое убило бы только за настоящее имя, то именно в самом эпицентре этого места и находился Ричард сейчас.
– Пытаюсь немного поспать.
– У тебя нет никаких прав, чтобы вынуждать женщину лечь с тобой, – Командующий Карг обличительно указал пальцем, – Она прибежала ко мне и рассказала всё про то, что ты пытался с ней сотворить.
Ричард повёл бровью:
– Вообще-то, сотворила она.
– Ранее я тебя предупреждал, что если вы побьёте команду императора – только после того, как вы побьёте их, только тогда вы получите возможность выбрать женщин. Но до этого времени у вас нет никакой подобной роскоши. Я не допущу какое-нибудь неповиновение моим подобным приказам, тем более, с вашей стороны.
– Понятия не имею, что она наговорила вам, коммандер, но она пробралась сюда с намерением убить меня. Она хотела удостовериться, что команда императора не проиграет нам.
Командующий присел на корточки, облокотившись локтями о колени, и уставился на ключевого игрока своей команды Джа-Ла. Вид у него был такой, словно он был готов убить Ричарда своими руками.
– Ничтожная ложь, Рубен.
Нож, который совсем недавно он отнял у женщины, был зажат с внутренней стороны ладони Ричарда. С такого расстояния он, скорее всего, распотрошил бы командующего прежде, чем тот понял бы, что произошло.
Но это пришлось бы не ко времени и не к месту. И никак не помогло бы Ричарду вернуть Кэлен.
Не отрывая своего пристального взгляда от глаз командующего, Ричард перекувырнул нож через пальцы и поймал его точно между первым и большим пальцами. Обладание ножом в руке, любым ножом, даже таким маленьким, придавало уверенности в себе. Он протянул рукоять ножа командующему.
– По этой причине моя нога кровоточила. Она ткнула в меня этим. Как, по-вашему, где-нибудь ещё я смог бы раздобыть нож?
Многозначительность и опасность ножа в руках Ричарда не осталось без внимания коммандера. Он оглядел рану на бедре Ричарда, после чего забрал нож.
– Если вы хотите, чтобы мы выиграли этот турнир, – сказал Ричард с предусмотрительной осторожностью, – то у меня должна быть возможность немного отдохнуть. И было бы намного легче получить такую возможность, если бы были приставлены охранники.
Достаточно одной костлявой старухи, которая вероятно делает ставки на команду императора, и если она меня убьёт в то время, как я буду спать, то ваша команда потеряет ключевого игрока и останется без всяких шансов на победу.
– Слишком печёшься о себе, Рубен?
– Это вы переживаете за меня, Коммандер, в противном случае вы давно убили бы меня ещё в Тамаранге после того, как я перебил дюжины ваших солдат.
С его чешуйчатой татуировкой, в слабом отражении света походных костров, командующий смахивал на змею, рассматривающую пищу.
– Оказывается, быть ключевым игроком опасно не только на поле Джа-Ла, – наконец он поднялся от Ричарда. – Я приставлю охрану. Только имей в виду, много людей не считает, что вы так уж хороши после того, как вы потерпели неудачу в одной из наших игр.
Они проиграли ту игру, потому что Ричард пытался защитить одного из его игроков, пленника по имени Йорк, сразу после того, как команда противника сломала ему ногу в яростной атаке.
Он был стоящим и хорошим игроком, именно поэтому стал объектом нападения. Правила дозволяли подобные вещи в способах ведения игры Джа-Ла в Ордене.