Глава 1
Первый день конца света
Ты понимаешь, что достиг самого дна, когда стоишь на пляже, смотришь на горизонт и не замечаешь, что утопаешь по щиколотки в мертвой рыбе.
Окажись я здесь минут на десять раньше – и вода доходила бы мне до плеч. Сейчас же я стоял на влажной пологой равнине, усыпанной камнями, обрывками веревок, бутылками, крабами, рыбами, одной огромной, но неподвижной акулой и сгнившими останками затонувшего когда-то давно старого корабля.
Наш тропический остров взметнулся вверх, точно на скоростном лифте. Десять минут назад король Атлантиды Ула’ар открыл временной разлом, что, согласно легенде, должно было привести к подъему континента со дна морского. Но прямо сейчас мне не было особого дела до легенд. Потому что, когда он прыгнул в тот разлом, он забрал с собой Эли Блек. В одну минуту они были здесь, в следующую – та-дам! – прыжок, и все. Вернулись в прошлое. Назад в Атлантиду.
Лишившись Эли, я точно лишился части себя самого.
Так что в первый день конца света я, Джек Маккинли, чувствовал себя так, будто кто-то сунул руку мне в горло и вырвал из моей груди сердце.
– Джек! Марко! Касс! Элоиза!
Мама.
Я развернулся на ее голос. Она стояла на песчаной части пляжа и поглядывала себе за спину. Позади нас из джунглей выбежала группа перепуганных солдат Масса. Марко Рамсей, Касс Уильямс и его сестра Элоиза стояли по бокам от меня. И лишь тогда я впервые заметил рыб. Когда одна, особенно страшная, хлестнула меня по левой щиколотке плавником.
– Выглядят мерзко, – сказала Элоиза.
– А они очень высоко о тебе отзывались, – заметил Касс.
Элоиза воззрилась на него в крайнем недоумении:
– Кто, Масса?
– Нет, рыбы, – ответил Касс. – Разве ты говорила не о…
– Я говорила о них! – Элоиза указала на мечущихся солдат. – Слышали, что сказала сестра Нэнси? Она предупреждала нас держаться от них подальше.
Откуда-то из-за деревьев донесся пронзительный крик плюющегося ядом виззита, за ним последовал гортанный вопль какого-то солдата. Штаб Масса находился по ту сторону джунглей, и солдаты и ученые бежали сюда узнать, что случилось.
Они ощутили землетрясение, но понятия не имели о разломе. И обо всех чудовищах, что успели через него пройти.
– Ох, блин, ну и засада, – сказал Марко. – Видали этих зубастиков? Они сейчас прямо вау – греческий обед, бесплатная доставка!
Кто-то из Масса устраивал раненых товарищей на песке. Другие в растерянности и панике бежали по мокрому, засыпанному рыбой пляжу к нам. Третьих, чьи желудки не выдержали жуткой тряски земли под ногами, выворачивало наизнанку в тростниках. Мама пыталась всех их успокоить, объясняла, что произошло в кальдере. На ней была коричневая, напоминающая монашескую рясу форма Масса – как из каталога одежды 1643 года. Солдаты относились к ней с уважением, но они не знали, что она была а) моей мамой и б) шпионом повстанцев. А Торквин, наш любимый семифутовый телохранитель, стоял прямо позади нас и ковырял в носу, как он всегда делал, когда нервничал.
– Мы видели, как исчезла Эли, Джек, – сказал Касс. – Что будем делать?
Думать было тяжело. Была еще одна огромная проблема, о которой никто из нас не хотел говорить, – Ула’ар забрал с собой локулус силы. А если мы не найдем все семь магических атлантийских локули, наш ген 7ЧС совершенно точно убьет нас перед нашим четырнадцатым днем рождения. То есть если хотя бы один локулус окажется утрачен – нам крышка.
Рыбы здорово меня отвлекали, поэтому я повел нашу группу на твердую землю. Стоило нам сдвинуться с места, как ребята из Масса стали что-то орать друг другу, преимущественно на греческом. Они толкались и пихались, не отрывая возбужденных взглядов от останков корабля, который, словно скелет динозавра, торчал, наклонившись вбок, из грязного склона ярдах в пятидесяти от пляжа. Его мачта сломалась и покосилась, с рей, точно давно забытое постиранное белье, свисали водоросли, а деревянный корпус облепили раковины. Удивительно, но даже после более чем столетнего пребывания под водой название корабля все еще можно было различить.
«Энигма».
– Чуваки, считайте меня чокнутым, – сказал Марко, отпихнув пару оказавшихся у нас на пути солдат, – но вам не кажется, что ответ может быть там, на корабле?
– Ты чокнутый, – отозвался Касс.
Лапищи Марко, размера этак сорок седьмого, с чавкающим звуком двинулись в сторону корабля.
– Ладно, послушайте меня немного… Этот корабль того парня с портрета, так? Ну того, что открыл этот остров в восемнадцатом веке. Марвин или Берман.
– Герман Вендерс, – подсказал Касс.
– Точно, – не смутился Марко. – Вот я и думаю, что нам стоит пойти и исследовать останки. Вендерс же вроде как был гением, так? Что, если он оставил нечто важное, не знаю – карты, записи, тайны? Я хочу сказать, это же он открыл разлом, так? Может, он знает и как справиться со всем этим без неприятных последствий?
– Побудем пиратами! – Элоиза, театрально прихрамывая, заковыляла к кораблю. – Аррргх! Йо-хо-хо, тысяча чертей! Отдраить палубу! А то задницу порву на щупальца осьминога!
Судя по выражению лица Касса, он хотел, чтобы его давно пропавшая сестра так и оставалась потерянной.
Зато мрачное настроение Торквина улучшилось, и он шумно фыркнул своим свежевычищенным носом-картошкой. И при обычных обстоятельствах это было то еще зрелище, но сейчас это выглядело особенно жутко. В последние дни Торквин напоминал окунувшегося в ванну с кислотой Халка. Его лицо все еще было черным и в ожогах после взрыва автомобиля в Греции, а от его когда-то рыжей гривы осталось лишь несколько обгоревших клочков.
– Ха. Она сказала «задница». Смешная девчонка.
– Может, вернемся к разлому и предложим королю обмен? – пробормотал Касс. – Мы забираем Эли, а он – Элоизу.
Услышав это, Элоиза подобрала мертвого угря и швырнула его в брата. Тот, хихикнув, увернулся. Они вели себя как любые другие братья и сестры, ссорившиеся сколько себя помнили. Что было странно, так как до недавнего времени Касс и знать не знал, что у него есть сестра. Их родители были в тюрьме, а они всю жизнь переезжали из одной приемной семьи в другую, так что, наверное, сейчас им обоим хотелось восполнить недостававшее.
– Вообще-то я пытаюсь быть серьезным, – раздраженно заметил Марко, – и вот что получаю.
– Они спускают пар, – пояснил я. – Пытаются вести себя нормально.
Сложно было их винить. Если бы старик Герман Вендерс не прибыл на этот богом забытый остров, может, последователи Караи никогда бы не построили здесь свой институт. И тогда никто бы не открыл атлантийский ген 7ЧС, который во много раз усиливает твой талант, но убивает тебя по достижении четырнадцати лет. И я был бы самым обычным тринадцатилетним мальчиком из Индианы, беспокоящимся о контрольной по математике и периодически терпящим нападки Барри Риза. Да, вскоре я бы умер, но по крайней мере я бы пребывал в счастливом неведении касаемо своей участи. И я бы не потратил последние несколько недель на поиски семи локули, которые должны нас исцелить – и, как стало ясно теперь, – которые нам не суждено было найти. И Эли все еще была бы здесь.
Но он прибыл, и они построили, и я не был самым обычным мальчиком, и мы искали локули, и ее здесь не было. И через четыре месяца я стану экс-Джеком, мальчиком с геном 7ЧС и Без Таланта.
Интересно, подумалось мне, выпадет мне шанс хотя бы попрощаться с папой? Где он сейчас – все еще в греческом аэропорту, где мы его оставили? Сумею ли я когда-нибудь поговорить с ним еще раз?
– Земля вызывает Джека! – повысил голос Касс.
Я оглянулся на царящую вокруг нас неразбериху.
– Ладно, если мы ничего не будем делать, мы трупы, – заговорил я. – Из-за землетрясения и корабля Масса растеряны, но это не навсегда. Их внимание вновь переключится на нас. Марко, пойти на корабль – это классная идея. Но я считаю, сейчас мы должны попытаться вернуть Эли.
– И где наша армия, чтобы провернуть это? – спросил Касс, обернувшись в сторону джунглей.
Марко выпятил грудь:
– Кому нужна армия, когда у вас есть Марко Великолепный?
– Ты видел ту… штуку, что застряла в разломе? – спросил Касс. – Она была огромной. И… И… зеленой. И куда великолепнее тебя!
– Ты про ту штуку, которую я заколол? Не стоит благодарности, – сказал Марко.
– Да, но что насчет всех остальных жутких тварей, успевших сбежать? Прислушайтесь. Просто послушайте! – Касс повернулся к джунглям, которые гудели от топота и криков перепуганных животных. – Видите, что стало с Масса? Там виззиты, и грифоны, и вромаски… их сотни!
Марко задумчиво кивнул:
– Ну да, пределы возможностей есть даже у совершенного человеческого создания.
– Еще никогда я не слышал от тебя более скромного заявления, – съязвил Касс.
– Значит, мы воспользуемся локулусом невидимости и локулусом полета. Просто пролетим над ними. Они даже не поймут, что мы… – Марко вдруг осекся на середине фразы. – Э-э, кто-нибудь из вас же взял с собой рюкзак, да?
Касс помотал головой. Я помотал головой. Сердце ухнуло в груди, как перегруженный лифт.
– Не-а, – отозвался Торквин.
– А осколки локулуса исцеления? – спросил Марко.
– Все произошло так быстро… – протянул я.
Марко закрыл лицо ладонью:
– Ну вы даете! Я думал, это я у нас тупой! Но, похоже, теперь в углу идиотов мне составят компанию еще трое.
– Пятеро, – уточнил Торквин, считая на толстых, как сосиски, пальцах. – В смысле четверо.
Страшный грохот оборвал наш разговор. На секунду мне почудилось, будто я вижу двух Кассов. Земля затряслась, точно под нами промчался беззвучный поезд метро. Я инстинктивно согнул колени. Раздалось отдаленное – кррррррак! – корпус «Энигмы» треснул из-за смещения земли.
Касс схватился за Марко. Я за Торквина. Меня дернуло влево, вправо, вверх, вниз, словно планета соскочила с орбиты. Все остальные звуки – вопли чаек, далекий шум прибоя – исчезли.
Затем, так же неожиданно, как она началась, тряска прекратилась.
В наступившей тишине я услышал крик брата Димитриоса:
– Землетрясение!
– Пха, – выдохнул Торквин.
Касс застонал:
– О-ох, меня укачало. Близится конец света, и я умру в луже собственной рвоты.
– Проглоти три сырых яйца, – посоветовал Торквин. – Отличная вещь против тошноты.
– Все только начинается, – не слушал Касс. – Все как Эли говорила. Если разлом откроется, Атлантида поднимется с морского дна и континентальные плиты сместятся. Затем – бабах! Гигантские приливные волны, землетрясения. Нью-Йорк и Лос-Анджелес уйдут под воду. Пожары накроют землю… пылевые облака скроют солнце.
– Касс, нельзя паниковать, – сказал я.
– Не отрицай очевидное, Джек! – воскликнул Касс. – Именно это произошло во времена динозавров, и ты знаешь, что с ними стало.
Марко вытер пот со лба:
– Не думаю, что у нас есть выбор. Джек прав. Все на тех зубастиков! Вперед, к разлому!
Если Марко решает действовать, он делает это молниеносно. В микросекунду он схватил протестующего Касса и поволок его за собой по пляжу в сторону джунглей. Я поспешил за ними.
У границы деревьев нас встретил крик. Громкий и человеческий, он раздавался где-то ярдах в двадцати в глубь джунглей. Вопль становился все громче, все отчаяннее, пока вдруг не оборвался. Сощурившись, я вглядывался между стволами, страшась того, что мог увидеть. Но даже под полуденным солнцем из-за густых крон в джунглях царила практически непроглядная тьма.
– К-к-как вы думаете, кто это? – спросил Касс.
– Скорее «кто это был», если судить по воплю, – заметил Марко.
– В-видите, о чем я? – Касс попятился. – Там только что кто-то умер. Мы можем быть следующими. Я остаюсь здесь, на свету. Предпочитаю убийц в рясах зверям-людоедам.
Из джунглей пахнуло едкой вонью разлагающейся плоти, и Касс рыгнул.
– Ого. Что, Торквин, ел бобы на обед? – Марко замахал у себя перед лицом обеими руками.
– Нет. «Твинки», – ответил Торквин.
Я всматривался в черную тень в джунглях за спиной Касса.
– Ребята… – пискнул я. – Смотрите.
Глаза Марко остановились на темном силуэте. Все его тело напряглось.
– Касс, – тихо произнес он. – Не. Шевелись.
Касс резко развернулся. Со звуком, напоминавшим одновременно звериный рев и скрежет металла, из тени деревьев выпрыгнул длинномордый вромаски. Похожее на кабана чудовище бросилось на Касса, выставив перед собой растопыренные когти и завернув назад хобот, явив три ряда острых, как бритва, зубов.