Джастис размышлял о своем состоянии, оружии и возможностях, как делал не раз за всю свою бытность воином, и получил результат:
1) плохо;
2) хуже;
3) несомненно, станет мертвецом в ближайшие пять минут.
Состояние физическое: В настоящее время лежит на животе на холодном, сыром полу пещеры. Разбитое лицо повернуто к мокрому тигру, который вскоре-станет-очень разъяренным. На голове шишка размером с павлинье яйцо благодаря грубостям вампиров и оборотней-волков, которые притащили его сюда, вниз, по длинному темному туннелю с поверхности. Возможно, сломано одно или два ребра. Кетамин, которым они его одурманили, уже почти выветрился благодаря его атлантийской иммунной системе. Но он не стал бы спорить ни на какие драгоценные камни, что способен сейчас трансформироваться в туман.
Состояние умственное: Ярость, граничащая со смертоносным гневом. Другими словами, стандартный рабочий процесс. Ха. Стандартный порядок действий. Посейдон тщательно выбирал своих воинов, или так, по крайней мере, ему всегда говорили.
Морской бог, должно быть, перетрудился в тот день, когда решил добавить имя Джастиса в список.
Оружие: Никакого. Меч, который он носил многие сотни лет, с тех пор как король Атлантиды вручил его ему без единого слова объяснения, лишь глядя на него с презрением. Один из двух оборотней, охраняющих Джастиса и его пушистого друга тигра Джека, держался на расстоянии, поближе к входу в пещеру, поглаживая меч Джастиса, будто с трудом мог поверить в свою удачу. Слабое свечение из удаленной части пещеры обрисовывало силуэты стражников в непроглядной тьме крошечной пещеры, в которую они сбросили Джастиса, и он в бессильной ярости наблюдал, как оборотень рассекал воздух его мечом, будто восхищаясь своей новой игрушкой.
Несомненно, это так весело и забавно, пока воин-атлантиец не выпустил тебе кишки.
Джастис улыбнулся бы, если бы не валялся сейчас со ртом, набитым мокрым тигриным мехом. Они забрали и его кинжалы.
Лучше всего было бы поубивать их всех.
Джастис пытался связаться со своим братом телепатически, но безуспешно, лишь шум в голове становился громче. Видимо наркотики все еще влияли на его способность управления водой и энергией. Он пришел к выводу, что беспомощен. Ладно.
Никогда не полагайся на то, на что нельзя положиться, когда, иными словами, ты безоружен против двух волков и одурманенного и вполне возможно вскоре слетевшего с катушек тигра.
Возможности: Он запросто мог положиться на себя самого, чтобы справиться с большинством оборотней, даже в такой близости как сейчас, но с пятисотфунтовым тигром? Даже с Джеком, которого в некотором роде он считал своим другом, когда тот превращался в человека.
Да, странно все это. А тут еще он попал в лапы двух волков. Так что, может быть, сначала стоит вырубить этих оборотней.
Поскольку Джастис знал один немаловажный факт: лучше провести вечность, жарясь в самом нижнем из девяти кругов ада, чем провести еще одну минуту с лицом, прижатым к мокрому меху тигра, от которого отвратительно воняло.
Оборотни прекратили пререкаться, стоит ли выйти и осмотреться, и пошли прочь, как пара пьяных азиатских буйвола. До сегодняшнего дня Джастис руку дал бы на отсечение, что такой Римский-император-ставший-вампиром, как Калигула, нашел бы себе помощников получше.
Он ошибался. Неудивительно, что Римская Империя пала.
Хотя им же хуже.
Джастис прождал достаточно долго, чтобы убедиться, что их уход не уловка, затем подскочил и отодвинулся от все еще бесчувственного, но зловеще раздраженного тигра. Возможно, движение сдвинуло что-то в его одурманенном наркотиками мозгу, потому что он внезапно осознал, что его брат, наконец, подбирается сюда. Лорд Мститель идет на помощь, просто чертовски великолепно.
Конечно, Мститель не знал, что Джастис его брат.
– Я мог бы тебе сказать, но тогда мне придется тебя убить, – прорычал Джастис; затем, громче, чтобы его можно было услышать. – Проклятье, будет лучше, если ты это оценишь, Мститель.
Он обернулся и увидел Вэна, стоящего у входа в туннель с мечом наготове. Вэн сказал что-то о кошачьей шерсти и тигриной подушке, но Джастис едва его слышал, потому что нарастающий звук невидимого колокола зазвучал в воздухе. Он закрыл уши, но ударные волны этих звуком угрожали раздробить его череп.
Тут он мельком увидел кое-что и понял, – просто знал, – что следующий час изменит все.
Все.
Затем в комнату вошла богиня, вселившаяся в тело женщины Вэна, и все внутри Джастиса, что было никак не связано с примитивным, диким наследием его предков Нереид, разрушилось. Безумие и жажда сражения сине-зеленой дымкой заволокли его глаза, и пока он смотрел на брата, которого так отчаянно хотел признать, почувствовал сожаление.
Прошли минуты или часы? Джастис сел на каменном выступе, скрытом от вида и обзора резни. Весь каменный пол пещеры был завален мертвыми и умирающими оборотнями и вампирами. Зловоние кислотного распада вампиров смешалось с медно-металлическим запахом крови, оскверняя воздух, которым они дышали. Мерцающий свет факелов на стене освещал изломанные и разорванные тела.
Он внес в это свой вклад, но сделал все возможное, чтобы оставаться незамеченным, заманивая своих противников за многочисленные выступы на стенах пещеры. Даже сверхъестественные чувства вампиров были обмануты потоками крови и никто, кажется, его не заметил.
Никто из все еще живых, по крайней мере.
Джастис планировал сыграть роль козыря, любой хороший игрок знал, насколько важна ловкость рук. Он бросил взгляд на лезвие своего меча, влажно мерцающее в темноте.
Никакая козырная карта никогда не имела дела с такой смертоносной рукой. Он был джокером, а королева смерти была следующей в его списке.
В этот момент он услышал голос и понял, что потерпел неудачу. Богиня вампиров Анубиза захватила Мстителя и его женщину, несмотря на силу Вэна и могущественное колдовство Эрин.
Джастис подвел их.
Он подвел свою семью.
Пока он слушал, варианты, стратегия и отчаянные меры циркулировали в его все еще полуодурманенном мозгу, он услышал, как она сказала это. Слова, которых он боялся. Анубиза собиралась забрать Вэна. Всех остальных она отдавала Калигуле в качестве небольшого подарка.
Закуска.
Джастис встал и хотел показаться, потом остановился и замер, когда увидел, что Анубиза держит Эрин, в то время как Вэн направил острие своего меча на свое сердце.
– Если ты хочешь от меня добровольного сотрудничества, немедленно освободи ее и поклянись, что она будет в безопасности. Или я ударю себя в сердце этим мечом, и ты не добьешься своей цели, – сказал Вэн, на его лице застыла мрачная решимость.
Джастис пошатнулся, когда вдруг осознал то, что должен был сделать. Спасти своего брата – спасти Эрин, которая, возможно, сможет излечить нерожденного наследника его второго брата – он должен принести окончательную жертву.
Хуже, он должен был заставить их поверить, что хочет сделать это.
Кислота промчалась по его венам, когда он приготовился лицом к лицу встретить вечность в пытках. Он чуть не засмеялся при этой мысли. Меньшего он не заслужил.
Большего не ожидал.
Они все еще разговаривали на полу пещеры внизу под ним. Хотя он не слышал о чем. Не мог разобрать слова. Ничего, только громкий шум в голове, пока не услышал, как богиня кровопийц излагает свое требование. Голосом с примесью крови и льда, который рассекал туман, окружающий его мозг.
– Ты добровольно принимаешь служение мне, Лорд Мститель, кровный брат Конлана? – потребовала Анубиза.
Джастис отбросил прочь горе и желчь, вызывающие тошноту, и вышел из-за скалистого выступа к самому краю. Это должно было стать представлением, которое затмит все другие.
Хорошо, что у него самое бесстрастное лицо во всей Атлантиде.
Он набрал полные легкие воздуха и обратился к ней.
– В этом ничего добровольного нет, ты, злобная сука. Ты держишь его девушку в заложницах. У него просто нет другого выбора.
Ему доставило удовольствие потрясенное выражение ее лица. Он удивил богиню. Может быть, у него один шанс на миллион остаться в живых.
Может быть.
Анубиза метнулась через пещеру, и он спрыгнул вниз, чтобы встретиться с ней. Он стоял напряженно и молча, она резко остановилась, их разделяло всего несколько дюймов. Ее горящие красные глаза стали глубокими и запылали, а потом она его обнюхала, вдыхая его запах, как зверь. Это было такое жуткое ощущение, что у него чуть кожа не слезла с тела.
– Синие волосы, – сказала она. – И все же ты пахнешь как …
– Я пахну как кровный брат Конлана и Мстителя, – произнес он, смертельно опасно улыбаясь. – Я их брат и предлагаю себя вместо Вэна.
Вэн взорвался потоком слов, но Джастис едва его услышал. Обязательство, наложенное на него с помощью магии, разрушало его, вгрызаясь в его нервные окончания. Он был проклят убивать всех, кому расскажет правду о своем рождении. Либо убьет их, либо сойдет с ума.
Он выбрал третий вариант. Жизнь с богиней вампиров. По крайней мере, он малость повеселится, прежде чем она его убьет.
Все уставились на него. Правильно. Время действовать.
Он засмеялся.
– Вы думаете, я лгу, не так ли? Драгоценные избалованные королевские принцы никогда не предполагали, что их дорогой Папочка мог согрешить с кем-то, кто не был их матерью. С кем-то кто даже не принадлежит к их виду.
Анубиза отбросила свои длинные черные волосы с лица, пристально вглядываясь в его глаза, как будто пытаясь понять, правду ли он говорит. Древние вампирские богини не выказывали эмоций. Но было что-то – всего лишь вспышка – в ее глазах, которая сказала ему, что она поверила.
– Спаривание, к которому я подтолкнула отца Конлана, принесло плоды? Ох, это слишком восхитительно! – Она откинула голову и рассмеялась, оборотни, которые были все еще живы, начали выть.
– Да, и этот восхитительный плод сейчас начнет убивать всех в этой комнате, благодаря проклятию, наложенному на мою задницу, если ты не вытащишь меня отсюда, – сказал Джастис, пытаясь придумать способ заставить ее. – Тебе был нужен доброволец? Хорошо, поверь мне, после веков необходимости подчиняться приказам моих братьев с их раздутым чувством справедливости, унаследованным вместе с положением королевских наследников, я более чем готов попробовать, каково это быть на другой стороне.
Вэн опять начал протестовать, но Джастис перебил его, затем вложил свой меч в ножны и улыбнулся Анубизе.
– Меня за него. Добровольная служба.
Затем, хотя ему потребовалось собрать всю свою храбрость, он положил руки ей на плечи, притянул к себе и поцеловал. Это был скорее вызов, чем поцелуй, она задрожала, прикасаясь к его губам, сначала напрягшись, потом тая в его объятиях.
Так что вампирская богиня, по крайней мере, была чем-то похожа на смертную женщину. Он мог использовать это, и к тому же еще остаться в живых. Хотя неясно, удастся ли ему сохранить свою душу нетронутой.
Когда Джастис, наконец, поднял голову, глаза Анубизы поменяли цвет с пылающего красного на черный. Мир погрузился в безумие на один единственный миг, когда она, казалось, стала почти смертной. Женщина, чья красота была настолько темна и ужасна, что любой мужчина по собственному желанию нырнет в ее замороженные глубины, стремясь к своему собственному уничтожению.
– Ни один мужчина не целовал меня по собственному желанию более пяти тысяч лет, – прошептала она. – Я принимаю твое предложение, Лорд Джастис, кровный брат Конлана и Вэна.
– Нет! – закричал Вэн, но было уже слишком поздно. Анубиза обняла талию Джастиса своими руками и взлетела ввысь к потолку пещеры. Пока они поднимались, Джастис вспомнил об исцеляющем рубине, который она забрала – драгоценный камень, который может спасти его нерожденного племянника или племянницу. Он завладел ее губами в еще одном поцелуе и двинул локтем так, что выбил обернутый тканью сверток из ее рук, полагая, что сейчас она его убьет.
Шок номер три тысячи за сегодняшний день: кажется, она даже ничего не заметила.
Пусть будет так. Вэн и Эрин спасены – Принц Конлан, его женщина и их нерожденный ребенок спасены.
Джастис – почти – получил семью, и благодаря его действиям сегодня они будут в безопасности. Его разрушенная душа в обмен на невинную новую жизнь. Смерть или безумие были наименьшей ценой за это.
Но он хотел сказать. Ему нужно было это сказать. Лишь раз. Он наклонил голову, посмотрел на Вэна и произнес слово, которое ему было запрещено произносить в течение стольких веков.
– Брат.
Потом Анубиза прошептала что-то на давно уже мертвом языке, и реальность разрушилась, исчезая в калейдоскопе Пустоты.