ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПРЕКРАСНАЯ ДОЧЬ ВИСЕЛЬНИКА
Темная Сторона изобилует всевозможными сверхъестественными силами, но источники энергии должны быть надежны и защищены от вмешательств со стороны. Кому-то необходимо вырабатывать электричество, чтобы горели эти яркие неоновые вывески. Энергия, которую потребляет Тёмная Сторона – город в городе, – добывается из разных источников. Некоторые источники незаконны, а некоторые противоестественны. Это могут быть кровавые жертвоприношения и порабощенные полубоги, гештальт-разумы и микроскопические черные дыры, удерживаемые стасис-полем. Есть и другие источники, столь колоссальные и чудовищные, столь невообразимо чуждые, что можно сойти с ума от одного взгляда на их тайные механизмы. Правда, пока горит свет и ходят поезда, на Темной Стороне до этого никому нет дела. Если говорить об электричестве, единственным надежным источником была сверхновая электростанция – «Прометей инкорпорейтед». Магия более заметна, но наукой на Темной Стороне никогда не пренебрегали.
Становление «Прометей инкорпорейтед» – история недавняя. За пять лет завоевав прочную репутацию благодаря своей надежности и доступным ценам, теперь она поставляла около двенадцати процентов электроэнергии, потребляемой на Темной Стороне. Так что диверсии, с некоторых пор не прекращающиеся в строго охраняемой зоне электростанции, необходимо остановить. Уокер ясно дал это понять. Уокер представляет власти – загадочных, мало кому известных людей, которые управляют Темной Стороной (насколько ею возможно управлять). Иногда он дает мне работу потому что я надежен, умею хранить секреты и при этом меня не жалко.
Держась в тени на расстоянии, я разглядывал массивное здание «Прометей инкорпорейтед». Смотреть было особенно не на что: еще одна башня из стекла и стали. Наверху офисы, администрация и тому подобное. Пониже лаборатории – разработка и исследования, а на первом этаже – управление по связям с общественностью. Считается, что сама электростанция, чудо современной науки, находится где-то под землей. Я говорю «считается», потому что там, насколько мне известно, мало кто бывал. Внутри все автоматизировано, управляется из единого центра, и даже сейчас, шесть лет спустя, никто понятия не имеет, что это собой представляет и как работает. Хранить же тайны на Темной Стороне очень непросто.
«Прометей инкорпорейтед» начала свой путь к успеху, когда я был далеко отсюда, пытаясь – безуспешно – жить обычной жизнью в обычном мире. Сейчас, когда я здесь, мне очень нужно знать, что скрыто за ее фасадом. Мне нравится узнавать то, чего никто больше не знает. Такие вещи не раз спасали мне жизнь.
Я вышел из тени и направился к административному зданию, окруженному армией охранников и полицейских. Кордон у входа заметил меня и следил, как я приближаюсь. Бог знает, сколько пушек сейчас смотрели в мою сторону; я чуть не оглох от щелчков предохранителей. Окажись на моем месте кто угодно другой, он бы занервничал.
Я остановился перед входом, загороженным полицейскими в эффектных темно-синих мундирах с серебряным галуном. Я кивнул старшему – рослому и внушительному человеку с холодным внимательным взглядом. Он смотрел на меня спокойно, не реагируя на шепотки за спиной. Я разобрал свое собственное имя. Кое-кто из людей крестился, кто-то делал отвращающие знаки. Моя улыбка им явно не понравилась. Я улыбнулся еще шире. С тех пор как я сумел добыть Нечестивый Грааль, улизнув от двух ангельских армий, моя репутация едва ли нуждается в укреплении. Она, конечно, держится главным образом на слухах, но я и не думаю их опровергать, особенно самые дурные. Ничто так славно не отпугивает, как хорошая – точнее, плохая – репутация.
– Мне приказано проверять документы, – сказал полицейский. – И еще мне приказано стрелять во всех, кого нет в утвержденном списке.
– Вы меня знаете, – ответил я спокойно. – И меня здесь ждут.
Полицейский несколько расслабился.
– Первая хорошая новость за сегодняшний вечер. Здравствуйте, Тейлор. По правде сказать, я рад, что вы здесь. Мои люди серьезно обеспокоены.
– Кто-нибудь погиб? – спросил я, хмурясь. – Как я понимаю, речь идет о диверсии?
– Убитых пока нет, но потерь хватает. – Полицейский смотрел угрюмо. – Тому, кто сейчас разносит электростанцию, людей не жалко. За три ночи у меня набралось сорок человек раненых, а я все еще понятия не имею, чья это работа. Никто ничего не видит, а потом раз – и готово дело… Мы перекрыли входы и выходы лучше некуда, но этот ублюдок все равно является и продолжает свое дело.
– Может, это свои? – спросил я, чтобы он не подумал, будто я не слушаю.
– Я сначала тоже так думал, но уже неделю ни одна живая душа на работу не выходит. Когда начались неприятности, босс отправил их по домам. Кроме него, в здании никого нет. Я на всякий случай проверил персонал, но ничего подозрительного не обнаружил. Большинство работают здесь не так давно, чтоб успеть всерьез разозлиться на хозяев.
– Так отчего же ваши люди так нервничают? – спросил я негромко. – Еще немного, и они друг в друга стрелять начнут.
Полицейский фыркнул:
– Я же сказал – никто ничего не видит. Все подходы к зданию находятся под наблюдением, внутри – сторожевые камеры и датчики движения. А оно приходит и уходит, когда захочет.
– Многие жители Темной Стороны приходят и уходят, когда захотят, – заметил я.
– А то я не знаю. Да только в этом месте много высоких технологий и мало магии. Стоит всерьез применить магию, как сработают все системы защиты сразу. Кто бы ни пытался или что бы ни пыталось – остановить электростанцию, сейчас творится что-то особенное. Ни такой науки, ни такой магии я в жизни не видел.
Я непринужденно кивнул, излучая небрежную уверенность:
– Поэтому руководство и обратилось ко мне. Я нахожу ответы, которых не могут найти другие. Увидимся позже.
Я обошел своего собеседника, но перед самой дверью дорогу мне заступил другой полицейский – мускулистый молодой парень. Пистолет в его огромных ручищах выглядел игрушечным. Смотрел он свирепо и явно не сомневался, что производит впечатление.
– Всех обыскивают и у всех отбирают оружие! – рявкнул он. – Это касается каждого, даже таких крутых парней, как ты, Тейлор!
Старший полицейский открыл было рот, но я остановил его жестом. В тот день, когда я не смогу управиться с блюстителем порядка, страдающим от запора, я уйду на пенсию.
Я гадко улыбнулся:
– Я огнестрельным оружием не пользуюсь. Никогда не пользовался. Оно слишком несовершенно.
Я поднял руки и раскрыл ладони. Полицейский выкатил глаза, глядя, как ему под ноги градом сыплются патроны, подскакивают и катятся по полу.
– Это из твоей пушки, – сказал я. – А теперь уйди с дороги, пока я не сделал то же самое с твоими кишками.
Он все равно нажал на курок. Когда выстрела не прозвучало, в горле его что-то пискнуло, он с усилием сглотнул и отступил на шаг. Я прошагал мимо, как если бы этого стража не существовало. Открывая массивную дверь в вестибюль, я успел услышать, как старший делает засранцу разнос.
Я вошел в роскошную приемную по-хозяйски, но произвести впечатление на публику не удалось – внутри никого не было. За моей спиной щелкнул замок с дистанционным приводом. Кто-то все же знал, что я здесь. Под потолком по углам горели красные огоньки видеокамер, так что я просто стоял, давая возможность налюбоваться на себя как следует. Думаю, я смотрелся неплохо. Мое белое летнее пальто было чище, чем обычно, и я почти уверен, что не забыл побриться. Ах, как важно иногда бывает хорошо выглядеть! Затрещал невидимый громкоговоритель, и по широкому холлу разнесся знакомый шепот.
– Рад, что ты здесь, Джон. Иди через офис менеджера и поднимись ко мне. Голубая дверь в конце холла, дальше по стрелкам. Постарайся не сбиться с дороги, тут везде ловушки. И не забывай оглядываться. Мы не знаем, в какой момент случится очередная диверсия.
Я прошел через голубую дверь и последовал за светящимися на стенах стрелками. Насколько роскошной была приемная, настолько строгими были служебные помещения. Узкие коридоры с голыми стенами, пронумерованные двери и вытертые дорожки на полу. Повсюду тихо, будто все огромное здание напряглось и ожидает беды. Наконец стрелки довели меня до двери с эмблемой «Прометей инкорпорейтед», за которой и ожидал меня сам владелец и директор Винсент Крамер.
Крамер улыбнулся, кивнул и пожал мне руку, но мысли его были далеко. Сильно озабоченного человека сразу видно. Он провел меня в кабинет, выглянул в коридор, закрыл и запер дверь. Предложив мне кресло для посетителей, он сел за внушительный стол красного дерева. Кабинет выглядел уютным, обжитым. На стенах висели гравюры, под ногами стелился ковер с очень длинным ворсом, а в углу красовался бар с электронным управлением – все как полагается на успешном предприятии. Вот только стол был завален бумагами, не помещавшимися в лотках для входящих и исходящих документов, а одну стену сплошь занимали мониторы системы безопасности, на которых отображалась жизнь электростанции. Некоторое время я из вежливости изучал картинки на мониторах. Для меня это были просто машины. Когда надо отличить турбину от чайника, я ищу знакомые детали: если сверху ватная кукла – значит, чайник. Впрочем, картинки на мониторах, где не было людей, казались нормальными. Я отвернулся от них, и на лице директора появилась еще одна безрадостная улыбка.
Мы уже встречались несколько лет назад. Винсент Крамер принадлежал к числу людей, развивающих бешеную активность в делах сомнительных и ненадежных, в погоне за большим выигрышем, который сделает их сказочно богатыми. В результате у него получилось, «Прометей инкорпорейтед» сработал. Владелец электростанции был высок ростом, крепок, безупречно одет. Лицо его бороздили преждевременные морщины, а волос на голове почти не осталось. Костюм, похоже, стоил больше, чем я зарабатывал за год.
– Рад тебя видеть, Джон, – произнес он голосом твердым, интеллигентным и притворно спокойным. – С тех пор как ты вернулся, о тебе рассказывают интересные вещи.
– Ты тоже многого добился, – любезно ответил я. – Похоже, все твои мысли устремлены к успеху и процветанию?
Он коротко рассмеялся:
– Примерно так! А что ты думаешь о моей гордости и утехе, Джон?
– Производит впечатление, но я плохой ценитель. Техника всегда оставалась для меня загадкой. Когда надо настроить таймер на видео, я зову секретаршу.
Крамер вежливо усмехнулся:
– Я сейчас нуждаюсь как раз в тех знаниях, которые есть у тебя, Джон. Мне надо знать, кто хочет выбить меня из дела.
Тут он остановился, заметив, что я разглядываю единственную фотографию на его столе. Свадебная фотография в простой серебряной рамке: невеста, жених, шафер и я. Шесть лет прошло, а кажется, все случилось вчера. Должен был быть счастливейший день в жизни двух замечательных молодых людей, но произошла трагедия, о которой говорят до сих пор. Потому что виновных не нашлось.
Невесту звали Мелинда Даск, или Прекрасная Дочь Висельника. Жениха звали Куинн, или Солнечный Ветер. На ней было ослепительно белое подвенечное платье с длинным кремовым шлейфом. На нем – его лучший ковбойский костюм: черная кожа, сверкающая сталью и серебряным шитьем. По сторонам счастливой пары, стараясь выглядеть непринужденно во взятых напрокат смокингах, стояли Винсент Крамер, исполнявший обязанности шафера, и я, старый друг невесты. Мелинда и Куинн – отпрыски старейших и самых могущественных родов Темной Стороны. Обвенчаны и убиты в один день.
Темная Сторона знает не так уж много историй со счастливым концом. Ни самые знаменитые, ни самые могущественные не избегают ужасных трагедий. Мелинда была дочерью тьмы и владела силами тени и волшебства. Куинн был смертельно опасным сыном света, чьи силы восходили к мощи самого солнца. Их предки, первый Висельник и первый Солнечный Ветер, враждовали на протяжении сотен лет, и последующие поколения не остановили Вражду. Ненависть не затихала с годами. Но вышло так, что Мелинда и Куинн, очередные участники бесконечного противостояния, рожденные и воспитанные ненавидеть друг друга и биться насмерть, встретились во время одного из редких перемирий и влюбились с первого взгляда.
Они тайно встречались в течение нескольких месяцев, потом перестали скрываться. Враждующие семейства рассвирепели и едва не перешли к военным действиям. Но Мелинда и Куинн стояли твердо, полагаясь на свои силы, угрожая отречься от своих родственников и убежать, если им не разрешат пожениться. Кончилось все великолепной свадьбой, где присутствовали все представители обоих родов до последнего человека – отчасти чтобы показать силу, отчасти из предосторожности. Приглашения получили и приняли многие знаменитости, а охрану организовал сам Уокер. В тот день на Темной Стороне не было более безопасного места.
Мы с Винсентом рассаживали гостей, забирали у них оружие, бдительно следили за порядком, готовые броситься на всякого, кто поведет себя хоть в малейшей степени странно. Мы тогда были молоды и завоевывали репутацию. Винсента звали Механиком, потому что он мог построить или починить что угодно. «Магия хороша, когда надо что-то сделать на скорую руку, – говаривал он, – но техника всегда будет надежнее». Специально для свадьбы он собрал автоматический разбрасыватель конфетти и возился с ним в свободные моменты. Винсент и Куинн дружили с детства, и Винсент неоднократно рисковал жизнью, передавая весточки любовников. У меня из друзей детства, кроме Мелинды, почти никого не осталось. Она всегда была достаточно влиятельна, чтобы мои враги не осмеливались ее трогать.
Свадебная церемония шла гладко, родственники вели себя прилично, никто не спутал слова и не уронил кольца. Бракосочетание закончилось шумными аплодисментами, и кое-кто начинал робко надеяться, что, быть может, долгая вендетта прекратилась. Сияя, жених и невеста покинули церковь. Казалось, они принадлежат друг другу. Казалось, они составляют единое целое. Заработал автоматический разбрасыватель конфетти.
Щелкали затворы фотоаппаратов, поднимались бокалы, передавались закуски, а старые враги кивали друг другу с безопасного расстояния и даже обменивались вежливыми фразами. Жених и невеста приняли свадебный кубок, до краев наполненный лучшим шампанским, и выпили за свои семьи и за прекрасное будущее. Через десять минут их обоих не стало. Яд в свадебном кубке. Все произошло так быстро, что спасти их не смогла бы ни наука, ни магия. Тот, кто выбирал яд, знал свое дело. Никаких симптомов, пока Куинн вдруг не упал как подкошенный. Мелинда успела взять на руки его голову и уронить несколько слез на мертвое лицо, затем сама рухнула на тело мужа.
Если бы не Уокер и его люди, свадьба превратилась бы в побоище. Обезумевшие семьи винили друг друга. Каким-то образом Уокеру удалось удержать жаждущую мести родню от немедленной схватки и отправить людей по домам. Затем он организовал полномасштабное расследование, используя все свои немалые возможности. Он так ничего и не выяснил. Недостатка в подозреваемых не было: в каждой семье хватало людей, возражавших и против перемирия, и против свадьбы, но никаких доказательств не нашлось. Это не помешало родственникам начать уличную войну, безжалостно расправляясь с каждым, кто имел неосторожность попасться в одиночку. В конце концов вмешались власти, пригрозив изгнать обе семьи с Темной Стороны. Воцарилось угрюмое и очень хрупкое перемирие. С тех пор прошло шесть лет. Мелинда и Куинн покоятся по отдельности в своих семейных склепах, и никто по-прежнему ничего не знает. Разумеется, существуют подозрения и теории заговоров, но когда их не бывает?
Чтобы найти убийцу, я сделал бы что угодно, но вскоре после той свадьбы моя собственная жизнь покатилась под откос. Кончилось тем, что я получил пулю в спину от Сьюзи Стрелка и бежал с Темной Стороны, поклявшись не возвращаться обратно.
– Ужасная трагедия, – сказал Винсент. Он взял фотографию со стола и внимательно посмотрел на нее:
– Мне их и сейчас не хватает. Словно что-то во мне умерло вместе с ними. Может быть, я держу эту фотографию на столе для того, чтобы не забывать о дне, когда я последний раз в жизни был счастлив.
Винсент поставил фотографию обратно на стол и улыбнулся:
– Жаль, что я не могу показать им мое самое большое достижение. И теперь кто-то или что-то хочет остановить электростанцию. Потому я и попросил Уокера связаться с тобой. Ты мне поможешь?
– Возможно, – сказал я. – Я сейчас пытаюсь прочувствовать ситуацию. Расскажи все по порядку, с самого начала.
Винсент откинулся на спинку своего директорского кресла и сцепил пальцы, положив руки на живот. Говорил он ровно и спокойно, не переставая, однако, поглядывать на контрольные мониторы.
– Это началось две недели назад. Все как всегда, обычный день. Внезапно останавливается одна из главных турбин. Саботаж. Работа любительская: механизм просто раздроблен. Мои люди вернули турбину в строй меньше чем за час, но тут же начали отказывать различные системы по всей электростанции. И так продолжается до сегодняшнего дня. Одно чиним, другое выходит из строя. На запасные части уже ушло целое состояние. Грубая работа, никаких изысков – бессмысленное разрушение… Диверсанта никто ни разу не засек. Ты видел, какую я задействовал охрану, но толку никакого. Повсюду камеры, видеозаписи исследуют специалисты – и тоже ничего. Мы даже не можем понять, как этот ублюдок приходит и уходит! А разрушений все больше, мы уже не успеваем с ремонтом. Еще немного, и упадет выработка электроэнергии, а от нашего электричества зависят очень и очень многие.
«И если кто-то потопит „Прометей инкорпорейтед“, утонешь и ты», – подумал я.
Вслух я ничего не сказал, из вежливости.
– А как насчет конкурентов? – спросил я. – Может, кто-то из производителей электричества хочет поживиться за твой счет?
– Конкуренты есть всегда, – хмуро ответил Винсент. – Но нет таких, которые могли бы прикрыть дыру, если мы пойдем ко дну. «Прометей инкорпорейтед» обеспечивает двенадцать целых и четыре десятых процента потребности Темной Стороны в электричестве. Если мы остановимся, придется вводить режим экономии, периодически отключать электроэнергию. Это никому не надо. Остальным компаниям придется работать на износ, чтобы справиться.
– Ну, хорошо, – сказал я. – А как насчет тех, кто просто тебя не любит? Не случилось ли тебе нажить новых врагов?
Винсент улыбнулся.
– Месяц назад я бы сказал, что на всем свете у меня нет ни единого врага. Но сегодня… – Он еще раз посмотрел на свадебную фотографию. – Мне снятся плохие сны. Мелинда и Куинн, день их смерти. Я все думаю… Вдруг тот ублюдок, который их убил, решил взяться за меня?
Такого оборота я не предвидел.
– А почему за тебя? И почему через шесть лет?
– Может, убийца думает, что я что-то знаю… Хотя я представить себе не могу, что именно. А может быть, дело в том, что ты опять здесь, Джон, и все началось снова. Страшно представить, сколько старых обид всплыло на поверхность с тех пор, как ты вернулся на Темную Сторону.
Спорить с этим было трудно, и я решил переменить тему:
– Вернемся к фактическому ущербу. Ты говорил про грубую работу?..
– Ну да! Диверсант явно не разбирается в технике. Есть десяток мест, куда можно ударить – и электростанция остановится. Достаточно просто покрутить ручки, надо только знать где. Ну и, конечно, самый главный технологический процесс, который обеспечивает работу «Прометей инкорпорейтед». Мое изобретение, я держу его в секрете, в стальной камере, прикрытой самыми современными защитными системами. Даже властям нелегко туда попасть без кодов доступа.
Винсент наклонился ко мне через стол. В глазах читалась мольба.
– Ты должен помочь мне, Джон. Речь идет не только о деньгах. Если «Прометей инкорпорейтед» остановится и на Темной Стороне возникнут перебои с электричеством, начнут умирать люди. От энергии зависят сотни тысяч жизней.
Мне следовало предвидеть такой поворот. Ничего не могу поделать, люблю сентиментальные истории.
Винсент показал мне подземные помещения, куда посторонним вход заказан. Повсюду было безупречно чисто и сверхъестественно тихо. Генераторы оказались компактными и почти бесшумными. Повсюду циферблаты, шкалы, индикаторы, масса хитрой электроники – китайская грамота для меня. Я, впрочем, не забывал регулярно выражать восхищение. И все это изобрел Винсент в те дни, когда он еще был механиком, а не директором. Экскурсию Винсент сопровождал подробными объяснениями, но их я пропускал мимо ушей, кивая и высматривая следы, которые мог оставить диверсант. Когда он показал и рассказал все, мы остановились перед тяжелой стальной дверью. Винсент смотрел на меня, явно ожидая, что я скажу.
– Это все… очень чисто, – произнес я. – Производит огромное впечатление. Трудно поверить, что здесь вырабатывается столько электроэнергии. Признаться, я ожидал механизмов в десять раз крупнее.
Винсент улыбнулся.
– А энергия вырабатывается не здесь! Источник там, за дверью, здесь лишь оборудование, преобразующее энергию в электричество. Секрет в моей собственной технологии процесса, происходящего за запечатанной дверью. Чудо науки, если мне будет позволено так сказать…
Я с подозрением посмотрел на стальную дверь.
– Если ты хочешь сказать, что там у тебя ядерный реактор…
– Да нет же…
– …или ограниченная сингулярность…
– Это было бы слишком примитивно, Джон! Процесс совершенно безопасный, никаких вредных отходов. Боюсь только, что я не смогу тебе ничего показать. Есть вещи, которые приходится держать в секрете.
Тут он остановился, и мы оба оглянулись, услышав какой-то шум. Грубо трясло одну из машин в дальнем конце зала, уже повалил дым. По ушам резанул сигнал тревоги, и сработала система автоматической остановки.
– Вот! Он никогда еще не забирался так далеко! Должно быть, все это время следовал за нами… У тебя есть оружие, Джон?
– Я не ношу оружия, – сказал я. – Нет необходимости.
– Обычно я тоже. Но с тех пор, как все это началось, я чувствую себя гораздо лучше, если какой-то пустячок помогает уравнять шансы…
Винсент вытащил из-под куртки сверкающий серебром гладкий пистолет футуристического вида. Оружие выглядело смертоносным. Винсент гордо подбросил его в руке:
– Лазер! Ослепительный свет для борьбы с силами тьмы. Еще одно мое изобретение. Я всегда хотел доработать эту штуку, но электростанция потребовала всех моих сил. Но я никого не вижу, Джон! А ты видишь?
Тем временем взорвалась еще одна машина в конце зала, вновь повалил черный дым. Остальные агрегаты загудели заметно громче, как от перегрузки. Третья машина взорвалась подобно гранате, разбросав острые стальные обломки по всему залу. Светильники под потолком начали мигать и гаснуть. Вокруг сгустились глубокие тени. Некоторые из оставшихся в строю механизмов начали издавать неприятные, угрожающие звуки. И по-прежнему не было заметно присутствия диверсанта.
Рука Винсента сжимала лазерный пистолет и дрожала, судорожно искала цель и не находила ее.
– Ну давай же, давай, – увещевал он сиплым голосом. – Ты теперь на моей территории. Я готов!
Краем глаза я уловил какое-то движение, бледное облачко. Я резко повернулся, но опоздал. Оно исчезло, чтобы мгновение спустя светлым проблеском появиться в сумраке между двумя машинами. Оно передвигалось молниеносно, мгновенно появлялось и исчезало в разных концах машинного зала. Не более чем белое мерцание, неуловимое, как лунный свет, но мне показалось, что я начинаю различать бледное, безумное лицо. Держась в тени и избегая открытых мест, оно тем не менее приближалось. Приближалось к нам или, быть может, к стальной двери, за которой находилось загадочное и уязвимое сердце «Прометей инкорпорейтед».
В первый момент я подумал, что это, возможно, полтергейст. Тогда ясно, почему на мониторах ничего не видно. При достаточно сильной мотивации духи могут проявиться и в технологической, а не только в магической среде. Если так, Винсенту нужен священник или экзорцист, а не частный детектив.
Об этом я и сказал, на что Винсент раздраженно пожал плечами:
– Перед началом строительства мои люди тщательнейшим образом исследовали историю этого места. Ничего не обнаружилось. Место полностью свободно от магических или паранормальных воздействий, и именно поэтому я начал строить здесь. Я механик, я строю машины! Это призвание, вроде твоего таланта раскапывать правду, Джон. В духах я ничего не понимаю. В этих вещах разбираешься ты. И я спрашиваю: как мы поступим?
– Смотря по тому, чего этот дух хочет, – ответил я.
– Он хочет меня уничтожить! Я бы сказал, это очевидно. Что это?
Белая тень теперь мелькала, казалось, со всех сторон сразу, приближаясь к нам. Мерцающая, бледная, с неровными контурами, длинными руками и озлобленными глазами, угадывающимися на едва различимом лице. Отрывистый жест – и на нас металлическим градом обрушиваются обломки машин. Я прикрыл голову руками и попытался заслонить Винсента своим телом. Град прекратился так же внезапно, как и начался. Мы подняли головы и увидели, что бледная фигура уселась на кожухе одной из машин и ломает ее на части, выказывая сверхъестественную силу. Винсент взвыл от ярости и открыл огонь, но фигура исчезла задолго до того, как лазерный луч пронзил пустое пространство над кожухом. Я затравленно озирался, упираясь спиной в стальную дверь. Путей к отступлению не было, и я сделал единственное, что оставалось: использовал свой дар.
Я не люблю прибегать к его услугам. Он помогает врагам находить меня.
Я ушел в себя, сосредоточился, и мой третий, внутренний глаз медленно открылся. Ну вот, теперь все отлично видно. Этот особый взгляд словно придал тени телесность, она обрела объем и вышла под яркий свет прямо перед нами. Она кивнула мне и враждебно уставилась на Винсента своими темными глазами. Я узнал ее сразу, хотя она очень отличалась от свадебной фотографии. Мелинда Даск, шесть лет как мертвая, все еще в удивительном подвенечном платье, хотя уже и свисающем лохмотьями с ее бледного тела Волосы цвета воронова крыла волнами спадают на плечи. Губы бледно-лиловые. Глаза… черное на черном, как два бездонных колодца, – затравленные, безумные, жестокие.
Прекрасная Дочь Висельника, хозяйка темных сил, все еще красивая холодной, потусторонней красотой. Обвиняющим жестом она указала на Винсента. За годы, проведенные в могиле, ногти у нее отросли. Я перевел взгляд на Винсента. Он тяжело дышал и дрожал всем телом. Но не было похоже, что он потрясен неожиданностью.
Я закрыл свой третий глаз, но Мелинда не исчезла. Я сделал шаг вперед, и призрак перевел ужасный немигающий взгляд на меня. Я показал ей свои пустые руки:
– Мелинда, это я, Джон.
Она отвернулась: я был ей безразличен. Ее ярость и гнев были направлены на Винсента.
– Что скажешь, Винсент? – спросил я негромко. – Что происходит? Ты ведь знал с самого начала, кто это, не правда ли? Не так ли? И почему она тебя так ненавидит, что поднялась из могилы через шесть лет?
– Не знаю, – сказал он. – Клянусь, я ничего не знаю!
– Он знает, – прошелестела Мелинда.
Голос ее был ясный и тихий, словно шепот, доносящийся из бесконечности.
– Ты отлично выбрал место, Винсент. Так далеко от моего семейного склепа, как только можно, оставаясь в пределах Темной Стороны. Принес жертвы перед началом строительства, пролил невинную кровь, дал клятву… Это могло бы удержать кого угодно, только не меня. Я – воплощение тьмы, и каждая тень для меня – открытая дверь! Эти шесть лет ушли на то, чтобы выследить тебя. И тебе не удержать меня, пока здесь находится то единственное, что имеет для меня значение. Я здесь, чтобы отомстить, Винсент. Милый добрый друг Винсент. За то, что ты сделал мне и Куинну.
Тут до меня наконец дошло. Я оторопело смотрел на Винсента, слишком потрясенный, чтобы сразу прийти в бешенство.
– Ты их убил, – сказал я. – Ты убил Мелинду и Куинна. Ты был их другом…
– Лучшим другом, – подтвердил Винсент.
Он перестал дрожать, а голос обрел твердость.
– Ради вас двоих я был готов на все, Мелинда, но настал день, когда вы меня подвели. И я отравил ваш свадебный кубок. Это было необходимо и оказалось на удивление просто. Кто заподозрит шафера, к тому же лучшего друга? Даже Уокер ни о чем не догадался. – Улыбаясь, Винсент бросил взгляд на меня. – Да, конечно, я мало сомневался в том, что это Мелинда. Ты мне понадобился для уверенности. Потому-то я и попросил Уокера связаться с тобой от моего имени. Твой дар позволит удержать ее в определенном объеме, в стабильной форме. Тогда лазерный луч легко обратит ее в пар, окончательно разложит на элементы, чтобы она уже не могла собраться в одно целое. Сделай это для меня, Джон, и ты будешь партнером в «Прометей инкорпорейтед». О таком богатстве и такой власти ты никогда и не мечтал.
– Они были и моими друзьями, – сказал я. – На всей Темной Стороне не хватит денег, чтобы заставить меня пойти против друга.
– Останься моим другом, Джон, – сказала Мелинда.
Она теперь стояла очень близко, и я чувствовал, как от нее веет могильным холодом.
– Помоги нам, как друг, в последний раз – мне и Куинну. Узнай, откуда он берет энергию. Открой его тайный источник.
Винсент выстрелил. Лазерный луч прошил мерцающую фигуру. Если он и причинил ей вред, Мелинда этого никак не показала.
Я вновь призвал на помощь свое особое зрение, свой третий глаз, от которого ничего нельзя скрыть, и сразу понял, в чем состоит секрет, где он спрятан и как туда попасть. Я повернулся лицом к стальной двери и набрал правильные коды доступа. Тяжелая дверь неторопливо отворилась. Винсент что-то прокричал, но я уже не слушал. Я вошел внутрь, за мной влетела Мелинда. Здесь, в специально оборудованной подземной камере, содержался секретный источник энергии, так удачно освоенный Винсентом. Куинн, Солнечный Ветер.
Он все еще был похож на свою свадебную фотографию, хотя и изменился, подобно Мелинде. Тот же ковбойский костюм из черной кожи, только серебро почернело, а сталь покрылась ржавчиной. Тело находилось в так называемом «сосуде теней» – большой стеклянной емкости, предназначенной для содержания душ умерших. Электрические кабели проходили через стенки сосуда и погружались в глазницы, в обезображенный распоркой рот и в разрезы на туловище. Куинна по имени Солнечный Ветер, умевшего распоряжаться энергией солнца, превратили в батарею. Все очень просто: сосуд теней удерживает душу в мертвом теле, делая ее управляемой, а кабели отводят энергию, которую машины Винсента преобразуют в электричество.
Весьма изобретательно. Впрочем, наш механик всегда мыслил смело.
Мелинда парила у самой стенки сосуда, пожирая глазами свою убитую любовь. Проникнуть внутрь она не могла, несмотря на свое потустороннее могущество. Я провел по стеклу кончиками пальцев, пробуя его на прочность.
– Отойди от него, Джон, – сказал Винсент.
Я обернулся. Винсент уже переступил через порог и направил на меня лазерный пистолет. Он рассмеялся, хотя и несколько неуверенно.
– Я знаю, Джон, что ты не боишься обычных пистолетов. Я в курсе твоих фокусов с патронами. Но это лазер, и ты с ним ничего не сделаешь. Это остроумная штучка, энергию она получает непосредственно от Куинна. Так что будешь делать, что я говорю. Ты используешь свой дар и удержишь Мелинду, как я сказал, в этой определенной форме достаточно долго для того, чтобы я успел ее убить. Иначе сам умрешь смертью медленной и очень скверной.
– А как ты думаешь управиться с Мелиндой без моей помощи? – спросил я.
– О, я наверняка что-нибудь придумаю! Я ведь теперь точно знаю, что это Мелинда. Может, построю еще один сосуд теней специально для нее.
– Но что же произошло? – спросил я, стараясь говорить ровно и держать руки на виду. – Вы столько лет были друг другу ближе чем родные. Что произошло, Винсент? Как ты стал убийцей?
– Они меня подвели, – сказал Винсент просто. – Когда я в них нуждался более всего. Я, видишь ли, задумал однажды вот эту электростанцию. Надежное электричество для Темной Стороны. Станок для печатания денег. Мой главный выигрыш. Для этого мне нужен был только Куинн. Не сомневаюсь, что, если бы я исследовал способности Куинна в лабораторных условиях, я смог бы построить подходящий преобразователь энергии. Но он отказался. Сказал, что семейный секрет не подлежит передаче в чужие руки. После всего, что я для него сделал! Я говорил с Мелиндой, хотел, чтобы она попробовала убедить Куинна, но ей это было безразлично. Они планировали совместную жизнь – новую жизнь, в которой не нашлось места для меня… Но я уже вложил в проект все свои деньги, к тому же взял в долг кое у каких крайне неприятных личностей. Я никак не предвидел, что Куинн мне откажет. Проект уже нельзя было свернуть, и я убил Куинна и Мелинду. Они сами виноваты. Поставили собственное себялюбие и счастье выше моей нужды и моего успеха. Я бы взял их в долю. Они бы разбогатели. После их смерти мои финансовые партнеры извлекли тело Куинна из могилы, оставив там дубликат, и доставили сюда, где ему пришлось работать на меня. Можете назвать его моим… безмолвным партнером, если хотите.
Мелинда посмотрела на меня с немой мольбой. Все вокруг заливал свет, и теней, которые она могла бы использовать, в стеклянной камере не было. Я задумчиво разглядывал сосуд теней, в то время как Винсент целился мне в живот из лазерного пистолета.
– И не думай об этом, Джон. Если ты разобьешь сосуд, нарушится связь между Куинном и моим оборудованием, станция остановится и подача электричества прекратится. По всей Темной Стороне начнутся отключения энергии. Тысячи людей могут умереть.
– Ну да, – сказал я. – И что мне до них?
С моим даром найти и приоткрыть вход в сосуд теней ничего не стоило. Куинну этого вполне хватило. Мертвое тело содрогнулось и внезапно засияло ослепительным светом. Ярким солнечным светом, слишком ярким для смертных глаз. Нам с Винсентом пришлось прикрыть глаза руками и отвернуться. Сосуд теней не выдержал напора энергии, освобожденной Солнечным Ветром, и взорвался. По полу рассыпались осколки. Я заставил себя повернуться обратно и сумел разглядеть, что Куинн выбрался из обломков, выдирая кабели из глазниц и туловища. Кабели дергались на полу, как отрубленные руки.
Мертвец и привидение улыбнулись друг другу. Первая встреча со дня свадьбы. Винсент поднял лазерный пистолет и нетвердыми шагами двинулся вперед. Он, похоже, еще ничего не видел и ни в кого конкретно не целился, но рисковать мне не хотелось. Я нагнулся, ухватил один из кабелей, дергающихся на полу, поднял, направил его Винсенту в голову и сделал выпад. Конец кабеля выбил глаз и погрузился глубоко в череп. Винсент ужасно закричал; его собственные машины высосали из него жизненную силу, и он умер прежде, чем упал на пол.
Мелинда Даск и Куинн, Прекрасная Дочь Висельника и Солнечный Ветер, мертвые, но неразлучные, – исчезли, слишком поглощенные друг другом, чтобы беспокоиться о таких пустяках, как месть. Телесная оболочка Куинна, пустая и неподвижная, лежала рядом с телом его старого друга Винсента. Я подумал, не следует ли забрать тело Куинна и передать семье для захоронения. Но подтвердить эту историю доказательствами я бы не смог, и рисковать хрупким вооруженным перемирием между двумя семьями мне не хотелось. В конце концов, к кому в первую очередь должен был обратиться в свое время Винсент за финансовой помощью? Кто мог дать ему денег, несмотря на все его провалы, если не представители одной из семей?
Я вышел из камеры, оставив мертвое прошлое за спиной, и в последний раз воспользовался своим даром, чтобы обнаружить систему самоликвидации. Не сомневался, что такая система на электростанции есть. Винсент всегда ревниво охранял свои секреты. Установив задержку, чтобы успеть очистить здание, я запустил таймер и сказал охране, что пора разбегаться. Что-то в моем голосе убедило их, что я не шучу. Я успел отойти на три квартала, когда здание «Прометей инкорпорейтед» аккуратно провалилось, внутрь себя. Я продолжал идти, не оглядываясь.
Не могу считать это расследование вполне успешным. Мой клиент мертв, так что денег мне не видать. Уокер, я думаю, за разрушение станции меня не похвалит, и бог знает, какой ущерб эта потеря нанесет Темной Стороне. Но все это не имеет значения. Мелинда Даск и Куинн были моими друзьями, а убийство моих друзей никому не сходит с рук.!