Пролог
17 июля 1941 года
Семья Аделин уезжала из Берлина под покровом ночи. Отец сказал ей, что они едут в отпуск, но девочка чуяла неладное. Родители заметно нервничали. Для отпуска мама сложила в чемоданы слишком много лишнего – милые сердцу безделушки, какие-то бумаги из сейфа.
Два дня и три ночи они не вылезали из поезда, обедали в вагоне-ресторане. После полудня родители играли в карты. Отец читал вслух любимую книгу Аделин – «Приключения Алисы в Стране чудес». Вагоны были до отказа забиты пассажирами – в основном военными и конторскими служащими. Лишь немногие везли с собой семьи. Все взрослые нервничали не меньше родителей Аделин.
Поезд то и дело обыскивали. Люди в мундирах с каменными лицами требовали предъявить документы. Мама Аделин буквально застывала, затаив дыхание, папино выражение лица было под стать проверяющим.
На каждом вокзале Франции с крыши свисал флаг со свастикой, на платформах толпились солдаты. Обыски становились все продолжительнее, расспросы – все настойчивее.
На испанской границе отец удивил Аделин, предъявив военным бумагу и заявив:
– Я произвожу исследования в целях оздоровления рейха.
Офицер СС внимательно изучил документ, затем подозрительно взглянул на Аделин и ее мать.
– Тогда почему вы взяли с собой жену и ребенка?
– Жена – моя ассистентка, а дочери всего пять лет.
– Я не спрашивал, сколько ей лет, я спрашивал, почему она с вами?
– С нами она вынужденно. Ее нельзя оставить в Берлине одну, а найти няню нам не удалось.
Офицера ответ не убедил.
Отец Аделин вздохнул:
– Оберштурмфюрер, если вы желаете отвезти мою дочь обратно в Берлин и пронянчиться с ней целый месяц до моего возвращения, – милости прошу. Вы окажете мне неоценимую услугу.
У Аделин против воли выступили слезы. Девочка отвернулась, чтобы никто не заметил.
Офицер хмыкнул. Последовали громкие шлепки. Аделин поняла – в их паспорта ставили штампы.
Когда поезд снова тронулся, мать с облегчением вздохнула. Отец придвинулся к дочери, заключил ее в объятия. Касаясь губами ушей Аделин, прошептал:
– Я выдумал эту историю, чтобы избавиться от нехорошего человека. Все наше путешествие затеяно ради тебя одной, милая. Сама увидишь.
Отец постарался успокоить ее, читая «Сказки братьев Гримм», «Белоснежку», «Золушку».
В Испании поезд обыскивали уже не так часто. В конце концов, в небольшом городке Сантильяна-дель-Мар, в нескольких километрах от северного побережья, родители и девочка сошли с поезда. На городской площади они повстречались с группой мужчин, которые, по словам отца, были его помощниками. Вместе с ними они покинули город, доехали до какой-то пещеры и у входа в нее устроили привал.
Отец сказал, что пещера называется Альтамира и там хранится некое сообщение; и он, и его спутники практически из нее не вылезали, появляясь только, чтобы поесть, поспать или сходить по нужде.
Семья провела в лагере целую неделю, однажды рано утром, еще до рассвета, отец разбудил Аделин. Мать спала рядом в палатке, которую они делили на троих.
– Тихо, любовь моя, – прошептал отец.
Он провел девочку через лагерь мимо своих помощников, варящих кофе на костре. Отец освещал путь электрическим фонарем.
У входа в пещеру он остановился и пошевелил бровями.
– Готова?
Аделин в восторге закивала головой.
Однако пещера оказалась не такой, какой она ее себе представляла. Сначала проход был широким, с высоким потолком, потом вдруг резко сжался, заставляя отца низко нагибаться и подчас даже вставать на четвереньки. Коридор ветвился в неожиданных местах, как корни гигантского дерева. Однако отец шел вперед уверенно, как будто следовал отпечатавшейся в памяти карте. Аделин воображала себя Алисой, спускающейся в кроличью нору. Как если бы она вдруг стала большой, а мир вокруг съежился, тесня ее со всех сторон.
Отец остановился и посветил фонарем на стену. Аделин ахнула. Стена была покрыта красными отпечатками ладоней. Некоторые отпечатки представляли собой всего лишь силуэт, словно художник приложил руку к стене и побрызгал сверху краской.
– Это и есть оставленное нам сообщение, – прошептал отец. – Нам говорят: мы жили здесь до вас, наши мысли не отличаются от ваших, вы пришли в нужное место.
Аделин хотела прикоснуться к стенке, но отец перехватил ее руку.
– Не трогай! Рисунок легко повредить. Пойдем, это еще не все.
Через несколько минут он присел на корточки, приблизив свое лицо к лицу девочки.
– Смотри.
И направил фонарь на потолок, осветив рисунок стаи темно-красных животных размером с корову, с заросшими густой шерстью спинами и ногами.
Аделин лишилась дара речи. Она самозабвенно бродила под потолком, жадно разглядывая картину. Животные были хорошо прорисованы, покатые своды пещеры придавали некоторым из них объемность. Отец отступил назад, провел лучом по потолку, отчего некоторые изображения скрылись в темноте, – эффект был такой, словно стадо пришло в движение.
– Кто это такие? – спросила Аделин.
– Степные зубры.
Такое название Аделин слышала впервые.
– Они все умерли, – добавил отец. – Давным-давно. Если каждая особь вида мертва, что это означает?
Аделин покачала головой.
– Это означает, что вымер весь вид. Такова суть еще одного сообщения. Догадываешься, какого?
Девочка немного подумала.
– Что жители пещеры охотились на зубров?
– Правильно. Но не только. Эти люди жили в давние-предавние времена. Если соединить все вместе, получается, что художник хотел передать нам: мы жили здесь, наши мысли не отличаются от ваших, но это было очень, очень давно.
Отец повел Аделин в глубь пещеры, к еще одному наскальному рисунку. Он изображал одинокую самку оленя с величественной осанкой.
– Красивая, правда? – прошептал отец.
Девочка кивнула.
– Ты в два раза красивее.
Пройдя еще несколько метров, они остановились у небольшой ниши с ископаемыми костями. Рядом стояли металлические коробки.
Отец открыл одну из них. Внутри лежали продолговатые кости, в следующей – осколки черепа.
– Это кости того самого художника? – спросила Аделин.
– Может быть. Или кого-то, как он. Но эти останки значат куда больше. Они – часть очень серьезного послания, отправленного из далеких времен в надежде, что, когда мы будем готовы, мы их изучим и все поймем.
Девочка насупила бровки. Отец заметил ее недоумение.
– Эти кости – как хлебные крошки, оставленные Гензелем и Гретель.
Аделин хорошо помнила эту сказку. Во время великого голода родители Гензеля и Гретель испугались смерти. Они отвели своих двух детей в лес и оставили там, чтобы избавиться от лишних ртов. Но Гензель и Гретель на ходу бросали хлебные крошки, чтобы потом найти дорогу домой. К ужасу детей, волки съели крошки, отчего брат и сестра заблудились в непролазной чаще.
Аделин не могла взять в толк, что общего было между сказкой и костями из пещеры.
– Папа, а куда ведут эти хлебные крошки?
– К истине. Однажды мы обнаружим все кости, похожие на эти. Они укажут дорогу, как крошки указывали ее Гензель и Гретель, и мы наконец поймем, как мы стали такими, как есть… и кем станем потом.
Отец присел и заглянул девочке в глаза.
– Кости – это части головоломки, их оставили нам до тех времен, когда мы сумеем сложить все кусочки в единую картину, и наши технологии помогут разгадать загадку. На свете нет ничего важнее этого открытия. Осталось найти недостающие части. Ну как? Ты мне поможешь?
Аделин кивнула.
– Рано или поздно мы их найдем. К сожалению, сейчас мир напоминает дремучий лес из сказки о Гензеле и Гретель. Волков ты уже видела.
Девочка собрала брови в гармошку.
Отец улыбнулся:
– Я имел в виду злого дядю в поезде. – Он заправил прядь волос за ухо дочери. – Но они тебя не достанут. Когда мама проснется, она увезет тебя в город на берегу моря. Оттуда вы поплывете в другой морской город, очень далекий.
Отец взял Аделин за плечи.
– Вернетесь, когда опасность минует.
– Ты поедешь с нами?
Мужчина промолчал.
Девочка затрясла головой.
Отец обнял ее.
– Я не могу.
– Почему, папа?
– Мне нужно работать. Если откажусь, меня найдут хоть на краю света. Вернусь в Берлин, спрячу находку, подожду до лучших времен. Вы с мамой вернетесь, когда мир перестанет напоминать дремучий лес. И мы отправимся на поиски остальных хлебных крошек. Все вместе.