ПРОЛОГ
– Шесть.
– Девять.
– Еще шесть.
– Еще девять.
– Бито.
– Валет.
– На валет.
– Вредина!
– Я на тебя посмотрю, когда ты через два хода чаровскую даму своей козырной покроешь.
– Мира!!! – Два мужских голоса слились в одинаковом обреченном возгласе, и карты полетели на стол, перемешиваясь.
– Ты же обещала, – жалобно протянул Фей, роняя голову на сложенные руки.
Предсказательница почти виновато пожала плечами, собирая разбросанные карты и тасуя колоду.
– Еще разок?
– Ага, из десяти партий ты не спалилась только в двух, и то во время игры так скорбно смотрела на Фея, что сразу было понятно: он продует. Не, я пас. – Чар откинулся на спинку стула, потягиваясь до хруста в суставах. – Давайте лучше по пивку и в бильярд.
Светлый маг и Мира одинаково наморщили носы, выражая тем самым, что идея им не по вкусу. Оборотень тяжело вздохнул.
– И вообще, где все?
– Князь подвозит Свету до работы. Криса задержали в детском саду и проводят воспитательную беседу. Ника стукнула какого-то мальчишку граблями – тот не поверил, что ее папа – темный маг и может взорвать детский садик, если она не захочет туда ходить, – монотонно пробубнила предсказательница, со скучающим видом листая первое, что попалось под руку, – чаровский Playboy. – Слушай, а это разве не перебор?
Она ткнула в очень сильно выдающиеся прелести одной из красоток, одетой лишь в крупную рыболовную сеть. Оборотень спохватился и выдернул журнал у нее из рук со словами: «Да что б вы понимали», – после чего демонстративно запихнул его в самый дальний ящик стола.
– А Сабрина? – Фей сунул нос в чашку, обнаружил там только остатки заварки и размякшие крошки миндального печенья, после чего сгреб со стола все три кружки и направился к чайнику.
– О, у них веселее. Они с Ариэль на разрыв напоролись. Парочка церберов и горгона скучать не позволят.
– Что?! Где?! – Светлый маг едва не выронил кружки, а Чар подскочил, готовый мчаться на выручку хоть на край света.
– Да расслабьтесь вы. – Мира обвела переполошившихся мужчин озадаченным взглядом. – Там и без вас есть кому их спасать. Вы ни за что не поверите, кого они откопали…
Часть первая
ПРОСЫПАННАЯ СОЛЬ
Их сын привел домой суккуба.
В глазах отца – тоска-печаль,
Взгрустнула мать – суккуба очень
Им жаль.[1]
– Будь ты проклята! – рявкнула горгона. Змеи на ее голове разъяренно шипели, а из обожженного плеча сочилась зеленоватая слизь.
– Она уже, – бесстрастно известила ее Ариэль, почесывая одного из церберов.
Пес размером с корову блаженно жмурился и вилял огненным хвостом, то и дело задевая стену дома и оставляя на ней черные дымящиеся отметки.
Я скривилась. Можно было бы и не напоминать.
Второе чудовище скалилось за спиной горгоны и явно не собиралось, как его собрат, падать к нашим прекрасным ногам. Умений сирены хватало на то, чтобы удерживать только одного монстра: церберы были почти невосприимчивы к ментальному воздействию. Так что, по сути, силы были равны. Мы с горгоной уже успели «обменяться» парочкой заклинаний, остались друг другом недовольны и продолжать не спешили. Я как раз прикидывала, как бы мне в нее чем-нибудь зашвырнуть, чтобы не получить ответную гадость и не оставить в пасти пса какую-нибудь немаловажную часть тела, как вдруг над нашими головами со свистом пронеслось что-то большое, сине-красное, чтобы приземлиться ровно посередине между мною и противниками.
Я зажмурилась и тряхнула головой. Затем неверяще протерла глаза. Картинка не изменилась. Перед нами действительно, уперев руки в бока и гордо выпятив грудь с намалеванной красным буквой S, стоял паренек в синем трико и красном плаще, умопомрачительно смахивающий на небезызвестного Кларка Кента.
– Прочь, монстр! Я не позволю тебе отнять жизнь у этой прекрасной незнакомки! – провозгласил он.
Горгона зарычала, змеи зашлись в яростном шипении, цербер сорвался в прыжок с намерением если не растерзать, то раздавить наглеца, а я даже замахнуться, чтобы кинуть в зверя огненный шарик, не успевала.
На удивление, не пришлось. Сине-красный паренек неуловимо скользнул в сторону, схватил цербера за лапу обеими руками и, раскрутив его над головой, словно это был не многокилограммовый монстр, а надувной молоток, зашвырнул чуть ли не в конец улицы.
Воздух прорезал испуганный собачий визг, а затем раздался громкий хруст и тело цербера начало стремительно таять, не оставляя после себя и следа.
Горгона злобно клацнула клыками и со скоростью и ловкостью ящерицы взлетела вверх по стене, только сверкнул напоследок на крыше покрытый золотистой чешуей хвост.
Красно-синий, которого язык не поворачивался назвать Суперменом, погрозил ей кулаком и повернулся ко мне, сияя почти что голливудской улыбкой, которую слегка портили слишком крупные резцы.
– Не бойся, красавица, это чудище уже не причинит тебе вреда.
– Да я вроде как и не… – промямлила я, еще пребывая в некотором потрясении от увиденного, скосила глаза в сторону и возопила в приступе праведного гнева: – Ариэль! Какого черта?!
Хрупкая сирена прекратила с интересом разглядывать церберские клыки, одним жестким, заставившим меня вздрогнуть движением свернула псу шею и неизменной скользящей походкой приблизилась к нам. Красно-синий уставился на нее, вытаращив глаза. Самое любопытное – куда больше его поразила неземная красота незнакомки, нежели ее действия. Аж обидно. Кто из нас двоих суккуб?
– Началось, – произнесла она, разглядывая «спасителя», словно редкий экспонат в музее.
– Что началось? – раздраженно поинтересовалась я, набирая номер Братства, чтобы сообщить об очередном разрыве.
– То, о чем я предупреждала.
Из серых глаз красно-синего улетучились всякие признаки сознательности, теперь он пялился на сирену совершенно пустым взглядом, готовый подчиниться любому ее приказу. Скажут прыгнуть с крыши – пойдет и прыгнет.
– Если бы мы хоть раз поняли, о чем ты предупреждаешь… – проворчала я. – Але? Лика? Разрыв на Пятом Рощинском проезде. Ага, угу. Горгона смылась. Дожидаться не буду, дел по горло. Пока… На кой он тебе сдался? – Я снова переключила внимание на сирену. – И кто это вообще?
Вместо ответа Ариэль, поманив парня пальцем, направилась к нашей машине, и тот последовал за ней, как на веревочке. Я вздохнула, возвела глаза к небесам с вечным вопросом: «За что мне все это?» – и поспешила за ними.
С того момента, как в «ТЧК» триумфально заявилась сирена, повергнув нас всех в немалый шок, прошла неделя. И за эту неделю мир, похоже, начал вставать с ног на голову.
Начать с того, что даже сорванный ритуал успел натворить бед, не считая поврежденных в радиусе двух километров нитей. Спустя несколько дней один за другим то тут то там начали возникать разрывы.
Как мне объяснил Крис, Астрал от земли отделяет своеобразная пленка, которая крепится нитями. Когда эти нити треснули, пленка оторвалась, вздулась горбом и резко натянулась во многих местах. И там, где она и без того была не сильно плотной, граница начала рваться, выпуская в наш мир множество астральных тварей. Если восстанавливать разрушенные нити маги не умели, то разорванные границы как-то сшивали. Вот только место очередного разрыва предугадать было невозможно, поэтому сколько новоиспеченной нечисти, вроде той же сбежавшей горгоны, сейчас бегало по улицам Москвы – не сосчитать.
Братство работало круглосуточно, устраняя последствия и пытаясь удержать в тайне от обычных горожан существование потусторонней изнанки. Пока что им это удавалось. Возможно потому, что им на помощь пришло большинство независимых агентств. Одно дело – грызться с фанатиками, когда те пытаются запретить оборотням перевоплощаться в черте города, и совсем другое – когда эти фанатики пытаются защитить не только магический, но и обычный мир от тварей, о существовании которых большая часть нечисти даже и не подозревала.
Сирена (имя она получила, естественно, от Криса, выстроившего нехитрую логическую цепочку: раз сирена, значит, русалка, раз русалка, значит, Ариэль) выбралась в наш мир через один из самых первых разрывов и поспешила засвидетельствовать нам свое почтение. Против именования она не возражала. Хотя с ней в принципе ни в чем было нельзя быть уверенной. Самая коварная тварь Астрала, как ее когда-то охарактеризовал Фей, с трудом поддавалась расшифровке. То, что она говорила и делала, не всегда подчинялось доводам рассудка, на вопросы она либо отвечала невнятно, словно с трудом понимала человеческий язык, либо не отвечала в принципе. Одно стало ясно наверняка после первого же нападения выбравшихся из разрыва монстров – она определенно на нашей стороне.
Лично я до сих пор не могла решить, как к ней отношусь. Временами она раздражала меня так, что хотелось взвыть, захлопнуть дверь перед ее носом, забаррикадироваться и больше не открывать. При этом создавалось четкое ощущение, что когда я проделаю все эти махинации и повернусь, устало вытирая пот со лба, то выяснится, что Ариэль все это время стояла за моей спиной, с озадаченным интересом наблюдая за моей работой.
А порой казалось, что она единственная, кто вообще понимает, что происходит…
Но фиг она тебе об этом скажет!
Ко всему прочему, сирена поселилась с нами, превращая и без того странное семейство в очень странное, так как оставлять ее без присмотра Князь запретил, а Чар, зар-раза, не возжелал забрать ее к себе. Под предлогом, что он «нормальный мужчина» и на подобные «ролевые игры» не подписывался.
Так что уже неделю в моей квартире обосновался сумасшедший дом, ибо разговоры шестилетнего ребенка и потустороннего, мягко говоря, не совсем адекватного существа, приправленные язвительными комментариями темного мага, – это тот еще вынос мозга с вещами на выход. Я с тоской мечтала о том, чтобы злосчастный ремонт у Криса уже закончился и мы перебрались из двухкомнатной психушки в трехкомнатную, но конца-края этому пока что не было видно.
– На кой он тебе сдался? – Я покосилась в зеркало заднего вида. Красно-синий паренек сидел там с блаженной улыбкой и отсутствующим взглядом. Вид у него был, как у словившего кайф, аж завидно.
– Мне? – удивилась сирена, посмотрев на меня с некоторым недоумением. – Мне он не нужен.
Вдох-выдох. Я уже даже начинаю к этому привыкать.
– А кому он нужен?
– Вам. Чтобы понять. – Она вдруг отвернулась к окну. Синий взгляд подернулся морозной пленкой.
Ясно, ушла в себя, просьба не беспокоить.
«А нам все равно, а нам все равно!..»
– Да, Феечка? – радостно отвлеклась я на телефон, с облегчением избавив себя от поддержания разговора, в котором были одни загадки.
Хотя сейчас, собственно, и поддерживать было нечего, сирена все равно замолчала.
– Саби, вы в порядке? Мира сказала, вы наткнулись на разрыв.
– Да, горгона сбежала, но зато мы прикончили двух церберов. Слушай, Фей, а среди нечисти потусторонней изнанки есть… супермены?
– Кто? – изумился маг. – Я правильно понял, что ты сейчас про парня в синем трико, спасающего мир?
– Ага, – вздохнула я, чувствуя себя кем-то вроде нашей предсказательницы: ты, казалось бы, говоришь о существующих вещах, а на тебя смотрят как на сумасшедшую.
– Я таких не встречал, – категорично отозвался Фей.
– Ну, познакомитесь, значит, – туманно намекнула я и отключилась.
В «ТЧК» мы прибыли спустя полчаса, и за это время Ариэль не вымолвила больше ни слова. Но стоило мне остановиться, как она первой выскочила из машины, снова поманив за собой очарованного. Я на несколько секунд откинула голову назад, прикрывая глаза и наслаждаясь внезапно ставшими такими редкими и драгоценными секундами одиночества. Именно в такие моменты накатывала особенная усталость и желание махнуть рукой на все и улететь куда-нибудь, где есть море, солнце и нет разрывов и астральных тварей. Разве что Криса с собой прихватить. И Нику. И…
Кажется, я безнадежна.
Когда я вошла в офис, Чар и Фей разглядывали застывшего посреди комнаты сине-красного, словно любопытный экспонат в музее. Мира, для которой его появление, вероятно, не стало сюрпризом, была куда больше увлечена рисованием фикуса с натуры.
Пару дней назад она притащила мольберт и краски, утверждая, что живопись благотворно влияет на ее предсказательские способности. А мы втайне надеялись, что нам потом не придется украшать кабинет ее шедеврами. Если свои видения предсказательница умудрялась зарисовывать с фотографической четкостью, то «вольный стиль» у нее больше походил на помесь кубизма с сюрреализмом. В очертаниях фикуса на картине лично я видела ожившую росянку, Чар утверждал, что это отощавший осьминог, а Крис ставил на «акаталепсию». На вопрос: «А что это?» – мы получили ответ: «Нечто столь же непонятное». Князь и Фей, как самые вежливые, от комментариев воздержались, но я не сомневалась, что, если Мира надумает впоследствии презентовать шедевр кому-то из них, вряд ли они повесят его на видное место в гостиной.
– Саби, это что? – Завидев меня, Чар усмехнулся и потыкал красно-синего пальцем.
– Спроси меня еще раз и вместе подумаем, – фыркнула я.
– Разве не видно? – Мира полуобернулась, на мгновение отрываясь от живописания. – Супермен! Как же его там звали? – Она наморщила лоб. – Карл?
– Кларк, – подсказал Фей.
– Точно! – Предсказательница кивнула и посадила вдохновенную ярко-фиолетовую кляксу в правом верхнем углу полотна.
– Вы проезжали мимо карнавала и решили прихватить понравившегося мальчика? – продолжал издеваться оборотень. – Боюсь, что Колдун не оценит очередное «домашнее животное».
– Мой дом, кого хочу, того и завожу, – оскорбленно буркнула я. – Этот чудик в прямом смысле на нас с неба свалился и прикончил цербера, как щенка. Ариэль, расколдуй ты его уже, будем разбираться.
Сирена пожала плечами и отвернулась. В то же мгновение сине-красный ошалело мотнул головой и уставился на нас, вытаращив глаза.
– Что за?..
– Не дрейфь, чувак, ты…
Вероятно, Чар хотел дружески похлопать парня по плечу. Вот только тот шарахнулся в сторону, отталкивая оборотня с такой силой, что коллега пролетел через полкабинета и врезался в Мирин стол. Фей попытался поймать буйного сеткой, но красно-синий ловко увернулся от заклинания, а затем совершенно неловко споткнулся о провод.
Я обреченно зажмурилась и вжалась в стену, дожидаясь, пока стихнет оскорбленное рычание, грозный грохот небьющихся вещей и жалобное звяканье бьющихся. Глаза я рискнула открыть, только когда в офисе воцарилась благословенная тишина.
Открывшуюся картину можно было охарактеризовать как «Хиросима, помноженная на Нагасаки». Чар, кряхтя, выбирался из-под стола. Фей с тоской смотрел на свой разбитый компьютер и с ужасом – на крисовский. Сине-красный, замотанный в золотистую сеть по самый нос, таращил глаза и что-то невнятно мычал. Физиономия у него была измазана свежей краской, а на шее, в лучших традициях диснеевских мультфильмов, квадратным воротником красовалась картина: Мира внесла свой неоценимый вклад в битву. Сама предсказательница флегматично отряхивала руки, не испытывая никакого видимого сожаления от потери шедевра (и в этом многие с ней были солидарны). Ариэль являла собой островок невозмутимости в царстве хаоса, она даже с места не сдвинулась, продолжая смотреть куда-то в пустоту. А завершал натюрморт с элементами портрета застывший в дверях Князь, явившийся, как всегда, очень вовремя.
– Это все Сабрина, – в один голос заявили любимые коллеги.
Я задохнулась от возмущения.
– Они говорят неправду, – меланхолично произнесла сирена, чем заработала три полных негодования и один благодарный взгляд.
– Чтобы через час здесь был порядок. А через два – объяснительные у меня на столе. – С этими словами Князь удалился к себе, громко хлопнув дверью.
Лично мне представилось, как за ней, сбросив маску вечной невозмутимости, он падает на колени, рвет на себе волосы и, рыдая, взывает: «Господи, за что-о-о?!» А с неба в сиянии солнечных лучей спускается ангел, сочувствующе хлопает вампира по плечу, после чего гасит нимб и предлагает вместе выпить. Потому что в данной ситуации даже Бог не в помощь.
Чар молча стащил с поверженного супермена картину, плюхнул его на один из двух уцелевших стульев и грозно рявкнул в побледневшее от страха лицо:
– Ну, теперь поговорим?