Глава 1
Наследница
Старый граф Лэри де Гривз, барон Дрэгис, неспешно ехал на охоту в Дрэгисский лес своего баронства. Собственно говоря, графом он был только по титулу: пятый сын владетельного графа Гривза Лэри мог рассчитывать только на этот громкий титул и длинную череду славных предков. Поэтому молодой Лэри избрал военную карьеру и дослужился до генерала. В довесок к званию генерала он получил приграничное баронство Дрэгис. Само баронство называлось по имени леса, занимавшего добрых две трети его территории и примыкавшего к Хасийским горам. Приграничные баронства были головной болью зелийского королевства, особенно те, что прилегали к Хасийским горам. Именитые дворяне не стремились к их приобретению, и они доставались дворянству служилому. Впрочем, и по наследству они переходили редко. Бароны гибли, не успев оставить наследника, или, как в случае с бароном Лэри, их дети гибли раньше. Набеги диких племен с гор, нечисть, в изобилии водившаяся в горах и предгорьях, были причиной повышенной смертности как среди баронов, так и среди их подданных. Баронство Дрэгис было важно тем, что через его территорию пролегал тракт, идущий через Ларнийский перевал в Хасийских горах. Это был очень удобный путь, удобный до недавнего времени. Года три назад перевал стал непроходимым. После того как бесследно пропали четыре купеческих каравана, выяснить в чем дело отправился отряд, состоящий из лучшей половины дружины барона и возглавляемый его сыном. Отряд погиб полностью, за исключением одного воина. Сильно израненый, он с трудом добрался до заставы, что разместилась в предгорьях, и перед смертью успел рассказать об огромной стае скальных химер, появившихся на перевале. Понятно, что с теми остатками дружины, что осталась у барона, нечего было и думать о том, чтоб очистить перевал. По приказу барона, чтоб воспрепятствовать проникновению химер в долину, завалили ущелье, по которому шла дорога на перевал. Теперь, чтоб преодолеть Хасийские горы, купеческим караванам приходилось делать крюк в пятьсот миль. А баронство Дрэгис лишилось источника дохода в виде пошлины, что взималась с купеческих караванов. Средств же, что давали пять деревенек баронства, хватало лишь на поддержание остатков дружины барона. Но и оставшиеся три десятка воинов были грозной силой. Все они – ветераны Гринейских войн, где Лэри де Гривз и получил чин генерала, были норвеями – наемниками с севера. Воевавшие под началом генерала де Гривза, после войны они решили не возвращаться в свои суровые северные края, а осесть в Зелии и с радостью приняли предложение новоиспеченного барона Дрэгиса вступить в его дружину.
Барон оглянулся на десяток его сопровождавших. Всем воинам было уже за сорок, а некоторым и за пятьдесят. Молодежь ушла вместе с его сыном и с ним же сгинула в горах. Барон тяжело вздохнул: по сравнению с его шестидесятью восьмью эти ветераны выглядели молодыми. Барон еще раз тяжело вздохнул – чувствовались пройденные пятнадцать миль. Гуго, капитан дружины барона, заметил вздохи барона и, послав вперед своего коня, поравнялся со своим командиром:
– Еще миля, и мы подъедем к удобному месту для привала.
– А-то я не знаю, – ворчливо ответил барон.
– Лэри, я же вижу, у тебя…
– Кости болят? Это можно терпеть, я уже привык, а вот эта боль… – барон приложил руку к сердцу, – хоть уже три года прошло, а Тэрик пред глазами, как в тот день, когда отправился в тот злосчастный поход…
Капитан дружины тоже тяжело вздохнул, он искренне любил Тэрика, ведь практически он его вынянчил. Молодая жена барона умерла при родах. И как только юный баронет был отнят от кормилицы, так сразу же за его воспитание взялись все ветераны дружины барона, особенно Гуго. Он к Тэрику относился как к своему сыну. Когда-то капитан пришел в полк тогда еще молодого полковника де Гривза зеленым новичком вместе с остальными норвеями, и с тех пор они с бароном были неразлучны. Не раз спасали друг другу жизнь, прикрывали спину, казалось, в безнадежных схватках, делились последним куском хлеба, давно были на «ты» и были ближе чем кровные братья.
Гуго с сочувствием глянул на своего старого друга: да, сдал Лэри, сильно сдал. Уж очень его подкосила гибель сына. Хотя кто в дружине не сожалел об этой потере? Гуго помнил, как двадцать два года назад барон и его бывшие солдаты, а теперь дружинники, пришли сюда. Одним из условий получения баронства было скорейшее обзаведение наследником. Лэри не стал откладывать это дело в долгий ящик, ведь он уже был далеко не мальчик – все-таки сорок пять лет. Невеста нашлась быстро, шестая или седьмая дочь такого же приграничного барона, совсем без приданого. Этой семнадцатилетней девушке светил только монастырь – кто же возьмет бесприданницу? И ее отец с радостью согласился на предложение своего нового соседа. Быстро сыграли свадьбу. Да, тогда дружина барона знатно погуляла. А барон перестал обращать внимание на свою молодую жену, как только она понесла, только изредка справлялся о ее здоровье. Гуго знал причину – барон встретил в лесу необычайно красивую девушку и влюбился в нее. Кто она такая – этого никто не знал. Не селянка, не нечисть, просто девушка… Где она жила – тоже никто не знал. Она появлялась в лесу и там же исчезала. Барону, ослепленному страстью, было не до таких мелочей. Его дружинникам тоже: барон жив, здоров, счастлив, пребывает в хорошем настроении – чего же еще?
Кончилось все резко и печально. Девушка исчезла накануне родов жены барона. Тихая и молчаливая супруга барона угасала по мере приближения срока разрешения от бремени. Она отошла в лучший мир сразу же, как закричал ее ребенок. Барон ее смерти даже не заметил. Он полгода пребывал в отчаяние после исчезновения своей лесной любимой. Потом, словно очнувшись, всю свою любовь отдал сыну. И вот его сын погиб. Гуго видел – барон медленно угасает. И сейчас, в этот поход, затеянный под видом охоты, Гуго вытащил своего друга в надежде хоть как-то его встряхнуть. А этот поход был необходим. Охотники из предгорьев рассказывали, что открылся заваленный проход на перевал, а это означало, что в долину могут прорваться скальные химеры. Еще рассказывали, что в предгорьях видели дракона. Дракона видели и селяне. Драконы – эти большие, неповоротливые и довольно глупые звери – иногда прилетали из-за гор. Они были очень сильными и хорошо защищенными крепкой чешуей. Для мирных селян драконы представляли нешуточную опасность. Но воины, вооруженные мощными арбалетами, могли застрелить такого зверя. Кроме того, существовали артели охотников, которые охотились на драконов. Были еще рыцари-драконоборцы, те вообще выходили против драконов в одиночку и даже иногда их побеждали.
Вот и, взяв с собой лучшую половину дружины, Гуго отправился выяснить обстановку, проход снова завалить, да и на дракона посмотреть. А если он действительно появился, то отогнать или убить.
Достигнув нужной полянки, дружинники расположились на привал. Барон с кряхтением слез с лошади, от помощи своего капитана он отказался:
– Когда я сам не смогу ни сесть на лошадь, ни слезть с нее – то все, лягу и умру.
– Ну что ты…
– Я ведь одним махом в седло вскакивал, причем в полном доспехе, а теперь… – Барон горестно вздохнул.
– Ну…
– Да знаю я, знаю. – Покачав головой, барон направился в глубь леса, а Гуго, сделав знак одному из дружинников следовать за ним, догнал барона.
– Здесь должен быть водопад, – вздохнул барон, – здесь мы встречались с моей Веточкой.
Гуго вспомнил, что Веточкой барон звал свою возлюбленную, так таинственно пропавшую тогда. Некоторое время барон приезжал сюда и молча сидел у этого водопада, надеясь, что его Веточка вернется, потом надежда пропала. Почему барон называл ее Веточкой – Гуго не знал. Девушка была огненно-рыжей, очень веселой. Совсем не похожей на тех, кому давали такие имена.
Неспешно пробираясь сквозь заросли, люди услыхали смех и громкое пение. У водопада кто-то был. Барон ускорил шаг. Гуго вытащил меч и обогнал барона.
– Лэри, здесь давно никого не было. В озере под водопадом могла поселиться какая-нибудь водная нечисть. Место здесь глухое, – вполголоса заговорил Гуго. – Слышишь, смеются! Несколько голосов! Кто полезет в воду в таком месте? А эти не боятся и смеются – точно водяная нечисть!
Барон не ответил, только засопел, еще ускоряя шаг. У водопада, видимо, услышали приближающихся, и это несмотря на шум падающей воды. Гуго придержал барона и подал знак сопровождавшему их воину, тот тоже вытащил меч.
– Услышали и затихли, – сказал Гуго, – точно нечисть.
Как бы опровергая его слова, у водопада снова запели. Голос был звонким, но в то же время хрипловатым, как будто пел простуженный ребенок. Песенка сначала была довольно веселая, про зеленого кузнечика, который сидел в траве, но закончилась печально, хотя вполне закономерно – кузнечика съели. Гуго, все так же придерживая барона, осторожно раздвинул кусты. В озере купался ребенок. Периодически мелькавшее тело уже не было совсем детским, в нем проступала худоба подростка, который начал расти. Наблюдавшие за купальщиком поежились – вода в озере под водопадом была довольно холодная, все-таки предгорье. Поплескавшись еще минут пять, чем вызвал у наблюдавших за ним почти озноб, купальщик выбрался на берег. Это оказалась девочка, худая девочка-подросток, в чьей фигуре еще не было даже намека на женственность. Она попрыгала сначала на одной ноге, потом на другой, совсем по-мальчишески вытрясая воду из ушей. Именно эти действия и успокоили капитана баронской гвардии, нечисть не будет так делать. Хотя эта девочка купалась одна и совсем не боялась ни водной, ни лесной нечисти. А ведь именно в таких забытых людьми местах и заводятся всякие твари. Девочка же, вытряхнув воду из ушей, на мгновение замерла, и ее волосы будто высушило теплым ветром. Она стала похожа на лохматый рыжий одуванчик, ее волосы непокорными вихрами торчали в разные стороны. Капитан придержал собравшегося было выйти на поляну воина, он хотел дать девочке время одеться, чтоб не смущать ее. А девочка и не думала одеваться, тем более что никакой одежды поблизости не наблюдалось. Она уперла руки в бока и сказала, обращаясь к кустам:
– Ну долго вы еще там сидеть будете? Если пришли купаться, то я уже закончила. Озеро свободно! И хватит подглядывать. Вылазьте!
Поняв, что они раскрыты, мужчины вылезли из кустов и стали внимательно, уже вблизи, рассматривать девочку. Та, нисколько не стесняясь своей наготы, тоже пристально рассматривала барона и его спутников.
– Ну, – первой нарушила молчание девочка, – что вы здесь делаете?
– Мы… хм… – растерялся Гуго. Воин дружины молчал, справедливо рассудив, что начальство лучше знает, что отвечать. Барон тоже молчал, пристально рассматривая девочку. Поэтому инициативу в переговорах, понимая всю неестественность ситуации – какие могут быть переговоры с ребенком, – взял на себя капитан: – Лэри де Гривз, барон Дрэгис, объезжает свои владения. Я, Гуго Норек, капитан гвардии барона, его сопровождаю…
– А это, значит, вся гвардия барона. – Девочка указала на молча стоящего воина.
– Это воин гвардии барона. – Гуго утвердительно кивнул. – А ты кто такая и что здесь делаешь?
– Купаюсь, – коротко ответила девочка на второй вопрос, проигнорировав первый.
– Не боишься? – строго спросил капитан.
– Кого? – ответила вопросом на вопрос девочка.
– Ты одна, в лесу, у озера. Тут не только лесная, но и водная нечисть может быть…
– Не-а, не боюсь, кого мне тут боятся? – искренне удивилась девочка.
– Тебе не холодно? Ты бы оделась, где твоя одежда? – подал голос барон.
– Не холодно, – пожала худенькими плечиками девочка, – мне так удобнее, не надо все время раздеваться-одеваться.
– Зачем все время раздеваться? – удивился капитан такому ответу.
– Раздеваться, чтоб одежду не порвать, – терпеливо пояснила девочка очевидную для себя вещь. – У меня только одно платье, мне его Марта дала.
– Так ты ученица Марты? – спросил Гуго. Если девочка была ученицей Марты, то это многое объясняло. Марта была местной знахаркой, или, как здесь считали, колдуньей и даже ведьмой. Жила Марта не то чтобы рядом, а милях в трех отсюда. И если девочка ее ученица (а то, как она магией высушила себе волосы, капитан заметил), то действительно может не опасаться многих видов нечисти. Многих, но не всех. Есть такие, от которых и сама Марта прячется. Но даже если девочка ученица колдуньи, то все равно – что она делает так далеко в лесу, да и притом совершенно голая. Гуго высказал эти свои сомнения. Барон кивнул, ему тоже пришла такая мысль, а воин промолчал – рядом начальство, вот пускай оно и думает. Девочка пожала плечами, она считала все то, что делала, правильным и само собой разумеющимся.
– Так почему ты здесь одна? И где Марта? – опять начал приставать с вопросами капитан.
– Наверное, у себя, – пожала плечами девочка.
– Она, наверное, волнуется – куда это пропала ее ученица?
– А разве Ирэн пропала? – удивилась девочка.
– Какая Ирэн? – удивился в ответ капитан.
– Ученица Марты, – пояснила девочка. – Ты же сказал, что она пропала?
– А разве не ты ученица?
– Нет.
– Тогда что ты здесь делаешь?
– Купаюсь! – Девочка привычно пожала плечами, показывая, что не собирается объяснять очевидные вещи.
Капитан вздохнул и попытался зайти с другой стороны:
– А где ты живешь?
– В пещере, – ответила девочка.
– В пещере? Той, что в скалах? – спросил капитан, он знал только одну пещеру, расположенную поблизости, ее называли – драконьей. Девочка утвердительно кивнула, а Гуго удивленно продолжил: – Это же большая пещера, там жить неудобно!
– Это в большой пещере неудобно, а в той, что за ней, очень даже удобно.
Гуго не нашелся что ответить. Насколько он знал, драконья пещера была только одна, и за ней не было никаких других пещер.
– А не соблаговолит ли юная леди пригласить нас в гости? – спросил барон, до этого внимательно слушавший и не менее внимательно рассматривавший девочку.
– А в гости ходят с подарками! – заявила девочка.
– Мы не рассчитывали встретить здесь кого-либо. Поэтому не захватили достойных подарков. Но мы угостим леди всем, что у нас есть, – церемонно поклонился барон.
Девочка кивнула и присела в книксене, что в ее исполнении выглядело очень забавно:
– Я приглашаю благородных господ посетить мое скромное жилище. А вы умеете жарить мясо? А-то у меня не получается, все время подгорает.
– Конечно, умеем. Умеем жарить на костре, запекать в глине, готовить на углях. Вот только свежего мяса у нас нет. А вяленое не очень пригодно для жарки.
– Это ничего, главное, что готовить умеете. А мясо у меня есть, я утром козла поймала. Вот, отмывалась после охоты.
– Тогда мы постараемся удивить леди своими кулинарными талантами, – с кряхтением изобразил придворный поклон барон Дрэгис.
Капитан, выпучив глаза, смотрел на этот великосветский обмен любезностями.
– Гуго, едем. Зови наших. – Барон повернулся к своему капитану, тот отдал приказ воину:
– Поднимай дружину, привал отменяется. Пусть моего коня и коня барона приведут сюда. Выполнять.
Воин скрылся в кустах, а капитан опять пристал к девочке:
– Ты так голой и пойдешь, тебе что, нечего надеть?
– Здесь нечего.
– Я тебе дам свой плащ. – Гуго попытался снять плащ, но девочка его остановила:
– Не надо, он будет только мешать.
Кони шли быстрой рысью за шагавшей впереди девочкой. Гуго Норек, ехавший рядом с бароном, наклонился к нему и тихо сказал:
– Не нравится мне это, вроде и не спешит, – он указал на девочку, – а мы за ней еле успеваем. И ведет она к старой драконьей пещере.
Барон не ответил, только пожал плечами. Гуго нахмурился: барон в точности повторил движение девочки, когда та тоже пожимала плечами, будто заразился. Хмурясь, капитан продолжил:
– И пещера та – нехорошее место. Недаром селяне ее зовут – драконьей. Нечисто тут! Колдовство!
Барон Дрэгис снова пожал плечами.
Спешившиеся барон, капитан и два воина шли к драконьей пещере. Капитан помнил, что здесь была к ней удобная тропинка, но сейчас она напоминала полосу препятствий, как будто кто-то эти камни набросал. Причудливо разбросанные скальные обломки приходилось или обходить, или перелазить через них. Наконец появилась пещера. Когда вошли под ее сумрачные своды, капитана поразило обилие всевозможных костей, живописно разбросанных по полу.
– Что это? – не удержался он от вопроса.
– А это все дракон, он здесь живет, и это все его жертвы, – как-то даже с гордостью ответила девочка.
Барон, внимательно рассматривавший эту костяную икебану, постучал по одной из больших костей рукоятью кинжала. Кость легко переломилась, образовав облачко белой пыли. Барон хитро посмотрел на девочку:
– Эту зверюшку дракон съел не меньше чем пятьсот лет назад, а насколько я помню, в этой пещере еще пять лет назад было чисто. И этого зверя зовут слон, это его бивень был. А слоны водятся далеко на юге, в нашем климате они замерзнут. Странно, что дракон притащил слона аж сюда, такого старого, причем уже в виде костей.
Капитан с удивлением заметил, что, невозмутимая до сих пор, девочка смутилась. Смутилась и начала оправдываться:
– Ну так где я столько свежих костей возьму? И кости должны быть большими, чтоб все видели, что дракон больших зверей ест – значит, сам очень большой и страшный!
– А что, дракон большой? И страшный? – прищурился барон.
– Нет, еще не большой, – вздохнула девочка, но тут же добавила, сделав круглые глаза: – Но очень страшный!
– Очень? – переспросил барон. – Если дракон такой страшный, то почему юная леди завела нас прямо в его логово? А если этот маленький, но очень страшный дракон прилетит? Разве в ее жилище нет другой дороги?
– Есть, только вы там не пролезете, там узкий лаз. Вот приходится вести вас через гостевой вход.
– Это гостевой вход? – удивился капитан и обвел рукой окружающую их мечту любого дворового пса. – С такими-то костями?! Какие же гости осмелятся сюда зайти, увидев все это?!
– Вот для того это все, чтобы незваные гости и не ходили, а то замахаешься камнем вход перекрывать! – вздохнула девочка.
Действительно, миновав большую пещеру с костями, девочка и ее спутники подошли к проему, который был в полтора человеческих роста высотой и в размах рук взрослого мужчины шириной. Около него лежал камень, даже не камень, а обломок скалы высотой в два человеческих роста и такой же ширины. Удивленно хмыкнув, приглашенные девочкой зашли вслед за ней в следующую пещеру. Эта пещера была чуть поменьше предыдущей, но с более высоким сводом. Льющийся сверху мягкий свет давал хорошее освещение. Но отверстий в своде не было видно. Сложенный в углу камин трубы не имел, но и стена рядом с ним не была закопченой, что свидетельствовало о хорошей тяге вверх. Околокаминное пространство, судя по наличию больших плоских камней, изображавших мебель, было кухней. В углу журчал небольшой водопадик. Вода падала из отверстия в стене в маленькое озерко, ручейком вытекала из него и исчезала где-то под другой стеной. В дальнем углу пещеры, где царил полумрак, виднелся стожок душистого сена, накрытый мягкими шкурами, видно, служивший девочке постелью. Душистые связки травы были развешаны по всем стенам. Люди с удивлением разглядывали это пусть пещерное, но уютное жилище. Девочка легко отодвинула крышку с большого каменного ящика и достала оттуда тушу горного козла. Судя по тому, что мясо было свежее, на тушу было наложено сохраняющее заклинание. Капитан многозначительно кивнул, указав барону на тушу глазами. Один из сопровождавших барона воинов взял у девочки эту тушу и направился к камину. Второй попытался закрыть каменный ящик, он с натугой задвинул крышку, удивленно покачал головой и присоединился к первому дружиннику. Девочка, пройдя к своей постели, взяла с нее платье, сшитое из домотканого полотна, и надела его. Платье ей было явно великовато.
– Вот, – девочка сделала приглашающий жест, указав на малые камни-стулья, стоящие у большого камня-стола, – садитесь.
– Как ты этого козла завалила? – спросил у девочки воин, занимавшийся разделкой туши животного. – Что-то я не вижу следов от стрелы, а в капкан поймать его невозможно.
– Шею свернула, подкралась сзади, когда он на скале стоял, и свернула.
– Как же к нему можно подкрасться? Он же на скале стоял?
– Угу, стоял и вниз смотрел, а я сверху. Козлы же редко вверх смотрят.
Воин хмыкнул, он не мог себе даже представить, как можно подкрасться к горному козлу, стоящему на скале, и как такая маленькая девочка может свернуть ему шею. Закончив разделку туши, он глянул в сторону камина. Там была навалена довольно большая куча дров.
– Пока это все прогорит… – с сомнением сказал он. – Угли нужны, тогда мясо хорошо испечется.
Барон толкнул своего капитана, словно о чем-то предупреждая. Капитан хотел было спросить, на что его друг намекает, но тут девочка дунула в камин. Там взметнулось жаркое пламя. Пробушевав несколько секунд, пламя опало. В камине вместо дров ровным слоем лежали тлеющие угли. Капитан удивился такому быстрому способу получения углей из довольно толстых поленьев, но, видя спокойствие барона, вида не показал. Воин, разделывавший тушу, тоже не выказав удивления, стал нанизывать мясо на шампуры, которые лежали возле камина. Второй воин бросился ему помогать, раскладывая шампуры над углями.
Мясо действительно получилось очень вкусным. Капитан достал походную фляжку, там у него оказалось вино, и всех угостил. Девочка отказалась, она напилась воды из родника-водопадика. В это время освещение в пещере поменялось, видно, свет от солнца, переместившегося по небосводу, стал попадать в пещеру через другие отдушины. Осветился уголок, до этого пребывавший в полумраке. Там на небольшом возвышении стояла статуэтка. Это была девушка, раскинувшая руки, будто собиравшаяся взлететь. Она была высотой всего в две ладони, но при этом были видны мельчайшие детали. У барона, взглянувшего на статуэтку, сердце пропустило два удара.
– Откуда!.. Откуда у тебя она?! – хрипло спросил он у девочки дрожащим голосом.
– Это я сама сделала, – гордо ответила девочка, не заметив волнения барона. Затем подошла к статуэтке и провела по ней пальцами. – Это моя мама.
– Где?! Где она?! – выдохнул барон.
– Погибла, – грустно ответила девочка. – Это я делала по памяти.
– Веточка! Веточка… – прошептал барон, опускаясь перед статуэткой на колени. Тут он заметил изящное плетеное колечко, лежащее у ног статуэтки. Девочка, увидев внимание барона к этому предмету, попыталась схватить колечко, но барон успел раньше.
– Откуда?! – еще более хрипло выдохнул барон.
– Отдай! – вскрикнула девочка. – Отдай!
Барон протянул девочке колечко и снова спросил:
– Откуда у тебя оно?
– Мама дала перед своей гибелью, а ей дал мой отец. Так мне мама сказала.
Барон дрожащими руками снял с шеи медальон, раскрыл его, там лежало точно такое же колечко.
– Вот, одно у меня, другое было у Веточки. Наши колечки. Это все, что у меня осталось от нее.
Барон протянул колечко девочке, она взяла его и повертела в пальцах, что-то рассматривая. Потом подняла взгляд на Лэри де Гривза. В его глазах стояли слезы. Он тихо сказал:
– Веточка, моя Веточка…
– Ветикалинариона – так звали мою маму, а меня – Листикалинариона. Мама называла меня Листиком.
– Листик, – тихо сказал барон, – Листик…
Пока барон Лэри беседовал с девочкой, а воины доедали мясо, Гуго Норек, заинтересовавшись предметами в углу, подошел и стал их рассматривать. Подняв один, нагрудную пластину доспеха, он обернулся к девочке:
– Откуда это у тебя?
– С перевала, там была битва. Там погибли воины. На них напали скальные химеры.
– Ты видела, как это случилось?
– Нет, это было несколько лет назад, а я здесь всего полгода, ну чуть больше.
– Как ты это взяла? Там же химеры!
– А я их всех пожгла. – Девочка произнесла это так, как будто жечь скальных химер было для нее очень простым и привычным делом.
Даже воины перестали жевать и слушали разговор, при этих словах девочки они дружно хмыкнули. Скальные химеры были очень опасными тварями. Чем-то похожие на драконов, только раза в два меньше, они нападали стаей и могли запросто порвать даже дракона, если тот вовремя не улетал. Химеры летать не умели. Люди выстраивали стену из тяжелых копий, упирая их древки в землю, не давая химерам к себе приблизиться, и расстреливали их из арбалетов или жгли из огнеметов. Но если химерам удавалось прорваться за копья – люди были обречены.
– А люди, те, что погибли? – спросил капитан.
– Я их похоронила, огненным погребением. Там же камни, копать трудно, да и много бы пришлось. А там были такие, как ты и как они. – Девочка указала на слушавших ее воинов. – Вы же с севера? Да? А там именно так хоронят. Правда?
Воины закивали, мол, правильно, именно так.
– Листик, я хочу увидеть, где они погибли, – произнес барон.
– Тогда идем. – Девочка сложила колечки к ногам статуэтки, стянула с себя платье и аккуратно сложила его обратно на кровать.
– Ты что, так и ходишь? – удивился капитан. – Дома одеваешься, а когда из пещеры выходишь…
– Ага, платье жалко. Порвется, – туманно объяснила свое странное поведение девочка. Пока она собиралась, оба дружинника ушли поднимать своих товарищей. Пропустив вперед барона и его капитана, девочка замешкалась у выхода из своей пещеры. Посмотрев на остановившихся мужчин, она сказала:
– Дверь закрыть надо.
Удивленный капитан смотрел, как силуэт девочки размылся и стал увеличиваться. Через мгновение у камня-двери стоял дракон, стоял на задних лапах. В три человеческих роста, он тем не менее уступал в размерах драконам, что видел капитан, примерно втрое, да и те никогда не становились на задние лапы. Этот же дракон имел почти человеческую фигуру, очень изящную фигуру, даже спинной гребень, мощный хвост и прижатые к спине крылья не портили ее. Красивая золотисто-изумрудная чешуя слабо поблескивала в скудном освещении пещеры с костями. Дракон легко взял передними лапами камень и закрыл им вход. Силуэт дракона снова затуманился и размылся, и перед мужчинам опять стояла девочка-подросток.
– Ну что, пошли? – вопросительно подняла она бровь.
Ошарашенный капитан посмотрел на своего командира:
– Лэри, ты… Как ты догадался?
– Она дочь Веточки, – пожал плечами барон.
– Так, значит, твоя Веточка тоже была…
– Да, – коротко ответил Лэри де Гривз, барон Дрэгис.
Солнце стояло в зените, но в горах было довольно холодно. Но это не беспокоило девочку, чья обнаженная фигурка шагала впереди отряда барона Дрэгиса, ехавшего рысью. Отряд шел, не останавливаясь с самого рассвета. Заночевали у самых гор, в ранее заваленном, а теперь расчищенном ущелье. Гуго Норек боялся, что ночью могут напасть какие-нибудь твари, в изобилии водящиеся в предгорьях. Но ночь прошла спокойно. Видно, твари боялись дракона, вернее, девочки, которая всю ночь проспала завернутая в плащ барона. Спала она, положив голову барону на колени. Гуго подозревал, что его друг так и просидел всю ночь, не сомкнув глаз, он гладил девочку по голове и счастливо улыбался, при этом его губы что-то шептали. Гуго не расслышал – что. Теперь же капитан с беспокойством поглядывал на своего друга, ведь отряд шел десять часов без привала, но барон не выказывал признаков усталости. Капитана беспокоило и то, что отряд шел прямо в логово скальных химер, погубивших предыдущую экспедицию. Не то чтобы он не верил словам девочки, но все же… А воины барона шли за своими командирами, не выказывая и тени сомнения: даже если на перевале засели скальные химеры и барон со своим капитаном ведут их на верную гибель, – то такова воля богов. И вообще, что может быть лучше для воина-норвея, чем смерть в бою?
Широкая площадка сменила узкую дорогу, одним боком прижимаясь к отвесным скалам, а другим нависая над глубокими пропастями. Отряд резко остановился. Увиденная картина впечатляла. Широкая площадка, где раньше делали привал торговые караваны и где принял последний бой отряд Тэрика, примыкала к отвесной скале, уходящей вверх. Отряд остановился без команды, пораженный открывшейся картиной. На скале был очень искусно высечен барельеф – группа израненных воинов готовилась к последнему бою, впереди стоял их командир. Помятый доспех, глухой шлем, нога, наступившая на отрубленную голову скальной химеры, меч в руке, острие которого направлено вниз. Весь вид израненных и уставших воинов говорил о решимости принять этот последний бой.
– Тэрик, – покачнувшись, глухо произнес барон.
Гуго поддержал его. Сзади одобрительно загудели воины. А капитан сказал, обращаясь к девочке:
– Кто это сделал?
– Я! – гордо ответила девочка. – Я нашла здесь следы битвы и похоронила воинов. А они же были норвеями, доспехи у них были норвейские, – пояснила девочка, как она определила национальность погибших. – Вот я их и похоронила.
А потом продолжила, как бы оправдываясь:
– Но здесь же кругом скалы, копать тяжело. Вот я все и сожгла, ведь у норвеев же принято огненное погребение? Да? А потом согнала сюда скальных химер и тоже сожгла, ну как жертву. Мама мне говорила, что когда знатного норвея хоронят, то надо жертву принести, чтоб путь в Валгаллу был легким. Ведь они туда же уходят? Правда ведь? Ну и потом решила, что если тут они нашли свою смерть, то надо памятник им поставить, вот я и сделала.
– Ты все правильно сделала, доченька! – хрипло выдохнул барон.
– А почему в шлеме? – спросил капитан, показывая на фигуру воина с мечом, которая выдавалась вперед из барельефа и скорее была статуей. – Ведь мы не носим закрытых шлемов!
– Но я же не видела его лица!
– Вот… – Барон снял с шеи медальон, где раньше лежало колечко, и открыл его. На внутренней поверхности крышки было выгравировано лицо юноши. – Вот, вот это он. Тэрик!
Девочка взяла медальон, некоторое время его рассматривала, а потом вернула барону. Повернувшись к скале, вытянула в ее направлении руки. Сорвавшееся с них пламя ударило в фигуру, выступающую из барельефа. Когда пламя опало, у воина на голове не было шлема. Суровое лицо, выступающие скулы, развевающиеся волосы, крепко сжатые губы, взгляд, устремленный вперед, – все это как-то удалось выразить в камне.
Все дружинники барона, выхватив мечи, подняли их вверх, и громкий боевой клич норвеев раскатился по окрестным горам. Барон спрыгнул с коня и встал на одно колено перед девочкой:
– Спасибо, Листик!
Потом поднялся и громко, как в былые годы отдавал команды, произнес:
– Я, граф Лэри де Гривз, барон Дрэгис, перед Богом и воинами своей дружины признаю Листика…
Он вопросительно посмотрел на девочку; та, поняв, что он хочет спросить, сказала:
– Листикалинариону…
– Листикалинариону, – повторил барон, – признаю своей дочерью и объявляю наследницей!
Боевой клич норвеев снова разнесся над горами, потом воины дружины во главе со своим капитаном спрыгнули с коней и опустились на одно колено перед девочкой. Барон назначил своего наследника, вернее, наследницу. То, что она девочка, – такова воля их командира и сеньора. И еще воины были благодарны ей за то, что она сделала для их павших товарищей. Ведь что может быть лучше для воина-норвея, чем погибнуть в бою? Только погибнуть в бою с последующим огненным погребением!