Пролог
Лутион, расположенный на берегу Северного залива, никогда не спал. Особенно та его часть, которая прилегала к порту и носила название нижнего города. Конечно, здесь улицы не освещались магическими огнями, как на холмах, где предпочитали селиться честные и добропорядочные жители, но бурной ночной жизни это не мешало, скорее, наоборот, – способствовало. В липком непроглядном мраке переулков и глухих тупиков, безнадежно пропахших тухлым мясом и гнилыми водорослями, творились странные и жуткие дела, и только безумец рискнул бы появиться здесь в темное время суток без надлежащей охраны. Никто из обитателей нижнего Лутиона не знал, кому суждено увидеть утро следующего дня, а кому нет. В этом месте если не ты – то тебя. И так было заведено испокон веков.
Это было мое любимое место. Только здесь я мог расслабиться и стать собой. Пусть на крохотный промежуток времени, но скинуть маску вежливого наивного архивариуса. И доказать прежде всего самому себе, что я все-таки принадлежу к элите этого мира, а не к равнодушной серой массе обывателей, для которой миска наваристого супа на обед да жаркое на ужин является пределом мечтаний.
Я потянулся, разминая затекшие от долгого стояния на одном месте мышцы, и вновь прильнул к стене дома, сливаясь с окружающим мраком. Будем надеяться, в это самое лихое время суток никто не додумается окатить меня помоями с ног до головы. Жители нижнего города научены горьким опытом, что стоит ночью высунуть хоть нос через порог – не заметишь, как тьма поглотит тебя. И лишь рыбы в заливе отпразднуют твою кончину пышным пиршеством. Сейчас улицы этой части города не принадлежали мелкому отребью. Ночь – время охоты крупных хищников.
«Крупный хищник, – презрительно фыркнул невидимый собеседник. – Скажешь тоже. Шени, библиотечная ты крыса, уясни раз и навсегда: то, что ты убиваешь людей, не делает тебя равным богу. Учти, пока твое высокомерное заблуждение забавляет меня, но это не будет длиться вечно».
Я привычно промолчал. Вот и подало голос мое проклятье. Даже удивительно, что бог-отступник так долго хранил молчание, позволив мне насладиться краткими минутами отдыха от его бесконечных замечаний и насмешек. О небо, скорее бы избавиться от этого надоедливого собеседника! Кажется, теперь я готов голыми руками разорвать неведомого мальчишку, который осмелился навлечь на себя гнев моего постоянного спутника. Лишь бы освободиться от постоянного чужого присутствия в своих мыслях.
«Твое желание, возможно, скоро исполнится, – пробормотал бог-отступник. – Сдается мне, Рикки уже на полпути к Лутиону. Если уже не здесь».
Я чуть слышно прошипел ругательство. Повезло, ничего не скажешь. Неужели мне придется заниматься сразу двумя делами? Разыскивать дракона-палача, посланного убить моего хозяина, и выслеживать мальчишку, смерть которого должна освободить меня от проклятья? Да, ничего не скажешь, везет мне, как дважды повешенному.
Поднялся ветер, разгоняя тучи, плывущие с океана. В просвете низких грозовых облаков появилась полная луна. Призрачный тусклый свет залил узкие улочки города, и ночная мгла отступила, прячась в глубокие ямы на дороге и чернильные кляксы теней от домов. Стена окружающей меня тьмы стала осязаемее, прильнула к коже, словно верная любовница, лаская и успокаивая. И в этот же миг до моего напряженного до предела слуха донесся звук чьих-то осторожных шагов. Кто-то крался по направлению к среднему городу, воровато перебегая из одного провала мрака в другой.
Я принюхался, пытаясь уловить запах припозднившегося прохожего. Тот ли это, кого мне пришлось так долго ждать? Нет, здесь мое чутье нюхача совершенно бесполезно. В нос ударила лишь удушающую вонь протухшего мяса и омерзительное сочетание запаха разлагающегося мусора в ближайшей канаве.
Неожиданно раздался звонкий лай бродячей собаки, чей сладкий сон потревожили самым бесцеремонным образом – наступив на хвост или лапы. Тут же он сменился жалобным скулежом, когда незнакомец от души пнул несчастное животное.
– Пшла вон! – вполголоса ругнулся он и застыл, напряженно прислушиваясь. Верно, испугался, что обнаружил свое присутствие.
При звуках знакомого голоса я довольно ухмыльнулся. Что же, мой дорогой странник, ты совершенно правильно опасаешься. Честные и порядочные жители нашего города ночами должны спать, а не шататься в одиночестве по злачным местам. Особенно это касается главного архивариуса. Хотелось бы знать, что забыл глубокопочтенный сударь Роммий на улицах нижнего Лутиона? Причем это далеко не единичная вылазка. Когда пару дней назад после позднего возвращения от Лантия, с которым мы обсуждали детали моего самоубийственного задания, я вдруг заметил в переулках до боли знакомую фигуру, по обыкновению укутанную в меховой плащ, то решил, будто мое безумие развивается и к голосу в голове теперь добавились видения. Потом все же решил проследить за галлюцинацией, выглядевшей столь реально. И что же оказалось? Высокомерный старец, не упускающий ни малейшего повода, чтобы отчитать меня или пригрозить выгнать из библиотеки, практически каждый вечер проводил в одном из кабаков нижнего города. Хозяин этого заведения по старому знакомству поведал мне, что Роммий уже пару месяцев приходит к нему каждые понедельник, среду и пятницу. Заказывает кружку самого дешевого пойла, которым иной раз брезгуют даже пропащие забулдыги, залпом выпивает ее и остаток вечера проводит, сиднем сидя в углу. Такое чувство, будто у него назначена здесь встреча, вот только неизвестный гость каждый раз откладывает свой визит. А после закрытия заведения старик крадучись возвращается домой. Верно, Роммий в своем потрепанном плаще выглядит настолько жалко, что его принимают за одного из обитателей этой части города, поэтому еще никто ни разу не сделал попыток напасть на него и ограбить. А быть может, главному архивариусу просто пока везло. Посмотрим, улыбнется ли ему удача сегодня.
Казалось бы, какое мне дело до похождений несчастного старика? Спивается он – ну и пусть спивается дальше. Авось отстанет от меня со своими нравоучениями, и я наконец-то смогу вдосталь отсыпаться на рабочем месте после своих ночных приключений. Но все дело в том, что с недавнего времени я стал улавливать от архивариуса странный запах. Нет, не перегара, как можно было бы подумать. От Роммия слабо, чуть уловимо веяло остатками драконьих чар. Что-то вроде того заклятья, которое было некогда наложено на Лантия. Понятное дело, это весьма заинтересовало меня. И я собирался выяснить подробности как можно скорее. На завтрашний вечер назначен общий сбор гильдии, где мой новый хозяин должен во всеуслышание объявить, кто станет его преемником в теневом совете. Сдается мне, решение уже принято, и малышка Дани совершит головокружительный прыжок в иерархии наемных убийц. По вполне понятным причинам это меня не устраивало, особенно если учесть, что некогда она пыталась убить меня и мою подругу Флоксу. Новый высокий пост дарует Дани много возможностей и много искушений. Да, она присягнула на верность Лантию и поклялась, что оставит нас в покое. Однако чувство тревоги не покидало меня. Как говорится, доверяй, но проверяй. Возможно, если я принесу Лантию хоть какие-нибудь известия о драконе-убийце, то это заставит его изменить свое решение.
Нет, не подумайте дурного, я не претендую на пост члена теневого совета – для этого мне не хватает честолюбия. Да и потом у меня и так чересчур много проблем, чтобы взваливать на себя новые обязанности.
«Не обманывай себя, – раздался негромкий смешок. – Какие же вы, смертные, забавные. Так усердно делаете вид, будто власть вас не прельщает. Шени, чем выше ты стоишь в иерархии, тем меньше людей смеют тебе приказывать. Разве не так?»
Я печально вздохнул. Ну да, признаюсь, где-то в глубине души жила безумная надежда, что именно меня Лантий выберет в теневой совет. Чего скрывать, чем выше пост я займу в гильдии, тем легче мне будет бороться против своего хозяина, если вдруг он осмелится претендовать на Флоксу. Ее я без боя отдавать не собираюсь ни при каком раскладе сил!
Тем временем Роммий немного отдышался после стычки с собакой, которая, трусливо поджав хвост, скрылась за ближайшим домом, не рискуя больше подавать голос. Он покрепче перехватил сучковатую клюку и решительно двинулся вперед, стремясь как можно быстрее выбраться из лабиринта пустынных темных улиц.
– Торопитесь?
Роммий подскочил на месте от моего вопроса и испуганно завертел головой, воинственно выставив перед собой посох. Смешно, неужто он собрался им сражаться?
– Кто здесь? – запинающимся от страха голосом спросил архивариус. – Кто бы ты ни был – уходи, добрый человек. Я иду по своим делам, ты – по своим. На этой улице достаточно места, чтобы разминуться, не мешая друг другу.
– Уверены?
Я вышел из тени, стараясь держаться так, чтобы свет луны не падал на лицо. По голосу Роммий теперь меня не узнает – помогло простенькое заклинание, и теперь любой мог позавидовать моему глубокому басу. Я не собирался убивать главного архивариуса, хотя, признаюсь честно, руки у меня давно чешутся прикончить противного старика. Мне всего лишь надо, чтобы он честно ответил на несколько вопросов, после чего пусть спокойно отправляется в свою теплую постельку и надолго забудет дорогу в нижний Лутион.
– Чего тебе надо? – К моему величайшему удивлению архивариус не обратился в постыдное бегство, а остался стоять, еще крепче сжав в руках посох. – Если ты грабитель, то у меня нет денег. Неужто не видно по одежде?
– А если я убийца? – ради интереса спросил я. – Блуждаю по ночным улицам, выискиваю припозднившихся прохожих и без малейшего сожаления отправляю их на земли мертвых. Тогда как?
– Какой смысл убивать старика? – Роммий нервно хихикнул. – Я и так одной ногой на погребальном костре. Лучше найди себе добычу подостойней меня. Какого-нибудь молодого крепкого парня или хрупкую красивую девушку.
Я изумленно вздернул брови. Ого! Не ожидал, если честно, таких разговоров от главного архивариуса. Чем дальше – тем чуднее.
– И что же делает одинокий небогатый старик в столь жутком месте? – полюбопытствовал я, подходя ближе. – По вашей одежде и манерам не скажешь, что вы обитатель нижнего города. Заблудились?
– А по твоей речи не скажешь, что ты душегуб, – огрызнулся Роммий.
«Однако уел он тебя, – довольно заметил внутренний голос. – Молодец, старикашка!»
– Что вы тут делаете? – отбросив любезности, резко спросил я. – Отвечайте, если желаете встретить еще одно утро в добром здравии!
Роммий гулко сглотнул, но промолчал. Его лицо казалось бледной посмертной маской с черными провалами глазниц.
– Я не люблю повторять.
Лунный свет бликами лег на лезвие меча, который я нарочито медленно вытащил из ножен. Смерть Зиргия дала мне великолепнейший повод отныне всегда ходить вооруженным, не вызывая лишних расспросов. Я постарался сделать так, чтобы все мои знакомые узнали слезоточивую историю о подаренном мне полуорком мече. И теперь, мол, расстаться с оружием выше моих сил, поскольку легендарный клинок всегда напоминает мне о бесстрашном Зиргии, павшем от рук неведомых злодеев.
Флокса морщилась, как от нестерпимой зубной боли, когда я вдохновенно нес перед ней эту чушь. Но не возражала, лишь попросила меня быть аккуратнее и не порезаться мечом по неосторожности. Конечно, я обещал ей это. Но в моем обещании ни слова не содержалось о том, что от моих рук не пострадают другие люди.
Роммий сфокусировал взгляд на острие меча. Сдавленно прошептал какое-то ругательство и невольно попятился, едва не упав при этом.
– Не советую, – лениво предупредил я. – Я бегаю намного быстрее вас. Боюсь, незапланированная физическая нагрузка вызовет у меня всплеск неконтролируемой ярости, что очень плохо скажется на вашем здоровье. Ну?
– Что? – растерянно переспросил Роммий. – Как вы сказали? На миг мне показалось, будто…
«Идиот, – весело проговорил внутренний голос. – Ты выдал себя с головой. Грабители обычно и двух слов связать не могут».
Я зло выплюнул сквозь зубы проклятье. Если главный архивариус узнал меня – то на свою беду. Значит, мое давнишнее желание по его упокоению сегодня наконец-то исполнится.
Не тратя больше драгоценного времени на пустые разговоры, я размашисто шагнул вперед, поспешно накинув на лицо морок. Пусть видит перед собой одноглазого рябого прохиндея. После чего толкнул старика к ближайшему заброшенному дому, не соизмеряя силы. Роммий с жалобным всхлипом ударился спиной о деревянный сруб, развернулся и истошно забарабанил кулаками в ставни с криками о помощи. Тщетно. При всем своем желании он не мог выдавить из перехваченного спазмом горла ни звука. Вот мне и пригодилось заклинание неслышимости. Со стороны это выглядело даже забавно. Роммий беззвучно бился в прочной паутине чар, словно муха, дожидающаяся прихода своего палача-паука.
Я неспешно подошел к старику, поигрывая лунными бликами на безупречной заточке верного кинжала. Меч пришлось убрать в ножны. Все-таки для того, что я задумал, нож подходит больше, чем боевой клинок. Почувствовав мое приближение, Роммий затравленно оглянулся. Зачем-то рванул застежку плаща, словно прохлада летней ночи обернулась душным пеклом, но так и не снял его, удерживая свой меховой кокон от падения трясущейся рукой.
– Мне нужны ответы, – повторил я. Кончик кинжала сейчас плясал в опасной близости от шеи старика, и тот наверняка кожей чувствовал холод стали. – Или ты говоришь, чтó забыл в нижнем городе, или я забываю о своей вежливости и начинаю совсем другой разговор. Сначала я отрежу тебе ухо. Продолжишь упорствовать – заставлю съесть его. Уверяю тебя, в человеческом теле великое множество органов, без которых можно прекрасно обойтись. Хочешь убедиться в этом на собственном опыте? Учти, я очень изобретателен. И не советую тебе лгать. Иначе я выколю тебе глаза.
Вообще-то я не собирался творить с несчастным стариком все вышеперечисленные ужасы. Но об этом ему было совсем не обязательно знать. Люди становятся очень сговорчивыми, когда верят, что их жизнь находится полностью в твоих руках.
– Я… Я просто гулял… – заикаясь от волнения и страха, выдавил из себя Роммий.
Я недовольно покачал головой. Неверный ответ. Придется преподать упрямому старику жестокий урок.
Острие ножа с резким свистом разрезало воздух, остановившись в каком-то волоске от глаза Роммия. Тот захрипел, роняя на грудь капли вязкой слюны, и схватился за сердце.
«А ты не настолько пропащий, как мне казалось, – довольно проговорил бог-отступник, с явным интересом следящий за разворачивающимся действием. – Такое поведение мне нравится. До стариков ты уже добрался. Глядишь, скоро очередь до детей и беременных женщин дойдет».
Я огорченно цыкнул сквозь зубы. Да, жалко Роммия, но себя жалко сильнее. И потом, я же пока и пальцем его не тронул. Неужели так тяжело ответить на парочку моих вопросов, после чего мы мирно разойдемся каждый в свою сторону?
– В следующий раз я не остановлюсь, – грозно предупредил я. – Ну?
– Я… Я все расскажу, – простонал Роммий, сгибаясь и жадно хватая открытом ртом воздух. – Сейчас…
Я милостиво убрал кинжал подальше, но отходить не стал. Мало ли. Иногда люди в минуты смертельной опасности способны очень и очень быстро бегать, даже несмотря на преклонный возраст.
Роммий выпрямился. Зло глянул на меня и разжал руку, которой удерживал плащ от падения.
«Берегись! – ударил по ушам отчаянный крик незримого собеседника, слишком поздно заподозрившего неладное. – Шени, он…»
Окончание фразы затерялось в странных булькающих звуках, которыми вдруг оборвалось предупреждающее восклицание. Впрочем, мне сейчас было не до этого. Оцепенев от ужаса, я наблюдал, как в шаге от меня творится непонятное и страшное колдовство. Под меховым плащом, который Роммий не снимал даже в жаркую погоду, не было больше никакой одежды. Не считать же за нее татуировку? Полная луна давала достаточно света для моего ночного зрения, поэтому я видел, как шевелятся на коже старика кольца чешуйчатого тела, безжалостно выжимая из несчастного последние капли жизни. Роммий умирал, отдавая свою кровь созданию, которого я не встречал никогда в жизни даже на страницах старинных книг. Представьте себе огромную – в человеческий рост – ящерицу. Прибавьте к ней угрожающих размеров пасть и шипы, расположенные грядой по позвоночнику. Плюс крепкие когти, на кончиках которых поблескивает черным непонятная вязкая субстанция. И почему-то мне совершенно не улыбалось проверить на собственном опыте, не яд ли это.
– Отступники! – выдохнул я, пятясь. Превращение заняло не больше двух секунд и было настолько неожиданным, что мысль о побеге даже не пришла ко мне в голову. – Что это за дрянь?
«Это дарман, – любезно пояснил мне бог-отступник, наконец-то вновь заговоривший членораздельно. – Проклятье… Хотя нет, не проклятье. Заклятье, которым драконы награждают людей, добровольно поступивших к ним в услужение. После долгих лет трансформации и медленного изменения тела человек, награжденный дарманом, получает возможность стать драконом. Не истинным, конечно, по праву рождения, но названным».
Если честно, меньше всего на свете мне нужна была сейчас лекция о драконьих чарах. Именно в этот момент ящерица разинула пасть и издала тонкий вибрирующий крик, жутко ударивший по ушам. Я с трудом удержался на ногах – настолько сильная боль пронзила все мое тело. Отвратительный звук, казалось, ввинчивался прямо в мозг, превращая все мои внутренности в кровавый студень.
«Беги, – выдохнул бог, каким-то чудом прорвавшись через нескончаемый визг моего противника. – Шени, беги, идиот!»
И я побежал. Помчался сломя голову по грязным пустынным улицах нижнего Лутиона, перепрыгивая через выбоины и ямы на дороге. Заметался в лабиринте нескончаемых переулков и тупиков, пытаясь спрятаться от преследователя. Все вокруг словно вымерло, во всем мире существовали лишь я – и луна, издевательски улыбающаяся мне с очистившегося от туч неба. Впервые в жизни она предавала меня, помогая своим светом дарману. Казалось, не было в этом городе места, где я мог бы спрятаться. От усталости закололо в боку, а дыхание преследователя за спиной становилось все громче и громче.
Я остановился перед высокой гладкой стеной, которой закончилась очередная улочка. Тупик. И забраться наверх невозможно – руки скользят по камням, мокрым от ночной росы. Демоны, откуда в нижнем Лутионе такие высокие постройки?
«Успокойся, – шепотом вполз в голову голос моего постоянного спутника. – Шени, успокойся. Вдохни глубоко и не двигайся, пока я не прикажу. Понятно?»
Я едва заметно кивнул. Спина окаменела от чьего-то немигающего тяжелого взгляда. Внутри живота все скрутило в спазме ужаса от предчувствия близкой смерти.
«Только не оборачивайся! – хлестнул меня окрик бога, когда я готов был уже взвыть от неизвестности и кинуть хотя бы один взгляд через плечо на своего преследователя. – Шени, если сейчас ты так глупо погибнешь, то на суд богов можешь даже не являться. Поверь, у меня очень изощренная фантазия в плане наказания».
Я чуть слышно всхлипнул. Вот дела! Меня с секунды на секунду убьют, и тут же угрожают жуткими карами после смерти.
«Держи кинжал крепче, – продолжал давать советы внутренний голос, не обращая внимания на мои душевные переживания. – Надеюсь, ты его не выронил, когда убегал?»
Я скосил глаза на свои руки. Нет, правая все так же судорожно сжимает верный кинжал. Слава всем богам, что я не успел убрать его в потайные ножны!
«Ну хоть что-то ты сделал верно, – пробурчал невидимый собеседник. – А теперь – замри!»
Я повиновался. Что еще мне оставалось делать? Застыл, напряженно кусая губы и всей кожей чувствуя, как нарочито медленно приближается ко мне жуткое создание. На стене передо мной вырастала тень ящерицы. И от ее неуклонно увеличивающихся размеров мне хотелось завыть в голос от ужаса. Казалось, что вот-вот – и дарман за моей спиной положит когтистую лапу мне на плечо.
«Бей, Шени! – отчаянно взвизгнул внутренний голос. – Бей в стену!»
Признаюсь честно – я промедлил. Просто не понял смысла странного приказа. Зачем бить в стену, когда враг – вот он, за спиной, уже щекотит горячим дыханием мою шею. А в следующий миг чья-то невидимая воля перехватила контроль над моим телом. Пальцы до боли в костяшках сжали рукоять кинжала и с силой, почти без замаха, вонзили его в стену. Прямо в то место, где у тени должно было находиться сердце. Я ждал, что лезвие сломается от жестокого удара, но этого не произошло. Острие прошло сквозь камни, как горячий нож проходит через масло, и мне на руки брызнула горячая почти черная жидкость. В нос ударил запах крови и смерти. Чужой, благодарение небесам.
Тень на стене не исчезла. Она на глазах таяла и уменьшалась в размерах, пока, наконец, не приняла подобие человеческой фигуры. Затем она пропала, а за спиной послышался стук упавшего тела.
«Можешь обернуться», – добродушно позволил мне бог-отступник.
Я повиновался. Около моих ног лежал обнаженный Роммий, на груди у которого расплывалась кляксой смертельная рана. С тихим шорохом татуировка на его коже исчезала и вскоре пропала вовсе. На морщинистом лице старика застыло выражение изумления и какой-то детской обиды, а в мертвых глазах отразилась полная луна.
Я присел и зачем-то проверил пульс на шее недавнего противника. Нет, мертв. Мертв окончательно и бесповоротно.
– Шени, он собирался убить тебя, – прошептал я сам себе, словно пытаясь оправдаться. Почему-то мне было нестерпимо стыдно и больно видеть главного архивариуса, лежащего ничком в грязи нижнего города. Да, в свое время мы не раз и не два с ним ругались. Да, иногда мне до безумия хотелось подстеречь вредного старикашку в темной подворотне и самолично свернуть ему шею. Да, только что он едва не убил меня, обернувшись какой-то жуткой зубастой гадостью. Но почему, почему мне так тошно в душе?
«Какие мы нежные, – презрительно фыркнул бог-отступник. – Шени, как ты думаешь, он бы переживал из-за твоей смерти, когда увидел бы, какая добыча попала в его когтистые лапы?»
Я промолчал. Роммий имел полное право защищаться. Я первым напал на него в переулках нижнего города. Я запугал его до полусмерти предполагаемыми пытками и зверствами. Велика доблесть – довести старика практически до сердечного приступа.
– Почему ты не предупредил меня сразу, какую татуировку носит на себе Роммий? – глухо спросил я.
«Шени, я не имел права. – Интересно, мне почудилось, или в голосе бога-отступника в самом деле послышались оправдывающиеся нотки? – Мое могущество в поднебесном мире ограничено возможностями твоего тела. Я не должен вмешиваться в дела остальных смертных. Только если что-нибудь или кто-нибудь угрожает твоему существованию. Пока дарман не напал – я при всем желании не мог предупредить тебя или как-нибудь помешать ему».
Я тяжело вздохнул, брезгливо оттер кинжал от крови полой собственного плаща и, повинуясь секундному порыву, укрыл им Роммия, легким мановением руки стерев с ткани все мои запахи. Главный архивариус заслужил хотя бы эту малость. Все лучше, чем позволить толпе глазеть на его мертвое обнаженное тело. Было в этом что-то… постыдное.
«Можешь переживать дальше, – жестокосердно продолжил мой невидимый собеседник. – Но учти, у тебя теперь должок передо мной. Я только что спас твою жизнь».
Я развернулся и медленно побрел прочь. Ничего нового бог-отступник мне не сообщил. Я должен слишком много самым разным людям и не совсем людям. Одним больше, одним меньше – какая разница! Кажется, моя жизнь и так мне уже не принадлежит.
Часть первая. Первое правило дракона: маскируйся!
Мне снился кошмар. Самое ужасное было в том, что я прекрасно понимал, что вижу сон, но выбраться из его пут никак не мог. Опять передо мной простирался ночной нижний город, странно тихий и вымерший. Опять я бежал со всех ног, пытаясь оторваться от страшного преследователя. И опять упирался в высокую неприступную стену, и все, что оставалось, – наблюдать, как на ней вырастает тень дармана, и ждать, когда он вспорет мне живот своими ядовитыми острыми когтями. Но только на этот раз в моей руке не было спасительного кинжала, а бог-отступник не спешил со своими советами, бросив меня на произвол судьбы.
И тогда я закричал. Закричал так, как не кричал еще никогда в жизни – отчаянно, напрочь срывая горло. Пожалуй, так страшно мне не было, даже когда на моем теле жила татуировка паука – подарок от заклинателей и кара за своеволие.
– Шени!..
Что-то легонько коснулось моего плеча. Я захлебнулся от истошного визга. Дарман все же настиг меня.
– Шени!
Легкая пощечина вырвала меня из объятий сна. Голова бессильно мотнулась по смятой, влажной от пота подушке. Я наконец-то замолчал, осознав, что нахожусь в собственной постели, в окно светит яркое солнце, а надо мной склонилась обеспокоенная Флокса, по обыкновению одетая в черное узкое платье дознавательницы храма богини-дочери.
– Шени, что с тобой? – Она безотчетно потянулась снять перчатку со своей руки, но, перехватив мой отчаянный взгляд, передумала. Присела на краешек кровати и пытливо взглянула на меня. – Ты так кричал, что до смерти напугал соседей и хозяйку постоялого двора. Хорошо, что я решила навестить тебя перед работой. Иначе, боюсь, они выломали бы твою дверь, думая, что ты попал в смертельную беду.
Я тяжело вздохнул. Ну вот, теперь разговоров за спиной не оберешься. Еще решат, что я втихаря «белым дурманом» балуюсь и мне не хватило денег на очередную дозу. Или, наоборот, что я принял слишком много наркотика, гонясь за небывалым наслаждением. Всем известно, что те, кто имел несчастье попасть в зависимость от этой гадости, рано или поздно умирали от страшных видений и галлюцинаций, становившихся реальнее окружающего мира.
Верно, эта же мысль пришла в голову и Флоксе. Потому что она вдруг побледнела от неожиданной догадки и сдавленным от волнения голосом потребовала:
– Шени, дурень ты бестолковый! А ну, быстро показывай мне язык!
– Зачем? – вяло запротестовал я, пытаясь на всякий случай отползти подальше. Вид у Флоксы был такой, будто она собиралась удушить меня прямо сейчас: карие глаза горят от негодования, щеки раскраснелись, а руки сами собой сжались в кулаки.
Подруга прорычала ругательство, совершенно неподобающее служительнице божьей.
«Что она сказала? – с живым любопытством переспросил внутренний голос. – В каких позах и где она меня видела? Почему я этого не помню?»
Я не успел ответить. Флокса сграбастала меня за грудки и с силой, которую тяжело было заподозрить в столь хрупком и нежном создании, хорошенько встряхнула.
– Показывай язык! – приказала она, не обращая внимания на то, что ткань ночной рубахи от ее хватки жалобно затрещала. – А не то я не знаю, что с тобой сделаю!
Я покосился на дверь, убедившись, что Флокса не забыла ее закрыть. Не хотелось бы предстать перед соседями в столь глупом виде. Затем обреченно вздохнул, зажмурился и далеко высунул язык.
– А-а-а, – протянул я, вспомнив свой последний визит с ангиной к целительнице и на всякий случай подглядывая, что подруга собралась делать с этим моим жизненно важным органом.
Флокса прищурилась и нагнулась, внимательно осматривая мой язык. Потом заглянула в горло, пощупала кадык и наконец-то скомандовала:
– Все, достаточно. Можешь закрыть рот.
– Ну? – поинтересовался я, как только получил возможность говорить. – Что все это значило?
– Я проверяла одну вещь, – уклончиво проговорила Флокса. – Понимаешь, всегда можно понять, принимает или нет человек «белый дурман». У него язык белеет. Не так, как от обычного налета, а становится снежно-белым. Поэтому, собственно, наркотик так и назвали.
– То есть ты решила, что я подсел на дурман! – Я постарался, чтобы мой вопрос прозвучал как можно более возмущенно и обиженно. На самом деле я вполне понимал Флоксу. Если бы она вдруг забилась в беспричинной истерике, пав жертвой галлюцинации, то мигом отправилась бы к лучшим целителям. Я слишком часто наблюдал, как заканчивают свои дни те, кто имел глупость когда-либо попробовать «белый дурман». И не хотел, чтобы Флокса погибла столь жуткой смертью. Честное слово, лучше собственноручно упокоить несчастного, чем наблюдать, как он сходит с ума, тысячи раз мучительно умирая в кровавых кошмарах.
– Шени, а что еще я могла подумать! – взвилась на месте от негодования Флокса. – После исчезновения Зиргия ты сам не свой! Пропадаешь где-то днями и ночами. За прошедшую неделю ни разу тебя дома не заставала. Говорят, зачастил в нижний город. Мало ли с какой дурной компанией связался! От «белого дурмана», бывало, умирали и после первого применения.
Я тихонечко выдохнул через рот. Да, кстати, очень интересный вопрос – как Флокса вообще вошла сегодня в мою комнату. Дверь не взломана, а ключей я ей не давал.
– Дорогая, – холодно проговорил я, – откуда ты знаешь, что ночами меня не бывает дома? И как ты попала сюда?
Это была верная тактика для смены темы разговора. Флокса неожиданно смущенно зарделась и виновато отвела взгляд.
– Э-э-э, – пробормотала она, что-то пристально рассматривая на противоположной стене. – Это тяжело объяснить… Видишь ли, когда-то я заказала Цурии второй комплект ключей. Ну, так, на всякий случай. Вдруг решу сделать тебе приятный сюрприз и встретить вечером в постели.
– Понятно, – ледяным тоном процедил я. Демоны, теперь замок придется менять! Ну почему все женщины так любят совать свои носы в неподобающие для них дела? И ведь не объяснишь, что для наемного убийцы подобный тотальный контроль над его жизнью недопустим, особенно со стороны дознавательницы храма.
Я встал и стянул с себя ночную рубаху, небрежно кинув ее в корзину с грязным бельем. Немного подумав, присовокупил к ней штаны из легкой ткани, оставшись обнаженным. Все равно одежду теперь можно выжимать от пота.
– Ну не злись. – Флокса, воспользовавшись удобным моментом, прильнула к моей спине. Пробежалась шаловливыми пальчиками от груди к животу и ниже, где остановилась, наслаждаясь закономерным итогом своих откровенных ласк. Произнесла хриплым от возбуждения голосом: – Шени, я скучаю по тебе. Мы не были вместе так давно… С тех самых пор, как я очнулась в доме твоего приятеля. Ты на что-то злишься?
– Нет, солнце, – устало ответил я. – Просто дел навалилось выше головы. В библиотеке за время моего отсутствия накопилась куча неразобранных бумаг. Ты вечно пропадаешь в храме. В общем, совершенно не до наших обычных шалостей было.
Я благоразумно промолчал про то, что уже сегодня вечером назначен общий сбор гильдии, на котором должно было решиться, кто станет преемником Лантия в теневом совете. И все время мне пришлось потратить на то, чтобы доказать новому Магистру свою полезность. Если Дани займет сей высокий пост в гильдии наемных убийц – это будет настоящей катастрофой для меня.
– Что тебе приснилось? – прошептала Флокса, сзади целуя мне шею.
– Приснилось? – Я на миг запнулся, придумывая правдоподобное объяснение кошмару. – Что Дани все же добралась до тебя, а я не смог тебя защитить. Что лишь от меня зависело спасение твоей жизни, а я сплоховал. Глупо, правда?
– Ох, Шени, – растроганно пробормотала Флокса. Поднырнула под мой локоть и опустилась на колени, доводя до логического завершения то, что начали ее пальчики.
Какое-то время в комнате было практически тихо, если не считать моего хриплого прерывистого дыхания. Затем, когда все было закончено, Флокса поднялась на ноги и нарочито облизнулась, глядя мне в глаза.
– Спасибо, дорогая, – пробормотал я, чувствуя во всем теле приятную истому. – Это было очень кстати.
– Негодник, – ласково прошептала Флокса. Затем нахмурилась и в мгновение ока вновь превратилась в строгую и неподкупную дознавательницу храма. – Но вообще-то, Шени, я у тебя по делу. Как вижу, ты сегодня не торопишься на работу. Почему, хотелось бы знать?
Я несколько опешил от столь резкой смены темы разговора. На долю секунды замялся, подыскивая достойное оправдание. На самом деле мне сегодня совершенно незачем было являться на работу. Роммий мертв, поэтому вряд ли кто-нибудь поставит опоздание мне в укор. Однако проблема в том, что только я пока знаю о смерти главного архивариуса. Или это уже стало достоянием общественности? В любом случае мне был необходим отдых, поэтому я решил воспользоваться удобным случаем. За последние сутки я спал слишком мало, что не могло не сказаться на моей реакции. А это совершенно недопустимо. Наемного убийцу кормит его умение опередить врага, ударив первым. Что же делать? Сказать, что Роммий дал мне отгул? Глупо и неправдоподобно, учитывая, что я всего лишь минуту назад жаловался Флоксе на кучу дел в библиотеке. Значит, придется врать и выкручиваться. Впрочем, мне уже не привыкать.
– Ты права! – С притворным ужасом я метнулся к шкафу с одеждой. – Великие боги, я опаздываю! Роммий с меня живьем шкуру спустит.
Надеюсь, ужас в моем голосе прозвучал вполне убедительно, учитывая, что как раз некстати вспомнился сегодняшний кошмар. Кто бы подумал, что главный архивариус носит на своем теле столь жуткую татуировку!
Флокса неполную минуту наблюдала, как я роюсь в гардеробе, усеивая пол небрежно откинутыми рубашками. После чего смилостивилась и негромко заметила:
– Шени, не торопись. Тебя сегодня никто не ждет в библиотеке.
– А? – Я продолжал раскидывать по комнате одежду с присущей случаю спешкой. – О чем это ты?
– Роммий найден мертвым в нижнем городе, – сухо пояснила Флокса. – Кто-то вонзил ему нож прямо в сердце. В сущности, именно поэтому я решила навестить тебя с утра пораньше.
– Что? – Я обернулся к подруге, изобразив на лице должную смесь недоверия и ужаса. – Ты, верно, шутишь! Кому мог помешать Роммий? Он, конечно, на редкость вредный старикашка, но не до такой же степени.
– Мало ли. – Флокса пожала плечами. – Многие убийства на первый взгляд выглядят совершенно бессмысленными и глупыми. Но стоит копнуть поглубже, как обнаруживаются удивительнейшие вещи. Теперь это моя задача – найти убийцу несчастного.
– Твоя задача? – Я напрягся. – Почему не городской стражи? Ты как-никак одна из лучших дознавательниц храма, а Роммий, при всем к нему уважении, – обыкновенный архивариус. Почему его убийство заинтересовало бургомистра? Насколько я помню, именно он обычно привлекает тебя к работе стражников.
– Ты ошибаешься, – спокойно ответила Флокса, поворачиваясь к зеркалу, около которого лежала забытая в ее прошлый визит карминная палочка. Открыла ее и двумя быстрыми мазками поправила макияж, после чего продолжила: – На этот раз задание исходило не от градоначальника, а от матери-настоятельницы. Храм богини-дочери весьма обеспокоила смерть несчастного.
– Почему? – Сердце кольнула тупая игла дурного предчувствия.
– Дело в том, что некоторое время назад Роммий одолжил в храмовой библиотеке одну очень ценную и редкую книгу. – Флокса отложила карминную палочку в сторону и взялась за расческу. – Мать-настоятельница не смогла отказать главному архивариусу, поскольку тот в прошлом не раз выручал ее. Да и просьба не выглядела странной или из ряда вон выходящей: Роммий был вхож даже в запретную для обычных послушников часть библиотеки и никогда не обманывал доверия, оказываемого ему. Узнав про убийство, мать-настоятельница первым делом велела мне вернуть книгу. Храм не может допустить, чтобы старинный фолиант оказался в руках городской стражи или пострадал как-нибудь во время осмотра вещей. Ты ведь знаешь, что такие книги должны храниться при определенных условиях, и неосторожное обращение может привести к их утрате. Но…
Флокса замолчала и яростно взъерошила челку, только что с таким трудом приведенную в порядок.
– Книга исчезла? – догадливо спросил я, подбирая с пола первую попавшуюся рубашку, которую не так давно выкинул из шкафа. Надел ее и туго затянул шнуровку, после чего потянулся за штанами. Как-то прохладно голым перед открытым окном стоять.
– Я на ногах с самого рассвета, – пожаловалась Флокса. – Как только матери-настоятельнице стало известно о смерти Роммия. Обыскала весь его дом, но ничего не нашла.
– Почему дом, а не библиотеку? – поинтересовался я. – Насколько я понимаю, только там подходящие условия для хранения подобных раритетов.
– Шени, я имела в виду не только защиту от влаги или поддержку определенной температуры, – проговорила Флокса. – Все дело в том, что книгу защищает очень мощное заклинание. Любой, кто осмелится взять ее в руки или, тем паче, открыть, не приложив к ней прежде печатку храма, будет испепелен на месте.
«Испепелен? – с нескрываемым удивлением воскликнул внутренний голос. – Магия огня принадлежит богу-сыну. Шени, а спроси у своей подружки, с каких пор в ее храме хранятся столь опасные вещи?»
– Богиня-дочь отвечает за целебную магию, – произнес я, внимательно наблюдая за реакцией своей подруги. – Насколько я помню, никто из твоего храма не имеет права использовать смертельное колдовство. Значит ли это, что книга изначально принадлежала кому-то другому?
– А ты догадливый. – Флокса недовольно хмыкнула. – Но лучше тебе молчать о том, что ты сейчас услышал. Шени, помнишь наш разговор, когда я очнулась в доме Лантия? Тогда ты сказал, что побоялся обратиться к целителям храма, потому что переживал за свою жизнь. Так вот, драгоценный мой, в данном случае тебе действительно стоит опасаться. Никакие знания об экспериментах храма не сравнятся со знанием об этой книге.
– Почему тогда ты мне все это рассказала? – Я застегнул перевязь с мечом и словно случайно сжал пальцы на рукояти меча, наслаждаясь теплой пульсацией оружия, доступной только моему восприятию. Все-таки Зиргий сделал мне потрясающий подарок в свое время! Не так уж тяжело оказалось разорвать ритуал единения с клинком, который полуорк некогда провел с ним. Теперь этот меч полностью принадлежал мне.
Флокса скользнула ко мне. Обвила руками шею и несколько виновато заглянула в глаза.
– Шени, дорогой, – прошептала она, почти прикоснувшись к моим губам. – Я знаю, тебе недавно сильно досталось. Я не должна была втягивать тебя в расследование убийства Тирна. Впрочем, это являлось не моим решением, а Зиргия. Но теперь… Мне очень нужна твоя помощь.
– Моя помощь? – переспросил я, сдерживая желание испробовать на вкус помаду Флоксы. Интересно, она такая же сладкая, как карамель, которой от нее пахнет?
– Ты намного лучше меня знал Роммия. – Флокса придвинулась еще ближе и шаловливо потерлась носом о мой нос. – Ты в курсе всех дел библиотеки. Ты видел, с кем общался главный архивариус, а кого он терпеть не мог. В общем, помоги мне разыскать книгу. Иначе мать-настоятельница отправит меня на драконьи выселки. Полагаю, если мы найдем убийцу, то обнаружим и книгу.
– Ты действительно думаешь, что убийца Роммия каким-либо образом причастен к исчезновению вашей реликвии? – полюбопытствовал я. Дождался утвердительного кивка Флоксы и продолжил: – А почему, собственно? Возможно, эти два дела совершенно не связаны между собой.
Я абсолютно точно знал, что убийца Роммия не имел ни малейшего отношения к краже книги. Но сказать это прямо по вполне понятным причинам не мог.
– Таких совпадений не бывает! – уверенно заявила Флокса. – Кому вообще понадобилось убивать Роммия? Я не в силах придумать ни одной убедительной причины для этого преступления, кроме самой очевидной. И потом, тело главного архивариуса обнаружили в нижнем городе. Что он там делал? И если убийца не крал книгу, то куда она в этом случае делась?
При всем своем желании я не мог ответить ни на один ее вопрос, поэтому лишь неопределенно пожал плечами.
– Так как? – переспросила Флокса, очевидно приняв этот жест за знак моей полной и безоговорочной капитуляции. – Ты согласен разделить со мной тяготы расследования?
– Дорогая, я очень занят, – пробормотал я, невольно морщась. Как же некстати! Нет, я всегда рад оказать Флоксе услугу, тем более что мне очень нравится, как она обычно за них расплачивается – в моей постели. Но сейчас, мягко говоря, мне было совершенно не до этого. Слишком много личных проблем и слишком мало свободного времени. На сегодняшний вечер был назначен общий сбор гильдии, и мне следовало к нему хорошо подготовиться. Не стоит забывать про задание Лантия, из-за которого я уже несколько ночей проводил на ногах. Понимаю, это прозвучит некрасиво, но смерть Роммия, по здравому размышлению, была даже на руку мне. Пока ему на замену пришлют нового главного архивариуса, пока тот разберется в делах, оставленных предшественником… Словом, я надеялся, что хотя бы днем отныне смогу отсыпаться, не боясь быть застуканным на месте преступления бдительным начальником. А теперь что получается? Если я ввяжусь в расследование смерти Роммия, которого сам же и убил, то опять об отдыхе придется позабыть. Что же мне так не везет-то?
– Ну, Шени, – промурлыкала Флокса. – Неужели ты хочешь, чтобы меня сослали в далекие опасные земли? И потом, я полагаю, что ты должен быть весьма заинтересован в скорейшем обнаружении убийцы несчастного старика.
– Это еще почему? – настороженно переспросил я, по вполне понятным причинам не разделяя той восторженности, которая прозвучала в голосе Флоксы.
– Потому что если ты проявишь себя должным образом в этом деле, то мать-настоятельница ходатайствует за тебя перед бургомистром. – Флокса пожала плечами, удивленная моей недогадливостью. – Шени, ты всего в шаге от поста главного архивариуса. Разве это не замечательно?
«Да, Шени, почему ты не радуешься сей замечательной новости? – противно хихикнул бог-отступник. – Главный архивариус – это звучит гордо. Пожалуй, ничуть не хуже, чем член теневого совета гильдии наемных убийц. Не так ли?»
«Лантий не введет меня в совет», – огрызнулся я, пытаясь не показать, как на самом деле надеюсь на это.
«Если ты до вечера предоставишь ему какие-нибудь новости о палаче, то все возможно. – Невидимый собеседник помолчал немного, а затем продолжил с вкрадчивыми интонациями: – Шени, я советую тебе согласиться с любезным предложением твоей подруги. Книга, которую она собирается разыскать, может оказаться очень полезной для тебя. И для Лантия».
«Почему?» – тут же спросил я, старательно пытаясь сохранять как можно более бесстрастное выражение лица. Боюсь, если Флокса узнает, с кем я обычно веду мысленные разговоры, то сильно расстроится.
«Шени, ты меня разочаровываешь. Раньше ты казался мне более догадливым, – с притворным огорчением вздохнул бог-отступник, но все же нехотя пояснил: – За Лантием охотится дракон-убийца. Роммий носил на своем теле драконьи чары, которые впоследствии помогли бы ему самому обратиться в одну из этих летающих ящериц. Книга, которую разыскивает твоя милая подруга, защищена магией огня, то есть, так или иначе имеет отношение к богу-сыну. В свою очередь именно этот мой родственничек считается покровителем драконов. По-моему, многовато совпадений, не так ли?»
Почему-то мне показалось, что собеседник что-то недоговаривает. Будто он сам весьма заинтригован словами Флоксы о загадочной книге. Возможно, ему просто интересно, каким образом в храме богини-дочери оказалась вещь, изначально принадлежавшая совершенно другим людям. Кстати, очень хороший вопрос. Надо не забыть при удобном случае еще раз задать его Флоксе, когда она будет более разговорчивой, чем сейчас.
– Хорошо, – с явным неудовольствием проговорил я. – Я помогу тебе с поисками. Но надеюсь, в этот раз никто не будет нападать на меня или, тем паче, кидать в тебя смертельные заклинания.
– Я в этом уверена. – Флокса расплылась в довольной улыбке, приподнялась на носочках и звучно чмокнула меня в губы. – Шени, я никогда в жизни не попросила бы тебя об этой услуге, если бы считала, что это может как-нибудь угрожать твоей жизни.
При этих словах мне по непонятной причине стало не по себе. Дурное предчувствие на миг сжало когтистую лапу вокруг моего сердца.
«Люди предполагают, а боги располагают», – задумчиво пробормотал внутренний голос, подтверждая мои опасения. Ох, кажется, в ближайшее время мне будет совершенно не до сна.
