Глава 1
ВСЕ ИНТЕРЕСНОЕ СЛУЧАЕТСЯ В ЗООПАРКЕ
На самой верхней ветке самого дальнего дерева в самом конце вольера сидела красноглазая ворона, погруженная в темные, мрачные думы. Если бы ее думы могли стать реальностью, то земля сейчас была бы охвачена огнем, а железные решетки и стальная сетка, удерживавшие пленницу, плавились в нем. Если бы ее мысли обрели воплощение, то прожгли бы дыру в самом воздухе и открыли проход в иной мир – в мир, которому ворона принадлежала и куда отчаянно желала вернуться. Однако мечты оставались мечтами и годились лишь на то, чтобы убить время, поэтому с каждым прошедшим днем плена мысли ее становились все мрачнее.
Этой вороной была Ночная Мгла, ведьма из Бездонной Пропасти. Больше пяти лет она провела в своем нынешнем облике, отрезанная от Заземелья.
Каждый день заточенная в клетке ведьма вспоминала о родном мире. Она сидела на этой ветке, в стороне от других птиц, обделенных даром критического мышления и способных находить покой и даже счастье в своем жалком положении. Но Ночная Мгла не видела ни того ни другого – лишь горькие воспоминания о том, что было и чего, возможно, уже никогда не будет. О ее потерянном мире. Ее украденной жизни. Ее истинной сущности. Обо всем, что принадлежало ведьме до того, как она попыталась использовать дочь короля и королевы в своих целях.
Мистая Холидей, принцесса Заземелья, дитя трех миров… Ее родители не знали ничего о том, что ей нужно или кем она может стать. Их заботило только одно: уберечь свою дочь от судьбы, которая привела бы ее прямиком в руки ведьмы.
Это имя, то и дело мелькавшее в вихре беззвучных мыслей, кислотой разъедало сознание ведьмы, подпитывая ее ярость и ненависть. Эти чувства по-прежнему кипели, не теряя своей силы, и Ночная Мгла была уверена, что так будет до тех пор, пока Мистая не окажется вновь в ее власти – или не умрет. Ворона могла просидеть в этой клетке тысячу лет и не обрести свой истинный облик. Однако даже время не способно принести мир в ее душу.
В воспаленном разуме ведьмы мелькали события прошлого – дни, когда все было по-другому, и тот час, когда все внезапно оборвалось и ее жизнь превратилась в кошмар. Дитя – сломленное, побежденное, преданное своей наставнице по черной магии – принадлежало ей. А потом все пошло не так. Обстоятельства, которые Ночная Мгла не могла контролировать, сложились так, что девчонка выступила против нее. Ведьма пыталась заставить Мистаю осознать свое предназначение, но не преуспела в этом. Вмешались родители принцессы и их друзья. Тогда Ночная Мгла применила могущественную магию, которая почему-то обратилась против нее самой. Вместо того чтобы за непослушание и неповиновение обречь девочку на изгнание в незнакомый мир, ведьма оказалась в нем сама, приняв привычный облик вороны.
Ночная Мгла не оставляла попыток понять, что именно пошло не так, но даже спустя столько лет не преуспела в этом.
Другие птицы держались поодаль от вороны с красными глазами. Они чувствовали, что это иное создание, отличное от них, опасное, которого нужно бояться. Птицы не приближались к ней, предпочитая оставить ее в покое. Правда, то и дело одна из них совершала опрометчивый поступок, подлетев слишком близко, и тогда на ее примере остальные учились быть осторожнее. Смерть никогда не была легкой. Или быстрой. Поэтому другие птицы старались не повторять ошибок, приближаясь к вороне с красными глазами.
Ни на что большее Ночная Мгла, ведьма из Бездонной Пропасти, не могла рассчитывать – если, разумеется, ей не удастся вырваться на свободу.
Винс стоял у решетки вольера, наблюдая за странной птицей – как наблюдал и большую часть последних пяти лет, прошедших с момента ее странного, таинственного появления. Каждый день, закончив работу – разумеется, если не нужно было торопиться домой к семье, – он останавливался здесь, чтобы посмотреть на ворону. Винс и сам не смог бы объяснить почему. В Вудлендском зоопарке содержалось много экзотических и просто странных животных, некоторые были настолько редкими, что в естественной среде обитания не встречались. Ворона с красными глазами была одной из них. Орнитологи и эксперты в смежных областях науки с самого ее появления бьются над вопросом: является ли эта птица последней представительницей редкой породы, или же она лишь единичный случай отклонения от нормы? Но усилия их пока оставались тщетными. Винсу в общем-то было все равно. Птица заинтриговала его, и он с интересом наблюдал за ней.
Куда меньше смотрителю нравилось то, что ворона, казалось, тоже изучает его и в ее красных глазах застыло странное, напряженное выражение, которому Винс никак не мог подобрать определение. Он очень хотел бы узнать историю птицы, но, разумеется, этому желанию сбыться было не суждено. Вороны разговаривать не умеют – да и думать тоже, если уж на то пошло. Они лишь следуют зову врожденных инстинктов. Умеют выживать.
– И как ты сюда попала? – тихо спросил Винс, разумеется не обращаясь к птице, но зная, что она по-прежнему наблюдает за ним.
Ворона появилась в местном приюте для бездомных животных из ниоткуда. В один прекрасный момент просто материализовалась в клетке. Винс до сих пор гадал, как такое возможно. Клетка была надежно заперта, никаких дыр в сетке не обнаружилось, птицы не могли влететь или вылететь из нее. Но эта сумела. Каким-то образом.
После поступления вороны в зоопарк ученые неоднократно пытались ее поймать для более вдумчивого изучения. Лучше бы они подумали об этом до того, как ее выпустили в вольер. Ни одна попытка не увенчалась успехом. Птица словно знала об их намерениях наперед, с легкостью избегая нелепых ловушек и уворачиваясь от неуклюжих рук. Экспертам пришлось удовлетвориться изучением издалека. Наблюдением. Что они, собственно, и делали до тех пор, пока более важные и, главное, достижимые цели не привлекли их внимание. Если бы речь шла не о птице, а, например, крупном представителе семейства кошачьих или же деревьях-великанах, выросших в южноафриканских степях, эти примечательные образцы удостоились бы более тщательного изучения, подумал Винс. Нашлись бы и финансы, было бы обеспечено внимание общественности, – словом, интерес к поиску разгадки возрос бы многократно. Винс знал, как подобные вещи делаются в зоопарках. Образно выражаясь, как смазывают скрипучее пятое колесо.
Винс еще немного понаблюдал за вороной, восседавшей на самой верхней ветке, словно королева над подданными. С такой царственностью. Почти с презрением. Как будто эта птица знала, что во всем превосходит других.
Винс покачал головой. Птицы не способны так думать. Было глупо воображать обратное.
Он взглянул на часы. Пора отправляться домой. Жена и дети ждут его к ужину. К тому же сегодня будет игра, которую он очень хотел посмотреть. Винс зевнул и потянулся. Завтра его ждет еще один рабочий день.
Мужчина направлялся к стоянке, где утром оставил свою машину, когда что-то заставило его оглянуться. Ворона с красными глазами следила за ним, ловила взглядом каждое движение. Винс почувствовал себя очень неуютно и покачал головой. Ему не нравилось, когда кто-то так пристально смотрел на него – особенно птица. В этом было что-то пугающее. Ему почудилось, будто ворона выслеживает свою добычу. Казалось, она непременно отыщет его и убьет, если когда-нибудь окажется на воле.
Винс отвел взгляд от вороны с красными глазами и пошел дальше, ругая себя за дурацкие мысли. В конце концов, это всего лишь птица. Всего лишь птица.