Пролог
Вид массивного бледнокожего эльфа мог вогнать в дрожь кого угодно – не каждый способен сохранить спокойствие, встретившись с таким существом на узкой дорожке. Одни резкие черты лица чего стоили! Но сейчас в этом создании не было ничего угрожающего – эльф понуро сидел на слишком низком для его большого тела стульчике, свесив ладони между колен, а черты лица его были скрыты от посторонних глаз чем-то вроде маски. Для всех это был молодой мужчина, правда не такой утонченно-красивый, как большинство его ровесников.
– П-прошу вас, хозяин, – с трудом выговорил он, осторожно подбирая слова, – отпустите меня!
Тот, к кому обращался мужчина, – тоже эльф, солидный возраст которого выдавали усталые морщинки вокруг глаз, – усмехнулся и развел руками:
– Иди! Не держу!
– Вы п-прекрасно знаете, что я не могу уйти! – Сидящий вскинул голову. Злость вспыхнула в глубине его красных глаз.
– Тогда к чему весь этот разговор? – Хозяин снова отвернулся к окну, посмотрел на раскинувшийся внизу парк.
– П-просто я хочу…
– У тебя есть куда пойти? – перебил его пожилой эльф. – Есть те, кто тебя ждут? Помнят? Есть кто-то в мире, кто рад тебя видеть? Ты хотя бы представляешь, чем будешь заниматься и где жить? У тебя вообще есть хоть что-то свое? Что-то, чего не дал тебе я?
Взгляд, который сидевший бросил из-под ресниц на своего собеседника, трудно было назвать дружелюбным. Счастье стоявшего у окна, что в этот момент он оказался к собеседнику спиной. Одна рука молодого поползла к поясу, где висел кинжал в серебряных ножнах.
– Это оружие не причинит мне вреда, – спокойно, не отводя взгляда от парка, промолвил пожилой эльф. – Оно тоже принадлежит мне…
Вспыхнув, его собеседник вскочил. И без того бледное лицо совсем побелело и перекосилось от ярости.
– В т-таком случае, – слегка заикаясь, выдавил он, – за-забирайте все с-свое!
Распустив пояс, на котором висела перевязь с кинжалом, молодой швырнул его на пол и с такой яростью рванул многочисленные серебряные застежки на колете, что некоторые оторвались и покатились по полу.
Пожилой эльф обернулся на треск и быстро шагнул, ловя молодого за руки. Несмотря на преклонный возраст, сила у него еще была. Крепко схватил взбешенного собеседника за запястья, пытаясь остановить.
– Погоди, погоди, Фро, – заговорил он голосом доброго дядюшки, увещевающего беспутного племянника, – я же не знал, что для тебя это так серьезно!
Некоторое время они боролись – Фро пытался освободить запястья, а его собеседник прочно удерживал его кисти на равном расстоянии и от наполовину расстегнутого колета, и от своего горла. Жуткое существо, скрывающееся под маской эльфа, могло одним ударом проломить каменную стену, но почему-то у него не хватало сил для того, чтобы одолеть своего противника. Постепенно рывки стали слабеть.
– Вот так, успокойся. – Слегка встряхнув его, старший эльф заставил Фро сесть обратно. – И запомни – твои вспышки гнева ни к чему не приведут. Ты добьешься разве того, что ухудшишь свое положение. Не забывай, кто ты!
Фро проворчал что-то вроде: «Я этого и так не забываю», но его замечание осталось без ответа.
– Впрочем, у тебя есть шанс исполнить свое желание и обрести столь нужную тебе свободу и… э-э… собственность! – с легкой усмешкой произнес старший, отступая на шаг. – Ты должен сделать кое-что еще… Это последнее задание! – воскликнул он, заметив, с каким выражением лица вскинул на него глаза Фро. – Потом получишь заслуженную награду…
Эльф сделал паузу и погладил висящий на боку кошелек. Его собеседник взглядом хищной птицы проследил за этим жестом.
– Свою жизнь…
Оставшись один, старший опять отвернулся к окну и стал смотреть на парк. Нет, в сказанных словах не было ни слова лжи – если дело выгорит, в результате он получит то, что стоит всех потраченных усилий. И тогда действительно можно будет избавиться от слуги тем или иным способом.
Глава 1
Вопреки расхожему мнению далеко не все эльфы наделены от природы музыкальным слухом и нежным голосом, и Лаотор был живым подтверждением этого. Голос его, негромкий, ровный, не предназначался для пения – в нем не было глубины и силы. Подпевать в хоре – еще куда ни шло, но петь серенады под окном предмета своей страсти таким голосом точно не рекомендуется. Дева, конечно, не заткнет уши с мученическим выражением лица, но и внимания на раздающиеся снаружи звуки тоже не обратит.
Но старый учитель музыки знал свое дело. Уже который месяц он занимался с единственным учеником, забросив все прочие дела, и утверждал, что с некоторых пор кое-что начало получаться.
Они сидели в парке на скамейке в окружении раскидистых кустов усыпанной зреющими плодами калины, и учитель смотрел, как его ученик старательно берет аккорды на лютне.
– Вот этим пальцем извольте прижать струну сильнее, – увещевал он. – Чувствуете, что звук становится другим?
Лаотор нажал на деку изо всех сил, ударил медиатором по струнам и поднял на учителя взгляд:
– Так?
Пожилой эльф с длинными, чуть ли не до пояса, распущенными волосами, в мешковатой тунике свободного покроя (будучи артистом, он мог позволить себе выглядеть экстравагантно) пожал плечами:
– А сами-то вы чувствуете, мой лорд?
– Ну… – Лаотор напрягся. Для него в этих звуках не было разницы.
– Ничего, – пожилой учитель улыбнулся, – будем пробовать, пока не получится!
Лаотор застонал. Он действительно хотел научиться играть на лютне, но искренне не понимал, чего еще надо учителю. Ведь три основных аккорда уже усвоил, даже не три, а целых семь! И мог сыграть несколько мелодий. Надо было лишь выучить наизусть десяток самых распространенных и модных любовных песен и баллад, а не заниматься который день подряд одним и тем же звуком, доводя его до совершенства!
За бренчанием лютни они не услышали негромкие плавные шаги и даже вздрогнули, когда неслышно подошедший эльф с улыбкой произнес:
– Ах, вот вы где!
– Отец! – Лаотор вскочил, откладывая надоевший инструмент. Учитель тоже поднялся, отвешивая изящный, словно танцевальное па, поклон. Длинные волосы его мазнули по гравийной дорожке.
– Я шел на звуки музыки, – пояснил отец Лаотора. – Ну, мастер Неар, каковы успехи моего сына?
Лютнист вздохнул и почтительно произнес.
– Юноша делает успехи, высокий лорд Лоредар. Мы разучивали новый аккорд…
– Вот как? – Лорд уселся на оставленную скамью, положил ногу на ногу и обхватил колено пальцами. – Сыграйте мне что-нибудь, а я послушаю!
Взгляд, которым обменялись учитель и ученик, можно было истолковать как угодно, только не как радость от возможности блеснуть своими талантами. Все-таки, не желая спорить с родителем, Лаотор поудобнее взял лютню, примерился, устанавливая пальцы на грифе, и ударил по струнам.
Лицо мастера Неара окаменело. Его ученик правильно ставил пальцы, пытаясь прижать струны к грифу, но вот соразмерить силу и глубину звука ему не было дано – вместо нужных аккордов получались какие-то хрипы, почти не имеющие ничего общего с положенным. Он просто не слышал, где фальшивит, убежденный в том, что играет правильно. Проще говоря, его правая рука не знала о том, чем занята левая. Это хорошо в бою с двумя и более противниками, когда в одной руке – меч, а в другой – кривая сабля, но никак не при игре на лютне.
Все-таки Лаотор доиграл, а оба старших эльфа дослушали до конца нехитрую мелодию, одну из немногих, которые юноша выучил в числе первых.
– На сегодня достаточно, – решительно оборвал лорд Лоредар, вставая и небрежным жестом расправляя складки своего одеяния. – Я шел за тобой, сын мой. Прощайся со своим учителем и живо переодеваться – нас ждет лорд Наместник!
Радостное выражение на лице его сына вряд ли можно было списать только на облегчение от завершившегося урока.
Леди Каллирель уже долгое время пребывала в тоскливо-отрешенном состоянии духа, и во дворце Наместника с каждым днем все больше крепли слухи, что наследница Наместника больна. Когда-то, тридцать пять лет назад, когда юная девушка с испуганными глазами появилась тут, все были уверены, что ее ждет долгая и счастливая жизнь. Но леди наследница стала чахнуть на глазах. Она могла сутки напролет не выходить из своих покоев, отказывалась от самых изысканных яств, не пользовалась украшениями и косметикой, даже не смотрела в сторону роскошных нарядов, мимо ушей пропускала обращенные к ней слова, вздрагивала от страха, если кто-то подходил к ней с вопросом. Даже сопровождавший ее на Архипелаг личный врач, человек по имени Дар, долгое время не мог распознать симптомы болезни, ибо люди ею не болеют. Считается, что от нее нет лекарства, и заболевший рано или поздно умирает, несмотря на самый лучший уход.
Но Дар-целитель как-то сумел остановить болезнь, дав девушке цель в жизни и избавив ее от страхов. Результатом стало рождение ребенка – сына леди Каллирель и ее лечащего врача, полукровки, унаследовавшего от своего отца кроме темного цвета волос и глаз еще и способности к целительной магии.
Испугавшись мести лорда Наместника, Дар-целитель бежал с Радужного Архипелага и несколько лет скрывался, твердо убежденный в том, что за такое обращение с пациенткой его по голове не погладят. Наместник Калливар в самом деле какое-то время пребывал в гневе, рвал и метал, грозился растереть не оправдавшего доверия врача в порошок. Но вид хорошеющей на глазах, выздоровевшей дочери и, самое главное, крепенького и весьма энергичного внука полностью изменил его мнение. Он пустился на поиски врача, дабы женить его на своей дочери и обеспечить леди наследнице нормальную семью.
Однако вскоре выяснилось, что опоздал – перебравшийся в земли людей Дар-целитель успел встретить там человеческую девушку и женился на ней, наотрез отказавшись расторгать брак и становиться мужем леди Каллирель. Наместник попытался воздействовать на него с помощью магии – безрезультатно. Его собственный племянник, Карадор, сын его рано умершего старшего брата, восстал против дяди и помог Дару-целителю бежать.
Наместник и его дочь вернулись на Радужный Архипелаг ни с чем. Очень скоро леди Каллирель вышла замуж за одного из советников своего отца и через положенный природой срок родила ему дочь.
Разразившаяся несколько лет спустя война с орками за Золотую Ветвь (вернее, новый виток в долгом противостоянии) нарушила ее семейное счастье. Когда армии орков подступили к границам Аметистового Острова и вторглись на его территорию, супруг леди Каллирель собрал ополчение и ринулся на врага. Но его лошадь получила арбалетный болт в шею и была убита еще на полпути до вставших стеной пеших темноволосых воинов. Она упала, рыцарь рухнул с коня и при падении сломал себе шею, так и не успев поучаствовать в боях.
Поскольку со дня заключения брака именно погибший считался наследником Наместника, лорд Карадор отказался возглавить второе ополчение, заявил, что не станет губить эльфов в бессмысленной войне и готов присягнуть на верность императору орков, если это спасет многие невинные жизни. Не иначе Карадор сказал так в надежде, что орк именно ему вручит венец Наместников, благодаря за верность, но Наместник Калливар решил иначе. Он в срочном порядке выслал племянника с Острова, приказав попутно доставить в земли людей и внука Келлегора – дабы тот отныне воспитывался и рос в безопасности под присмотром своего отца-человека, который был главным придворным врачом королевской династии Великой Паннории.
Война не тронула Аметистовый Остров, вернее, прошлась по самому его краю, так что большинство замков и поместий остались целыми и невредимыми. Количество убитых, раненых и взятых в плен не шло ни в какое сравнение с числом пострадавших на Коралловом Острове, где, по самым скромным подсчетам, погиб или попал в плен каждый третий. После того как сам Наместник Наринар Янтарный, старейший в Совете Наместников эльф, присягнул на верность императору Хауку Первому, остальные его коллеги были просто вынуждены сделать то же самое. Одни, как лорды Шандиар Изумрудный и Эльдар Нефритовый, сделали это добровольно, другие – под давлением обстоятельств. Нашлись и такие, кому было просто все равно.
Леди Каллирель относилась к числу последних. По закону, принятому еще во времена великих королей древности, женщина сама не могла наследовать власть, но приносила ее в качестве приданого своему супругу. Короче говоря, брак с наследницей делал и ее мужа наследником, что вело к смене правящей династии. Лишь недавно этот закон был изменен императором Хауком – после случившегося некоторое время назад мятежа. Тогда несколько лордов и леди Наместников объединились и решили свергнуть императора-орка, посадив вместо него дальнего родственника древних королей. Случайность помешала заговорщикам довести дело до конца – заговор был раскрыт. Стоявший за ним Орден Видящих ликвидировали, а группа заговорщиков распалась. Лорд Эльгидар Нефритовый был убит, погибла леди Свирель Коралловая, добивавшаяся заодно и пересмотра порядка наследования на своем Острове, а лорд Отрандир Обсидиановый испугался последствий и сам сдался на милость императора, заодно раскрыв всю подноготную заговора и выдав остальных его участников.
Император Хаук поступил достаточно милосердно – он всего-навсего лишил лорда Отрандира звания Наместника, утвердив в должности Наместницы его дочь, леди Отрирель Обсидиановую. По закону девушка должна была принести венец Наместников своему новому мужу, но леди Отрирель заявила, что не станет связывать себя узами брака никогда и ни с кем. От своего первого супруга, лорда Эльгидара, она понесла ребенка и после рождения сына объявила наследником именно его, став при этом полноправной Наместницей.
Леди Каллирель могла бы поступить точно так же – добиться, чтобы после отца Наместницей объявили именно ее, – но не хотела. Ибо, во-первых, у нее не было рожденного в законном браке сына, а в отличие от снежных эльфов у их южных сородичей дочь дочери не являлась наследницей. А во-вторых, где-то еще жил и здравствовал кузен леди Каллирель – лорд Карадор по прозвищу Шутник. Еще с детства юноша выказал неугомонный живой нрав, прославился как любитель шуток и розыгрышей. Некоторые даже вздохнули свободно, когда Наместник Калливар выслал племянника с Острова, запретив ему появляться на территории Радужного Архипелага. Кроме того, Каллирель сама не хотела что-либо предпринимать. Она просто плыла по течению жизни, все больше уходя в себя. Лишь маленькая дочь, требовавшая внимания и материнской заботы, как-то удерживала ее в сознании, но всем и каждому уже было ясно – болезнь прогрессирует и скоро одержит победу.
Большую часть времени леди Каллирель сидела сложа руки то у окна в своих покоях, то на скамейке в парке, рассеянно слушала болтовню девушек, шутки пажей, чтиц-декламаторш или музыкантов. Она не танцевала, отказывая приглашавшим ее лордам, не пела, не играла в фанты, почти не занималась рукоделием или составлением букетов. Все, на что ее хватало, – это проявление слабого интереса, когда к ней с каким-то вопросом обращалась дочь.
Сейчас девочка бегала по большой поляне между круглыми клумбами за пестрыми бабочками, смеясь так звонко, что три пажа и еще одна девчушка не могли ее перекричать. Мать второй девочки и несколько девушек присматривали за детьми, а леди Каллирель сидела в одиночестве, следя за дочерью взглядом. Не то чтобы она боялась, что девочка споткнется, просто это уже стало привычкой.
Эльфийка не услышала осторожных шагов и даже вздрогнула от звуков голоса:
– Рад видеть вас, леди Каллирель!
– Да, – помолчав, промолвила она. – Да…
Какое-то время ее собеседник переминался с ноги на ногу, ожидая, пока на него обратят внимание.
– Сегодня чудесная погода, – попытался он найти тему для разговора.
– Да, – тем же тоном отозвалась леди.
– Ваша дочь – настоящая красавица! – предпринял собеседник вторую попытку завязать разговор. – И так похожа на вас…
– Да, – послышалось в ответ.
– Миледи, – помолчав, тихо воскликнул гость, – вы не рады меня видеть?
– Нет, – ровным голосом отозвалась она, не отрывая взгляда от бегающей туда-сюда дочки.
Ее собеседник испустил тяжкий вздох, но остался стоять на месте, рассматривая профиль леди Каллирель.
Бабочка наконец была поймана, и девчушка со всех ног бросилась к матери, чтобы показать пленницу.
– Мама, мама, ты только посмотри! – издалека закричала она, неся насекомое в сложенных лодочкой ладошках. – Какая красавица!
Лицо леди Каллирель оживилось, она подалась вперед, навстречу ребенку.
– Это действительно прекрасно, моя милая, – произнесла она наигранно-веселым тоном, глядя на дочь. – Какие крылышки…
Девочка остановилась перед матерью, гордо демонстрируя свой трофей. Бабочка скреблась в ее ладошках, стремилась вылезти на волю.
– Мама, а давай она будет жить у нас? Я назову ее Красоткой! Правда, здорово?
– Нет, моя милая, – леди Каллирель погладила дочь по голове, – ей у нас будет скучно. Давай ее отпустим?
– Она полетит к своим деткам, маленьким бабочатам? – прозорливо предположил ребенок. – Они без нее будут плакать?
– Да, милая. Деткам будет плохо без мамы. – Склонив голову набок, леди Каллирель внимательно смотрела на дочь.
– Тогда лети! – Та раскрыла руки, перепачканные пыльцой, и бабочка сорвалась в воздух. – Лети к своим малышам! Скорее! А то они там одни…
– Ах ты, моя умница! – Леди Каллирель обняла дочь, прижала ее к себе. Девочка, вывернув шею, попыталась отыскать бабочку глазами.
– Мама, она не летит к своим деткам! – воскликнул наблюдательный ребенок. – Почему?
– Наверное, ей сначала надо принести им покушать… ты есть не хочешь?
– Не-а, – помотала головой девочка.
– Нет так нет, – вздохнула Каллирель.
– Но миледи, детям пора обедать! – всплеснула руками придворная дама.
– Хорошо, – кивнула молодая женщина. – Тогда отведите детей в столовую!
– Да, госпожа.
Подозвав к остальным свою дочь и трех пажей, придворная дама поспешила к замку. Половина девушек последовала за ними, но некоторые остались.
– А вы не хотите обедать? – поинтересовалась одна из фрейлин.
– Нет. – Проводив взглядом дочь, леди Каллирель опять сложила руки на коленях, глядя прямо перед собой. Ее собеседник неуверенно топтался рядом.
Эту сцену наблюдал из окна своего кабинета лорд Наместник Калливар Аметистовый.
Свою единственную дочь Наместник любил слепой отцовской любовью, прощая Каллирель многие недостатки и не желая замечать то, что другим бросалось в глаза. В свое время он сильно переживал потерю ее матери, которая во время одной из локальных войн с орками решила навестить супруга в армии, чтобы сообщить о наступлении долгожданной беременности. Уже на обратном пути леди Наместница попала к оркам в плен и была продана куда-то в земли людей. Наместник Калливар рвал и метал, предпринимал отчаянные попытки найти жену. Отец как раз в то время и передал ему бразды правления, поскольку того внезапно свалила болезнь. Прежний Наместник, действительно угасший буквально на глазах, говорил о каком-то проклятии, тяготеющем надо всех их родом. В самом деле, семью буквально преследовали несчастья. Сначала у его собственного отца погибли в один день сестра, маленькая дочь и племянник, а сын-наследник чудом остался в живых, потом он сам пережил двух жен, умерших при родах, в один страшный день трагически погиб его старший сын, затем жены и ребенка лишился младший…
Калливар тогда волей-неволей прислушался к словам родителя, но выбросил все тревожные мысли из головы, когда получил назад свою дочь, Каллирель. И был практически счастлив…
До недавнего времени.
Овдовев, Каллирель начала чахнуть. Она постепенно уходила в себя, никак не реагировала на попытки ее расшевелить. В отчаянии Наместник принял решение, которое долгое время гнал от себя, – написал в Паннорию к своему несостоявшемуся зятю, Дару-целителю, чтобы тот приехал и помог ему спасти дочь – ведь у них был общий ребенок. Несмотря на то что в пересчете на человеческие годы Келлегору было тридцать три, по эльфийским меркам он оставался совсем ребенком. И выглядел как подросток не старше пятнадцати лет – сказалось влияние отца-человека, ибо полукровки взрослеют раньше своих чистокровных братьев-сестер.
Однако на письмо, написанное почти полгода назад, до сих пор не было ответа. А сегодня утром доставили пакет, при одном взгляде на который у Наместника испортилось настроение.
Послание было от самого императора Хаука.
«Настоящим приказываем Наместнику Калливару Аметистовому как можно скорее прибыть в Цитадель и представить нам своего наследника лорда Карадора Аметистового или же предъявить весомые доказательства его смерти. В этом случае император сам назначит нового наследника из числа ближайшей родни».
Вот так. Всего несколько слов, но какими тяжелыми они были!
Своего племянника лорд Калливар не то чтобы не любил – ревновал к памяти брата. Ведь долгое время сам Калливар и его жена не могли иметь детей, и сирота-племянник должен был стать наследником. Исчезновение жены, годы бесплодных поисков и, наконец, возвращение – но не желанного сына, а дочери – еще больше подточили характер Наместника. Власть уплывала от него в руки беспутного родственника.
Каким спасением мог бы стать брак Каллирель! Но Дар-целитель отказался брать в жены эльфийскую деву, а второе замужество принесло его дочери лишь раннее вдовство и опять-таки дочь, которая никак не могла стать наследницей. Эх, если бы Келлегор не был полукровкой, да еще с магическими способностями! Правда, после разгрома Ордена Видящих отношение к мужчинам, наделенным волшебной силой, стало меняться, но все равно большинство эльфов пока глядели на магов с предубеждением. Лорд Калливар консультировался с Хозяйкой Аметистового Острова – одной из немногих Видящих, после роспуска Ордена оставшихся на своих постах, – и она сказала, что целительная магия относилась к магии Жизни-Смерти, то есть к ордену Йови-Тало, а там рядом стоит некромантия… В общем, Совет Наместников никогда не проголосует за то, чтобы с ними вместе заседал некромант. Правда, после недавнего случая, когда император своей волей поставил Наместником на Коралловом Острове незнатного эльфа, оказавшегося бывшим любовником покойной леди Наместницы и настоящим отцом ее ребенка, стало ясно, что Совет теперь ничего не решает.
Лорд Калливар посмотрел в окно. Каллирель все сидела на скамейке, сложив руки на коленях, и явно не слушала, что ей пытается рассказывать топчущийся рядом молодой эльф. Лаотора лорд Калливар прекрасно знал – уже не первый раз он оказывал его дочери знаки внимания. Подходящая партия для нового замужества! Но беда в том, что Каллирель никак не реагировала на попытки расшевелить ее. А сам отец слишком любил дочь, чтобы тащить под венец силой.
Негромко скрипнула дверь. Не оборачиваясь, лорд угадал вошедшего – весьма и весьма немногие имели право входить в его рабочий кабинет, не постучавшись и не беспокоя слуг предварительным докладом о своей персоне. Тем более что маячивший внизу Лаотор как бы предупредил о его визите заранее.
– Доброго вам дня, великолепный лорд Наместник! – несколько церемонно промолвил вошедший.
– И вам тоже, высокий лорд Лоредар, – кивнул тот, поднимаясь с места. – Чем обязан вашему визиту?
– А разве недостаточно моего желания помогать в управлении Островом? Кроме того, кто даст вам советы в решении проблем?
Лорд Лоредар являлся одним из советников прежнего Наместника и остался на своем посту, когда венец получил сам Калливар. Он был одним из старейших эльфов в поместье. Про него ходили слухи, что его отец состоял в каком-то из старых магических орденов. Якобы даже успел получить звание адепта[1]прежде, чем по приказу короля Торандира Последнего все ордены, кроме Ордена Видящих, прекратили свое существование. Так это было или нет, но дочь лорда Лоредара действительно стала Видящей, а всем известно, что магические способности часто передаются по наследству. Впрочем, ни за самим советником, ни за его сыном никаких особых способностей не замечалось.
– Увы, – Наместник бросил взгляд в окно, – есть одна проблема, помочь в решении которой вы не в состоянии.
Советник подошел и тоже посмотрел вниз. Сын советника и дочь Наместника стояли рядом. Молодая женщина поднялась со скамеечки, но даже отсюда было видно, что ей скучно и хочется уйти, и лишь равнодушие и апатия не дают сделать решительный шаг.
– Леди наследница… мой сын не оставляет попыток добиться ее расположения…
– Увы, никто не может добиться от нее ничего, – вздохнул отец. – Я испробовал все средства.
– Успокойтесь, милорд. Надежда есть. Ваша дочь пока не потеряла полностью интереса к жизни. Обязательно найдется что-то, что разбудит ее!
Наместник Калливар вздрогнул. Финал болезни всегда был один и тот же – заболевший эльф однажды засыпал и больше не просыпался. Иногда последний сон настигал его где-нибудь вдалеке от дома, не в своей постели. Бывало также, что некоторые в такие минуты нарочно уходили подальше, забивались в такие закоулки, куда при нормальной жизни даже не посмотрели бы. Тело его отца, например, обнаружили только на двенадцатые сутки, совершенно случайно, в заброшенной часовне, куда никто не заходил уже много лет. Собственно, покойный Наместник был единственным, кто ее посещал. И после смерти отца под старые своды тоже практически никто не заглядывал.
– Я бы все отдал ради того, чтобы моя девочка очнулась, – прошептал лорд Калливар.
Взгляд его невольно упал на пергамент, подписанный лично императором. Советник Лоредар проследил за взглядом:
– Что это?
– Послание. Доставили буквально несколько часов назад, лорд.
Испросив взглядом разрешения, лорд Лоредар пробежал глазами пергамент.
– Я видеть его не могу, – промолвил Наместник, имея в виду племянника. – Он трус и предатель родины! И если я после всего, что он сделал, соглашусь на…
– То признаете, что прав был он, – понимающе кивнул советник. – Вы этого не хотите!
– Читаете мои мысли, советник, – вздохнул лорд Калливар. – Но проблема в том, что я все равно должен предъявить наследника! Должен хотя бы потому, что у меня его нет!
– У вас есть дочь. – Лорд Лоредар кивнул на окно. – Она ваша наследница. Ее супруг…
– Я не буду принуждать Каллирель, – упрямо покачал головой отец. – А она сама…
Лорд помолчал, пытаясь сдержать свои чувства.
– Что мне делать, советник?
Лоредар был старше Каллиреля, хотя для постороннего, тем более человеческого глаза они казались ровесниками. И сейчас старший эльф осторожно коснулся локтя младшего:
– Разрешите дать вам совет, Наместник? Выдайте вашу дочь замуж за моего сына…
– Каллирель никогда не согласится, – покачал головой тот. – Я уже сказал, что не буду принуждать дочь к браку…
– Но если Карадора не станет, вам придется это сделать – или смириться с выбором императора, когда тот назначит нового Наместника. Вспомните, как он распорядился судьбой Кораллового Острова! Вы хотите повторения прецедента?
Наместника Аметистового передернуло: не так давно, буквально пару лет назад, император Хаук весьма радикально решил подобный вопрос. Традиция предписывала устраивать открытые турниры в случае, если не остается прямых наследников власти, но император весьма ловко обошел этот вопрос. В результате венец Наместников получил бывший гладиатор, представитель одного из простых родов откуда-то с окраины Острова.
– Что значит «если не станет Карадора»? – поинтересовался лорд Калливар.
– Если я правильно понял письмо, – советник взмахнул пергаментом, – вам предписывают либо предъявить императору вашего племянника, либо предоставить доказательства его смерти. Я спрашиваю: что будет, если вы получите доказательства смерти Карадора Шутника? Вы отдадите свою дочь замуж за моего сына?
Взгляд, которым Наместник наградил своего советника, был красноречивее всяких слов.
– Конечно, никто не снимает венца с вас, великолепный лорд, – улыбнулся тот. – И вы всегда сможете издать указ, гласящий, что вашим преемником станет не мой сын, а ваш внук, рожденный Каллирель.
– Вы предлагаете мне убить моего племянника? – помолчав, промолвил лорд Калливар.
– Никто не говорит об убийстве! Просто у меня на примете есть кое-кто, кто сможет раздобыть доказательства его смерти, – тонко улыбнулся советник. – Согласитесь, это звучит более… приемлемо!
Лорд Калливар опять посмотрел в окно. Каллирель все стояла на краю лужайки, явно не зная, что делать. Она даже не вздрогнула, когда Лаотор сделал шаг и робко взял ее безвольно опущенную руку. Безучастная ко всему молодая женщина никак не отреагировала на то, что он стал нежно целовать ее пальцы.
– Хорошо, – внезапно решился Наместник. – Добудьте мне доказательства смерти Карадора – и мы поговорим о свадьбе!
Печальное лицо сына не укрылось от внимания отца, и лорд Лоредар осторожно поинтересовался:
– Что случилось? Тебе не удалось поговорить с леди Каллирель?
– Удалось, но, – вздохнул тот, невольно бросив взгляд через плечо, – она опять осталась равнодушна к моим словам!
– Ничего, сын мой! Скоро все изменится!
– Вы уверены, отец?
– Более чем! Надеюсь, не пройдет и года, как она станет твоей невестой, а потом и женой!
– Лорд Калливар дал согласие на наш брак? – Юноша так и подпрыгнул в седле.
– Тш-ш, – его отец предостерегающе взмахнул рукой, – не кричи так громко, иначе спугнешь удачу!
Оба невольно оглянулись по сторонам.
До замка советника было не так уж далеко, но по традиции знатные эльфы почти не ходили пешком в гости. Тем более что большая часть поместья-столицы Аметистового Острова представляла собой запущенный парк. Вековые деревья смыкали кроны над густыми зарослями кустарника и молодой поросли. Лишь кое-где садовники следили за тем, чтобы не зарастали аллеи, и сухостой не слишком загораживал посыпанные цветным гравием тропинки. Если бы не редкие поляны, на которых были разбиты клумбы, не аллеи и не эти дорожки, легко можно было бы поверить, что вы оказались в настоящем диком лесу. Кроме того, время от времени среди деревьев попадались беседки и небольшие павильончики, а на полянах стояли статуи.
Отец и сын ехали по гравийной дорожке, пролегавшей по липовой аллее. Липы только начали цвести, и медовый запах пока еще не дурманил головы.
В конце дорожка раздваивалась – одна ее половина уходила в лес, а другая ныряла в продолжение аллеи, где вперемешку с липами стояли тополя. На перекрестке виднелась статуя – совершенно нагая молодая девушка с распущенными волосами, почти ребенок, закрывала лицо руками, явно стесняясь своей наготы. Поза была передана настолько живо, что всякий невольно задерживал на ней взгляд, гадая, что же послужило источником вдохновения для давно почившего скульптора.
– Отец, – помолчав, поинтересовался Лаотор, – вы в самом деле договорились о… мм… ну, о нас с Каллирель?
– Да, – кивнул советник. – А что тебя смущает?
Как раз в этот момент они подъехали к перекрестку, и оба невольно бросили взгляд на тропинку, сворачивающую в лес. Было видно, что тропа ведет к строению, сложенному из темных камней. Дорожка была заброшена и медленно зарастала травой и кустарником. Последний раз ею явно пользовались очень давно.
– Боишься не справиться? – Отец проследил за взглядом сына.
– Опасаюсь, – уклончиво ответил тот.
– На этот счет не беспокойся. Я все сделаю за тебя!
Лаотор отвернулся, пришпорил коня и галопом поскакал по аллее прочь. Советник чуть задержался, бросил последний взгляд на заброшенную часовню, где много лет назад уснул вечным сном прежний Наместник Аметистовый. Весьма немногие знали, что лорд Каллимир не просто так зашел сюда в свой последний час.
Карадор присел на край крыши, свесил одну ногу вниз. Посидел немного, глядя на уснувший город и дыша прохладным ночным воздухом, потом полез в кошелек на поясе. Вынул палочку контрабандного геронтийского табака, тщательно откусил кончик и только было собрался высечь искру, как до его острого слуха донеслось отдаленное громыхание приближающихся шагов. Кто-то шел к нему по крыше, ступая с осторожностью человека, не так хорошо, как эльфы, видящего в темноте. Но за несколько секунд до того, как слабый отсвет факела озарил его спину, эльф спокойно обернулся, посмотрев на приближающегося молодого человека.
– Привет, – сказал он, когда тот остановился в двух шагах от края. – Ты что тут делаешь?
– А ты? – Молодой человек поискал глазами, куда воткнуть факел, но не нашел и присел на крышу, держа его в руке.
– Отдыхаю. – Карадор протянул сигару к факелу, зажег и затянулся.
– Я тоже… отдыхаю. – Молодой человек посмотрел вниз. На дворцовой стене горели огни – туда-сюда прохаживалась ночная стража. – Слушай, дай затянуться!
– Курить – здоровью вредить! – наставительно промолвил Карадор, но тлеющую с одного конца палочку все-таки подал. Его собеседник жадно вдохнул дым и закашлялся. – Что я говорил?
– Ты же куришь! – с некоторой долей обиды, прокашлявшись, возразил молодой человек.
– Ну, так я и не человек! А с вами, людьми, поведешься – и не того наберешься!
Какое-то время они молча курили одну сигару на двоих, передавая ее из рук в руки.
– А ты чего домой не идешь? – Молодой человек указал на силуэт эльфийского посольства. Острые шпили слабо светились в ночной темноте серебристо-голубым светом.
– Да ну, – отмахнулся Карадор. – Поздно уже. Да и завтра с утра пораньше все равно нужно было сюда возвращаться…
– Да уж!
При воспоминании о том, что предстоит завтра, лицо молодого человека помрачнело. Он прикусил губу, невольно сжал кулаки. Карадор боковым зрением заметил, как изменилось лицо собеседника, понимающе похлопал его по руке:
– Не бери в голову. Подумаешь – женитьба!
– Тебе легко говорить! – фыркнул тот. – Тебя никто не заставляет…
– Как раз меня-то и заставляют, – вздохнул Карадор. – Как думаешь, почему я ночую то во дворце, то в Тайной службе? У меня там, – он ткнул сигарой в сторону шпилей посольства, – восемь незамужних эльфиек. Из них пятеро – старше меня! Все восемь вбили себе в голову, что раз я не женат, то просто обязан хотеть создать семью.