ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Серым апрельским полднем мрачный и голодный Хельги Ингрем вышел из дверей университетской библиотеки и медленно побрел к учебному корпусу на лекцию по астрологии, размышляя по пути о превратностях бытия. В то утро его раздражало все: туман, лужи под ногами, нищие в подворотнях, крысы в сточных канавах, пыль в библиотеке и особенно эта окаянная астрология! Не для того он тащился в Уэллендорф с Севера, почти от самой Границы Жизни, чтобы изучать подобное мракобесие. Хельги вздохнул. Воспоминание о Севере окончательно повергло его в тоску. Север. Чистый, белый снег, хрустящий под ногами. Искрящийся морозный воздух. Серые скалы, кольца дольменов. И опять же рыба. Вкусная, свежая рыба, а не тухлятина из трактира за углом.
– А! Вот ты где!
Возглас, прозвучавший прямо над его ухом, заставил Хельги вздрогнуть от неожиданности. Он взглянул вверх и увидел Энку собственной персоной. Девица зависла на своем грифоне у него над головой, и вид у нее был на редкость довольный.
– Знаешь, – сообщила она, – тебя ищет Меридит.
– Да? И зачем же? – осведомился Хельги для порядка. Он почти не сомневался в том, каков будет ответ.
– Она собирается тебя убить, – радостно возвестила Энка, – с самого утра. Хорошо, что я нашла тебя первой, увижу, как это произойдет. Знаешь, мне будет тебя не хватать! Ты у нас такой хорошенький, тебе об этом кто-нибудь говорил?
– Ну разумеется, – отмахнулся Хельги, – все только об этом и говорят. Лучше скажи, за что на сей раз?
– За лекции. Зачем ты дал списать ее лекции по философии мерзкому Хомпу?
– Вот именно, зачем? – прозвучал голос сзади, и в следующий миг сильный удар по затылку поверг Хельги наземь.
– Что за дурость? – возмутился Хельги, лежа на спине. – Да я бы в жизни не дал Хомпу не только лекции, а даже… даже пыли из библиотеки, – нашел он подходящее сравнение. – Уж не знаю, кто тебе наболтал…
– Это правда? – спросила Меридит, и в голосе ее звучало глубокое раскаяние. – Хельги, ты лучше встань, земля сейчас холодная. Тебе очень больно?
– А ты как думаешь? Мне ужасно больно.
На самом деле он преувеличивал. Человеку, эльфу или, скажем, гному от такого удара действительно пришлось бы плохо. Но Хельги не был ни человеком, ни эльфом, ни гномом. Он был спригганом, а спригганы куда устойчивее других к физическому воздействию, даже к такому, в которое разъяренная диса вложила изрядную часть своей немереной силы.
Завершился инцидент вполне удачно. Меридит поцеловала Хельги в щеку, попросила не сердиться, отряхнула ему куртку и пообещала написать за него реферат по алхимии.
Энка все это время крутилась рядом и веселилась. Хельги не удивился, если бы узнал, что она сама все и подстроила. До того как Энка перевелась из Ольтендорфа, большинство сокурсников Хельги представляли себе сильфид в виде этаких эфирных созданий, нежных и поэтичных. Им стоило большого труда привыкнуть к мысли, что растрепанная девица с длинными ногами, желтыми глазами и дрянным характером, летающая на вонючем грифоне и всюду сующая свой нос, – это и есть сильфида.
Окружающие не без оснований считали Энку невыносимой, но Хельги и Меридит с ней подружились. У них было много общего. В этих краях, населенных главным образом людьми да эльфами, и спригган Хельги, и диса Меридит были такими же чужаками, как Энка. Им постоянно давали это понять, и все трое с радостью покинули бы Уэллендорф, но Хельги изучал естественную историю, Энка – архитектуру, а преподавали их, как на грех, только в Уэллендорфском университете, наряду с обычным перечнем обязательных предметов: философией, алхимией, астрологией, риторикой и магией. Особенно всех троих удручала магия. Неуклюжая, мрачная и опасная человеческая магия с ее бесчисленными амулетами, вонючим зельем, настоянным на разной дряни, и неудобоваримыми заклинаниями, которые требовалось знать наизусть. Энка и Меридит еще смогли кое-как к ней приспособиться, но Хельги она доводила до отчаяния. Он не мог взять в толк, зачем, например, сприггану, способному устроить приличный ураган, используя пять некрупных камней, учиться вызывать летний ветерок при помощи варева из старой змеиной кожи, цветов руты и земли из-под эшафота. «Это все равно как если ты умеешь читать по нормальному, а тебя заставляют делать это задом наперед, по слогам и стоя на голове!» – жаловался он. Однажды Хельги даже рискнул вступить в дискуссию с профессором Перегрином (выдающееся светило в области прикладной магии, ученик самого Мерлина!).
– А вы представьте, что попали в местность, где нет камней, – сказал профессор.
Хельги резонно возразил, что ему куда легче представить местность, где нет змей, руты и эшафотов. Аудитория развеселилась, Перегрин разозлился. Меридит яростным шепотом велела Хельги заткнуться и не нарываться. Он так и сделал и с тех пор страдал молча, а на экзаменах отчаянно шельмовал, пряча в кармане горсть мелких камешков и трясясь от страха, что кто-нибудь из сокурсников-эльфов его выдаст. Не со зла, просто в силу честности эльфийской натуры. Но годы студенчества сказывались и на эльфах – они стоически молчали, а кое-кто даже последовал дурному примеру других и стал использовать свои эльфийские штучки.
Но если практическую магию и удавалось спихнуть таким образом, то с теорией была просто беда. Вот и зимой Хельги сдал ее лишь с третьего раза, за что и был лишен стипендии. Это нанесло сокрушительный удар по их благосостоянию. Меридит получила шесть баллов из двадцати по риторике, Энка до сих пор ходила с хвостами, а деньги почти кончились. Оставшихся едва хватало на пару лепешек и кружку эля на троих. Потому неудивительно, что все трое пребывали в самом дурном расположении духа и, не скупясь, устраивали друг другу гадости.
Но на сей раз девицы перестарались. К вечеру у Хельги так разболелась голова, что он уже полдевятого покинул вечеринку в клубе и отправился спать в конуру на чердаке. Они снимали ее на троих, и была она так мала, что вмещала лишь табурет, тумбочку и две сдвинутые вместе кровати с соломенными матрасами. Камин уже не топили, из щелей под крышей нещадно дуло, и паутина, с которой Меридит вела жестокую, но неравную борьбу, развевалась на ветру. Продрогший Хельги залез под рваное одеяло и некоторое время мучился проблемой выбора: у стены холодно, в центре жестко – попадаешь на стык кроватей, – а если лечь с краю, к утру непременно окажешься на полу. В конце концов он улегся по диагонали, мудро решив: куда сдвинут, туда сдвинут, – и заснул.
Проснулся Хельги от яростного стука в дверь.
«Интересно, кто забыл ключи на сей раз?» – подумал он, открывая. Больше он ничего не успел подумать. Яркий свет фонаря резанул глаза и тут же сменился тьмой от накинутого на голову мешка. Посыпался град ударов. Хельги сопротивлялся несколько минут, до тех пор пока холодное лезвие кинжала не вонзилось ему в бок. Это было последнее, что он почувствовал.
– О! Смотри-ка! Твое сокровище очнулось! – Голос Энки звучал на удивление гулко и отдавал эхом. – Я же говорила, ничего ему не сделается, – и нечего было психовать. Подумаешь, одна дырка!
– Я видала людей, которые отдавали концы и от меньшего, – раздраженно отвечала Меридит.
– Сама говоришь, то были люди. – Энка захихикала. – Признайся, ты просто в него влюбилась, вот и дергаешься. Ведь влюбилась, да?
Диса разозлилась.
– И ничего я не влюбилась. Хельги – мой брат по оружию. А ты – дура.
Энка расцвела, будто ей сделали комплимент. Хельги наконец нашел в себе силы прервать их болтовню.
– Эй, – прошептал он, с трудом усаживаясь и удивленно оглядываясь. – А где это мы?
Они находились в большом сыром помещении с замшелыми каменными стенами и крошечными зарешеченными окнами под самым потолком. Помещение было до отказа забито народом, немногие лежали, большинству хватало места лишь сидеть. Лежавшие стонали, сидевшие пребывали в унылом молчании и враждебно косились на оживленную сильфиду.
– Мы в темнице! – драматическим тоном объявила Энка. – Нас заточили в кошмарную темницу и не кормят уже трое суток! Удивляюсь, как я до сих пор с ума не сошла!
– Сходить не с чего, – мрачно буркнула Меридит.
– Трое суток? – удивился Хельги. – Ничего не помню! А кто нас заточил?
– Люди. Они устроили по всему городу облаву на первородных: кого перерезали, кого сюда посадили – заложниками, – пояснила диса.
– Но мы-то не первородные!
– А на тебе не написано, кто ты. Не человек, и ладно… Да лежи ты спокойно, тебе вредно шевелиться.
– Попробуй-ка ты спокойно, если тебе на руку наступили! А чего они взъелись на первородных?
– Из-за войны! – радостно возвестила Энка. – Инферн объявил нам войну. Вот люди и вообразили почему-то, что эльфы могут перейти на сторону Инферна, и решили их изолировать.
– Вот дурость! А отчего мне так скверно?
– Тебя проткнули ножом. Видимо, приняли за горного эльфа. Они всех горных эльфов перебили, во рву валяются. Я сама видела! Так что тебе еще повезло.
Хельги возмутился:
– Каким же надо быть идиотом, чтобы принять меня за горного эльфа! Вот уж на кого я совсем не похож – это на эльфа.
– И ничего подобного, – вмешалась Меридит. – На самом деле ты здорово смахиваешь на горного эльфа.
– Ага, а ты на маленькую фею.
Энка громко рассмеялась. Сравнить Меридит с феей все равно что боевого коня с трепетной ланью. Девица, подобно всем дисам, отличалась высоким ростом, крепким телосложением, а силой превосходила любого мужчину-человека. В боевом облачении она выглядела куда более грозно, чем Хельги, по внешнему виду которого никак нельзя было составить верное представление о его возможностях. По правде говоря, он, как и все спригганы, действительно походил чем-то на горного эльфа. Главное же отличие заключалось в том, что если горные эльфы были созданиями хрупкими и нежными, то спригганы такими только казались. Силой и выносливостью Хельги не уступал Меридит, а по скорости реакции даже превосходил ее.
– Ты посмотри на мои глаза! – продолжал возмущаться Хельги. – А уши! Где ты видела у эльфов такие уши?
Глаза у него были светло-зеленые и светились в темноте, а уши заострялись, – это делало его облик довольно зловещим.
– Да кто станет разглядывать твои уши? Их вообще не видно. Говорили тебе – постригись! Оброс хуже любого эльфа.
Меридит преувеличивала. Эльфы, и лесные и горные, носили длинные, до плеч, красивые волнистые волосы, а Хельги просто давно не стригся. Цирюльник брал слишком дорого, а девицам он не доверял с тех пор, как Меридит обкорнала Энку наголо. Лысая сильфида – зрелище экзотическое, но малопривлекательное, и Хельги справедливо полагал, что лысый спригган будет выглядеть не лучше.
– Чем болтать, лучше подумали бы, как отсюда выбраться, меня уже тошнит от этих стен, – проворчала Энка с несвойственной ей серьезностью. Всякое упоминание о стрижке портило ей настроение.
– Скорее уж надо думать, что делать, когда выберемся, – возразил Хельги.
– Сначала выберись. Эти проклятые стены…
– Да забудь ты про стены! Что толку, если мы выберемся, а нас пристрелят охранники?
– Хотела бы я забыть про стены, – не унималась сильфида, склонная к клаустрофобии как истинный представитель своего народа.
– Вот зануда! – потерял терпение Хельги. – Ну ладно, смотри!
Он положил ладонь на камень, и, на удивление Энке, рука его погрузилась в стену как в воду.
– Видишь? Хочешь – туда, хочешь – обратно, – он вынул руку. – Могу выйти сам и тебя захватить. Успокоилась?
Вместо того чтобы успокоиться, Энка рассвирепела.
– Какого же демона ты три дня валялся тут как бревно? Мы страдаем, не пивши, не жравши, в компании с полудохлыми эльфами! Что, трудно было раньше очухаться?!
– Уж извини, – обиделся спригган. – Все претензии к тому, кто меня проткнул.
– Сам виноват, зачем позволил себя проткнуть?
– Их было человек десять! Я все-таки не тролль, чтобы справиться без оружия с такой толпой. Да еще спросонья!
Энка осознала несправедливость своих упреков, но успокоиться так скоро не могла. Отстав от Хельги, она напустилась на Меридит:
– А ты, подлая, почему мне не сказала, что он нас выведет? Нарочно, чтобы я мучилась?
– Если бы я тебе сказала, ты бы его так задергала, что он точно не выжил бы. А что, нет?
Отрицать было бесполезно, потому сильфида решила сменить тему:
– Как это у тебя получается? Что-то я раньше не замечала, чтобы ты сквозь стены ходил. Вечно «где ключи, где ключи».
– Все дело в том, какая стена, – нехотя ответил утомленный разговорами Хельги.
– А какая она должна быть? – не отставала Энка.
– Ох, Меридит, расскажи ей, я спать хочу! – взмолился спригган.
– Каменная! – сообщила диса. – Замкнутый контур из серого камня, как здесь, притом круглый. Эта башня фактически дольмен. А дольмен – катализатор спригганской магии. Однажды в Сехале мы попали в плен к сумолам, так Хельги выпустил из тюрьмы целый отряд, да еще местных уголовников за компанию.
– Ах, меня совершенно не интересуют ваши боевые подвиги. Я желаю знать, когда он намерен выпускать нас… эй, вы чего? Чего они уставились?
Хельги открыл глаза и встретился взглядом с сотней пар эльфийских. В них светилось одно – НАДЕЖДА.
Ему не хотелось шевелиться. Не хотелось думать. Не хотелось ничего делать. Но продолжать оставаться объектом неожиданной популярности было еще хуже. Закусив от боли губу, Хельги сел и яростно прошипел:
– Давайте! Убирайтесь отсюда, пропади все пропадом! И хватит на нас таращиться.
Эльфы не сдвинулись с места.
– Что, вот так просто? – тихо спросил один. Кажется, его звали Лерли, он был магистром на кафедре астрологии.
– А чего вы ждете? Что я сварю зелье и спою заклинание? Проваливайте и дайте помереть спокойно!
К чести эльфов, неожиданно обретенная свобода не заставила их потерять головы. Сперва выскользнули двое, но тут же вернулись с доброй вестью: снаружи безлунная ночь. Потом несколько наиболее крепких и здоровых тихо, без единого шороха и вскрика, сняли охрану и вооружились. За ними небольшими группами потянулись остальные заключенные, унося на себе раненых, – минут через пятнадцать темница опустела.
Хельги сполз по стене и со стоном растянулся на полу. Ему в жизни не было так плохо.
– Ну чего ты разлегся? – возмутилась Энка. – Мы что, жить здесь будем? Не ровен час, заглянет стража, на куски изрежут со злости!
– Да, – согласилась Меридит, – лучше нам поторопиться, пока ночь.
Хельги посмотрел на девиц снизу вверх с негодованием.
– Вы совсем дурные, да? Думаете, я сейчас встану и пойду? Да я теперь и сесть-то как следует если только через неделю смогу. При условии, что меня будут хорошо кормить, поить и замазывать дыру сбоку чем-нибудь полезным. Так что идите без меня. И поторопитесь, пока я живой. А я тут останусь.
Диса цыкнула. Энка тоже.
– Что с ним говорить? Он совсем сдурел. Ты ведь можешь его поднять?
– Легко, – кивнула диса и продемонстрировала свои возможности наглядно.
– Положи! – разозлился Хельги. – Положи меня на место. Я пока еще в своем уме, в отличие от вас. Мне больно, когда меня дергают. Далеко мы с моим… телом не уйдем. Нас или убьют, или я сам помру от тряски. В любом случае мне будет больнее, чем сейчас. Так что оставьте меня в покое и уходите, пока не поздно.
Собрав последние силы, он снова привалился к камню.
– Давайте отправляйтесь!
– Ага, щас! – прошипела Энка, но Меридит неожиданно согласилась:
– Хорошо. Хельги в самом деле уже не поможешь, а мы еще можем спастись. У каждого своя судьба. Пошли, Энка.
– Взбесилась?!!! – Ошарашенная сильфида где стояла, там и села. – Мы что, его бросим?!!
– У нас нет выбора, – мрачно отрезала диса, поворачиваясь к Хельги спиной. – Прощай, Хельги, мне будет тебя не хватать… Да выходи ты отсюда скорее, тупица!
Энка, белая от злости, расселась на полу, всем своим видом демонстрируя, что не сдвинется с места. Но Меридит молниеносно, не дав девице опомниться, сгребла ее за шиворот и швырнула за стену, в черноту ночи. Энка приземлилась по-кошачьи, на четыре конечности, и тут же ринулась обратно. Но уперлась в серый, поросший скользким мхом камень: Хельги успел сориентироваться и перекрыть проход.
– Ну давай теперь ты. – Зеленые глаза сприггана, не мигая, в упор смотрели на дису.
Та медлила.
– Иду, иду, – успокоила она, – вот сейчас сапог поправлю…
Она нагнулась.
– Положи!.. – только и успел крикнуть Хельги.
Они сидели под серой каменной стеной, уходящей далеко вверх. Рядом валялось тело охранника, раздетого и обезоруженного эльфами. Дул сырой и резкий весенний ветер, от обводного рва несло тиной и нечистотами. Где-то во тьме гнусно орали коты, выла собака. Вдобавок ко всему этому безобразию, стал собираться дождь.
– И что мы теперь будем делать? – устало спросил Хельги.
– Дождемся, когда на Ратуше прозвонит колокол, узнаем точное время и пойдем… куда-нибудь, – ответила диса.
– За каким демоном тебе точное время? – сердито буркнула Энка. Она еще не успокоилась.
– Чтобы знать, куда успеем добраться до рассвета. Было бы желательно выйти из города через Северные ворота, их хуже охраняют. Но если скоро утро, придется идти через Восточные, они ближе всего.
– Никуда мы не успеем добраться, – обреченно сказал юноша, – ни до каких ворот. Я шевелиться не могу. Налетим на патруль, спрятаться быстро не сможем, как следует сражаться – тоже. Нас схватят или убьют.
В нормальном своем состоянии спригган вовсе не был склонен к черному пессимизму, но магия всегда влияла на него дурно.
– Кстати, – перебила Энка, – зачем вы устроили дурацкую сцену с прощанием?
– А иначе этот осел перекрыл бы стену и не дал себя извлечь. Уж я-то его знаю! Обычно он покладистый, но если вбил чего-то себе в голову, то все!
Дождь наконец собрался. Мелкий, косой и холодный. Энка выругалась. Хельги вопреки своим утверждениям, что не может шевелиться вовсе, перекатился на живот и резво пополз в стену. Диса поймала его за ногу и дернула обратно:
– Куда тебя несет?
– Внутрь. Там хоть сухо.
Она оттащила сприггана подальше от стены.
– Хельги, счастье мое, давай ты на сегодня уже перестанешь изображать идиота?
Энка вдруг лягнула Меридит ногой:
– Тихо? Тут кто-то есть!
– Тоже новость! – фыркнул Хельги. – Там за выступом эльф. Я думал, вы знаете.
Спригганы по природе своей существа ночные, поэтому Хельги видел в темноте куда лучше, чем диса и сильфида, и обладал более острым слухом.
– Простите, – раздался шепот из темноты, – я оказался рядом и невольно услышал ваш разговор. У вас возникли затруднения, не так ли?
– Да уж, – вздохнула диса. – Затруднения у нас возникли – что правда, то правда.
– Обычно мы не вмешиваемся в дела других народов, но вам мы обязаны жизнью… Я изучаю лечебную магию, может быть, вы позволите помочь вам?
– Ах, с превеликим удовольствием. Это было бы чрезвычайно любезно с вашей стороны, – расшаркался спригган. Его позабавила не вяжущаяся с ситуацией церемонность незнакомца.
Но дело свое тот знал. Часу не прошло, как рана Хельги затянулась, в голове прояснилось, силы, затраченные на транспортировку эльфов через каменную толщу, вернулись.
– Да, – отметила Энка, глядя на повеселевшего Хельги, – полезная вещь магия!
– Силы стихий! Магия! – Только что порозовевшее лицо Хельги вновь побелело. – Какое сегодня число?!
– Ш… шестое, я полагаю, – озадаченно ответила диса. – Или седьмое, а что?
– Седьмое, – сказал эльф, – полчетвертого утра.
– Кошмар! Седьмое! У меня пересдача коллоквиума по теории магии! Сегодня! Я же ни в зуб ногой… то есть, – он покосился на эльфа, – то есть вообще ничего не знаю, по нулям!
– Хельги, – осторожно начала диса, – радость моя, ты в своем уме? Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО собираешься сдавать сегодня магию?!
– Ты не знаешь Перегрина? Он ясно сказал, что если я не пересдам демонов коллоквиум, то все! Недопуск до экзамена – и диплома мне не видать.
– Хельги! Война! Инферн! Люди режут эльфов, все летит к демонам, какой диплом?
– Хочешь сказать, мы зря мучились столько лет? Нет уж, война войной, а диплом дипломом. Делайте что хотите, а я пойду к Перегрину.
– А смысл? – логично возразила Энка. – Ты же все равно не сдашь, зачем рисковать?
Хельги не отступал:
– Затем. Одно дело – плохо подготовиться, другое – не явиться вообще. Сам же Перегрин сто раз говорил: «Только преждевременная кончина извиняет студента за неявку на экзамен».
– Так оно и будет, если ты пойдешь в университет. Надо срочно выбираться из города, скоро утро.
Хельги поднялся, тихо хныкая и придерживая рукой недавнюю рану.
– Вот и выбирайтесь. Идите к пещерам за Северными воротами – вы еще успеете и ждите меня там. Я быстро… или почти быстро. Короче, если не появлюсь до рассвета, значит, не появлюсь вообще. Я пошел.
С этими словами он канул во тьму.
– Хельги, стой! Ну сделайте что-нибудь! – яростно зашипела сильфида. – Проклятье! Без грифона как без рук!
Меридит махнула рукой:
– Бесполезно. Это тот случай, когда его не остановишь. Пошли.
– Давай захватим с собой эльфа, – предложила Энка, не стесняясь присутствием последнего. – От него, как ни странно, есть польза.
Меридит одарила ее испепеляющим взором и дополнила взор жестом.
– А чего такого я сказала? – удивилась сильфида. – Эльф полезный, надо взять его с собой. И все.
– Ты бы для начала его спросила, хочет он идти с нами или нет. Это же эльф, а не мешок какой-нибудь.
– Пожалуйста! Хоть сейчас спрошу. Пойдешь с нами? И нам хорошо, и тебе при нас безопаснее. Пойдешь?
Меридит тяжко вздохнула. Она была убеждена, что эльф откажется. Весь ее жизненный опыт подсказывал: если девица, к какому бы народу она ни принадлежала, хочет добиться чего-то от существа мужского пола, будь то человек, эльф или кто угодно, нужно не предлагать защиту, а просить о ней. И неважно, если ты раза в три сильнее этого существа. Надо быть тактичной.
Но Энка быть тактичной не умела.
– Мы и стражу на воротах снимем, и патруль перебьем, и грабителей, если вдруг нападут, – уточнила она, – а тебе никакого беспокойства! Соглашайся!
– Хорошо, – к великому удивлению Меридит, кивнул эльф. Впрочем, он был удивлен не меньше, просто сам себя не узнавал.
Эльфы, первородные, – закрытый народ. Они всегда держатся особняком, сводя общение с иными к необходимому минимуму. Лишь тот факт, что несколько сотен его соплеменников оказались обязанными жизнью сприггану, заставил Аолена, так звали эльфа, задержаться. Вернуть долг. Он сделал все, что требовалось, теперь надо было уйти. Так поступил бы любой эльф на его месте. Почему он поступил иначе?
– Вот и прекрасно, – обрадовалась Энка, – а то нет никакой гарантии, что этого осла Хельги не проткнут еще раз..