Глава 1
 Хилари действительно хотела иметь какую-то суперсилу. Это не обязательно должна быть одна из известных способностей. Она была бы рада любой маленькой и незначительной силе, к примеру, превращать свой палец в металлический ключ вместо львиного когтя. По большей части от того, что она смотрела на запертую дверь, а ключ пришелся бы очень кстати. Львиный коготь… Не так уж полезен.
Она просто хотела….
Ничего. Она ничего не хотела. После двадцати лет за запертой дверью она, наконец, признала, что надежды и молитвы ничего ей не дадут. И все же… Она слышала шепот и тихий рык, шорох перелистывания газеты, дуновение ветра, пересекающего улицу, и она распознала запах страха, что повис в воздухе. Что-то изменилось. Если она правильно разыграет карты и дождется правильного момента, ей удастся сбежать.
Или лучше она сбежит, разыграв правильно карты, с первого же попытки. Но она не сбежала, поэтому она сидит в одиночку в своей комнате, глядя на запертую дверь.
Которая… снова натолкнула ее на мысль иметь супер силу.
Хилари вздохнула и плюхнулась на кровать. Это была наиприятнейшая вещь, что у нее была, на протяжении многих лет, пусть даже само место оставляло желать лучшего. Матрац шикарный мягкий в правильном сочетании, чтобы не быть слишком мягким. И как бонус вся комната принадлежала только ей одной. Учитывая то, что первые пятнадцать лет своего заключения она провела в одной комнате с одним или другим наполовину съехавшим с катушек верльвом, это еще рай.
По большому счету. Но не было абсолютным раем, когда пробуждалась деятельность за пределами ее комнаты и звуки, которые доносились из-за толстой двери, намекали на работу сверхмощного механизма. Не очень-то и удивительно. Она не могла сосчитать, сколько раз меняла местоположение, но сейчас ситуация очень и очень отличалась от всех остальных.
Прежде Тони Дэвис,  глава прайда верльвов в преступной семье Коллетти, правил всем. Сейчас же Тони за решеткой.
– Тащи свою задницу в машину!  Надо съебываться отсюда! – взревел Джонни, и Хилари ощутила вибрацию в теле. Черт, больной засранец напуган. И этот парень… он никогда не боялся. Ничего не могло пошатнуть его лодку. Он это почти семь футов твердокаменного сумасбродного мудака.
– Я сказал, съебываемся! – паника переполняла его голос. Затем тяжелый глухой стук, последовавший сразу же за гулким треском дерева, и ее дверь слегка согнулась, тонкая линия рассекала полотно двери.
Очевидно, что кто-то не слышал, а Джонни разбрасывался вещами и верльвами.
Хилари встала с кровати и направилась к двери. Она постучала кулаком по твердой древесины и громко произнесла, чтобы ее услышали:
– Эй! Что происходит?
И она услышала… ничего. Не так уж и удивительно. Ее тюремщики не были особо-таки рады следить за ней. Когда ответственность  омеги наблюдать за верльвами Коллети/Дэвисами соизмерялись с учетом стрельбы и убийства людей, как правило, омеги проигрывали.
Эц, она была бы счастлива избавить их от их обязанностей и покинуть здание, но они никогда не считались с нею. Что-то напугало их больше, чем их босс. Без разницы.
Еще один грохот, от чего задрожала вся стена и и маленькие кусочки потолка посыпались на нее. Она покачала пыль, сбрасывая пыль, чихнув, когда что-то попала в нос. Серьезно? Она только что вымыла волосы.
Ее львица скулила – обеспокоенная тем, что Хилари не начала какое-то дерьмо, но это не так. Животное не верило ей, а Хилари не могла винить котенка. Ее человеческая половина влипала в массу неприятностей на протяжении многих лет, она готова испытать новые.
– Альдо! Это ты? Ты должен противостоять Джонни, мужик. Не позволяй ему бросать тебя в стену. Ты должен требо… – рев Джонни пресек остальную часть слов, она скрестила руки на груди, пока ждала, когда он придет рычать на нее. Мужчины был чертовски сильным и верным до гроба, но… довольно глупым.  И очень даже глупым. Парень схлопотал десять с лишним хуков, что его нос…
В любом случае Хилари ждала. И ждала. И так долго ждала, что начала постукивать ногой в нетерпении. Джонни все же появился.
Какого черта?
Звуки бега и борьбы по-прежнему проходили через дверь ее тюрьмы, некоторые из которых безошибочно быль рыком и скулежом, когда другие – звуком, когда собирают вещи в чемоданы. Словно они собирались к переезду. Они могли совсем переехать, но весь эксперимент заключался в ней. Большая часть.
Безумный львам нужен омега, чтобы сохранять их спокойствие, в особенности в стрессовой ситуации. Быстрые сборы и побег был очень напряжённым. Она сохраняла мир, когда они работали.
Ладно, Альдо не купился на приманку. Пора напрямую идти к большому парню. Очевидно же, что среднестатистический лев-омега не станет мечтать быть избитым, как она собиралась, но Хилари не была среднестатистическим львом-омегой.  Взрослея с Тони в качестве «отца» она была заурядным ничем.
– Эй! Джонни, я слышала от Цезаря, что его сестра Кармела сказала, что у тебя крошечный член!
Молчание было ей единственным ответом. Проклятье.
Хилари прислонилась к стене, откинув голову назад, чтобы прислониться к гладкой поверхности. Частично волосы прикрыли ее глаза, и она сдула их. Они пообещали ей стрижку, которую она еще не получила. Ладно. Если трюк со стервой не сработал, она будет ноющей девушкой. Кто-то да появиться в какой-то момент.
Она не стала стучать, так как она сомневалась, что это поможет. Ей просто надо достаточно досадить ему, чтобы поговорить с ним.
– Джонни! Ты сказал, что договоришься со стилистом Кармело, чтобы он разобрался с моими волосами. В чем проблема? Когда это случится?
Смешавшиеся звук грохота, звона и лязга стекла и чашек, упавших на пол, достиг ее. И она это знала по чистой случайности, потому что делала так раз или два. Или пять. Она сделала это пять раз. Она призналась, что у нее бунтарский нрав длинной с милю.
Хилари обвиняли в том, что она не росла с детьми своего возраста, и в том, что вызывающе себя вела в подростковом возрасте, как все дети.
Джонни назвал ее сукой.
Хилари сказала ему трахнуть самого себя.
И затем Джонни…
Джонни ничего не сделал. Потому что, как она помнила, кое-что изменилось в доме. И вся соль была в том, что она теперь одна.
– Они бы не… – прошептала она, прижавшись ухом к стене. Она уговорила свою львицу выступить, чтобы та помогла ей. Маленькое плаксивое животное отрицательно покачало своей массивной головой и Хилари мысленно вздохнула. Давай же, милая. Обещаю не попадать в неприятности минимум неделю.
Она знала, она лжет. Проклятье.
Но ей действительно надо, чтобы ее подозрения подтвердили, потому что с отсутствием рыка и ворчание наступило непростое молчание. Молчание, отличавшееся от остальных, которое она уже испытывала в прошлом. Это спокойствие пришло из места, что было… покинуто.
Это привлекло внимание кошки. Может, она и ненавидела своих похитителей, но она не хотела быть вообще без львов.
Поэтому на этот раз, прижавшись ухом к стене и закрыв глаза, она поманила кошку вперед, она откликнулась на просьбу. Она приближалась, склонив голову, прижав хвост меж лап. Львица была воплощением подчиненной львицы, Хилари ненавидела эту часть её. Омега или нет, она ненавидела, что кошка была таким слабаком, что над ней могут издеваться или избивать ее без возражений.
Она проглотила свое разочарование и оттолкнула свои эмоции. Если она станет расстраиваться из-за своей второй половины, так она ничего не достигнет. Не сейчас, во всяком случае.
Кошка подтолкнула ее и Хилари раскрылась в ее присутствии, будто зверь представил ее бОльшую способность слышать. Когда она сосредоточилась, она проигнорировала поток воды в трубах и скрежет жучков по стене. Вместо этого она выискивала другие звуки. Она искала глубокое дыхание Джонни или биение сердца Цезаря или постоянный процесс пищеварения в желудке Альдо… черт, она была бы рада любому этому звуку, она знала это хорошо. Кого угодно. Но она ничего не слышала.
Теперь ее львица начала паниковать, представитель кошачьих стал включаться в ход мыслей Хилари и медленно осознавал, что они одни. В одиночку и у нее не было больших надежд, что парни вернулись бы. Они уже съехали, да?
Хилари оттолкнулась от стену и направилась к двери, надеясь, что трещина в стене позволит ей учуять что-то из окружающего воздуха. Ее комната была хорошо опечатана, не позволяя  ароматам достигать внутрь или наружу. Не то, чтобы Тони не хотел, чтобы другие чуяли ее запах, он просто не хотел, чтобы все знали, что у него под рукой есть омега. Бла-бла, мало ли чего может случиться… Её не волновали причины, она заботилась лишь о том, что система потерпела неудачу.
На этот раз львица быстро оказала свою помощь без уговоров, она прижалась носом к тонкой линии. Она глубоко вдохнула, втягивая столько воздуха, сколько могла, и быстро распознавала запахи.
Страх. Ненависть. Гнев. Боль. Кровь. И… кое-что еще, от чего ее сердце бешено застучало, а температура тела повысилась от одного намека на этот запах.
Хилари отпрянула от двери, широко раскрыв глаза с новым приливом страха, заполнившим воздух. Но это было не от кого-то вне пределов комнату. Это было её. Потому что этот аромат дымной сладости, окрашенный оттенком сухих равнин, принадлежал…её паре.
Её первая мысль должна была быть радость, сопровождавшейся эйфорией и отчаянием. Вместо этого паника охватила её. Но не для нее. Она могла справиться с тем, что бы ни случилось с ней. Она ждала казни свыше двадцати лет. Но, не смотря на то, что Тони лишил ее свободы, она принадлежала мужчине, а иметь пару станет угрозой стать собственностью.
У Тони была только одна реакция на угрозу.
Смерть.
Оскар пристально осмотрел обветшалый дом. Черт, все дома обветшали. Они получили подсказку, вот они и здесь. И под «здесь» имеется в виду жуткая дыра. Как такое место может находиться в городе, который он так любил, это было вне его понимания. Поднялся ветер, разнося запах прогнившего мусора и разлагающегося мяса, и его чуть не стошнило. Он лев, но его кот и близко не подойдет к этому, чем бы оно ни было.
Колтон, его напарник на день, выскользнул из внедорожника и обошел автомобиль, чтобы встать рядом с ним.
Когда подошел Колтон, он пожал плечами в своей черной кожаной куртке и Оскар усмехнулся:
– Тебе лучше отойти, если не хочешь обернуться и порвать это.
– К черту это. Я не стану лезть в это дерьмо.
Оскар хмыкнул:
– О да, конечно.
Колтон открыл рот, чтобы возразить, но Оскар быстро прервал его:
– Не я разозлил Зейна и нарвался на двойное наказание. Это был ты.
Они оба инфорсеры, двое из шести самых лучших в прайде, отвечающих за безопасности его членов. Как правило, они отлично ладили. Конечно, они ругались друг с другом, но по большему счету это была безвредная ругань.
По крайней мере, пока Колтон не пошел за Зейном и не расстроил его пару. Колтон повел себя как осел, рассстроив Эдди, пару Зейна, а это в свою очередь расстроило Джека, приемного сына Зейна. Учитывая то, что Зейн был самым старшим среди них и отвечал за составление графика дежурств, Колтону было очень даже хреново. И теперь все они с удовольствием давали ему подзатыльник.
В таком случае Колтон, возможно, и правда будет ходить по уши в дерьме.
– Пошли, Оскар. Это было неделю назад.
– Мужик, это не мое дело. Ты извинился перед Эдди и помирился с ней? – Оскар пожал плечами.
Младший лев вздохнул и в отчаянии опустил голову.
– Да. Я извинился, купил всякую хрень и даже отправил это их ребенку. Что мне надо сделать? Пожертвовать почкой? Я уже задолбался быть в дерьме.
Да, возможно, уже пора Зейну пережить это. Он похлопал Колтона по плечу:
– Ладно, я поговорю с ним, когда вернемся.
– Правда?
– Ага, правда, Колтон облегченно вздохнул на слова Оскара. – Но на многое не рассчитывай, ты все еще в пролете.
Он уловил его блеск в глазах, но мужчина развернулся на каблуках и потопал в сторону задней части внедорожника, чтобы он мог забраться внутрь и обернуться. Как только это сделано, Оскар выпустил на улицу трехсотфунтового Льва. Раздеваться и обращаться было в порядке вещей для них, но люди все еще оспаривали это законом непристойности.
Колтону едва ли обращался всякий раз, чтобы выполнить работу, но они пошли по улице. Лев ворчал и рычал, изредка прыгая на трех лапах, пока встряхивал четверную, которая выбивалась из ритма, одному Богу известна, в чем причина.
Оскар посмотрел на недовольного зверя и рассмеялся:
– Черт, милый мальчик. Остынь. Я, блядь, маникюр тебе забацаю, когда вернемся.
За это он получил шлепок от Колтона.
Что за хрень.
Покачав головой, он сосредоточился на своей задаче найти убежище Дэвиса и собрать своих людей на допрос… и более того, в зависимости от их преступлений. Он воззвал к своему зверю достаточно, чтобы обострить его слух и нюх, но не встать на четвереньки. У них уже один ходит с шерстью. Им надо, чтобы Оскар был в состоянии говорить о том, с чем они столкнулись. Он осматривал улицу вдоль и в поперёк, выискивая явные признаки того, что определенная часть этого ветхого дерьма заполнена их добычей.
Эдди была не просто парой Зейна, она также жила с Тони Дэвисом некоторое время до похищения человеческого детеныша и побега. Мужчина был главой львиной половина семейства Коллети и вообще засранцем, поэтому Оскар полностью поддерживал то, что сделала она. Теперь они использовали ее знания в своей операции.
Обычно ему была ненавистна идея использовать женщину, но Тони и Маркус – альфы прайда – пришли к соглашению. Эдди и Зейн усыновили сына Тони и никогда не побеспокоили бы семью снова, и Тони не соглашался на том, чтобы сдать кого-то или предоставить любую другую информацию о своей деятельности. Он отсидел свой срок и вышел. Он не был стукачом.
Что за хрень. Снова.
Это означало, что им придется использовать ограниченные знания Эдди. Что включало в себя расположение некоторых домой и схронов Тони, а также информацию о компаниях, которых мужчина держал в своих руках. Это была извилистая и закрученая паутина тайн и скрытых лазеек.
Два других инфорсера, Остин и Грант, проводили дни за тем, чтобы распутать каждую нить этого запутанного клубка. Объем информации был почти подавляющим, но они медленно прорабатывали каждый новый фрагмент и изучали каждый новый проспект. Что и привело их в эту дыру.
– Кончай сучиться. Указанное место за углом. Спустись вниз по аллее за теми деревьями и зайди в дом сзади, – Оскар встретил ответный взгляд Колтона, но не отступил. Да, это грязно и противно, но он не станет стучать в чертову дверь и рисковать поймать пулю. Это работа Оскара.
Он повернул на углу и пошел дальше по улице. Дрожь бегала по коже, пульсируя под тонким слоем загорелой кожи. Кот хотел вырваться наружу. Он почувствовал то, что человеческая половина Оскара не могла. Это окутывало его призрачным покрывалом и он не мог точно определить, что он чувствует. Ожидание. Волнение. Беспокойство.
Но никакого страха. Никакого намека на то, что он собирался шагнуть в опасную ситуацию.
В самом деле его зверь призывал его поторопиться. Ему приходилось бороться с котом, толкать его обратно и не позволить ему обратиться.
Засранец, мы должна выглядеть обычно.
Он был уверен, что зверь сказал ему отвалить.
Тогда это не имело значения, потому что Оскар остановился на краю его территории и обнаружил, что он смотрит на отвисшую крышу полуразрушенного дома. Он думал, что он рассыпется в любой момент, он опасался заходить внутрь. Лев ничего из этого не слышал, вместо этого он проявлял свой золотой мех через поры на коже Оскара. Его человеческие ногти медленно превращались в заостренные и утолщенные когти и он вздрогнул, сражаясь со зверем взять контроль.
Козел, я закрою твою задницу на шесть месяцев, если ты не прекратишь.
Лев дрогнул, будто пытаясь взвесить угрозу Оскара, прежде чем он, наконец-то, отступил. Когда кот отступил, он глубоко вздохнул в поисках спокойствия, которое отказывалась осуществиться. Теперь он понял, что это не только его зверь хотел войти в этот дом. Его человеческая половина хотела того же.
Оскар вдохнул воздух, его зверь был более, чем счастлив и готов оказать свою помощь. Они не обращали внимание на мусор и грязь, окружавшую их, отыскивая личность тех, кто внутри этого здания. Когда он ближе подошел к зданию, аромат достиг его по ветру. Он определил три – нет, четыре, – разных мужчин, которые недавно были в этом районе. Даже в течении последнего часа. Под ним, скрытый маской мужчин, задержался аромат, от которого он почти взревел от радости. Он был солено-сладкий, женственного мускуса и нежная клубники – он чертовски обожал клубнику – и она была создана для него.
Внутри этой Богом забытой дыры он нашел свою пару.
Он постучал в дверь как обычный человек, используя это как уловку. Потому что что-то другое смешивалось с ее восхитительным ароматом – ее страх. Душераздирающий страх достиг его носа.
Оскар ворвался на бегу, кот дал ему дополнительную скорость и силу, когда он приблизился к входной двери. Он не останавливался на своем пути, когда выбил дверное полотно с яростным толчком по замку. Дерево прогнулось и сломалось с треском, осыпаясь на пол в кучку щепок, а он двинулся дальше. Лев был полон решимости найти ее, узнав о ее местонахождении, и они убью того, кто напугал ее.
Быстро просканировал большую комнату, он выяснил, что она пуста: изношенные диваны, выброшенные коробки с-под пиццы заполняли пространство. Он двинулся дальше, шагая вдоль первого коридора, который привел его на кухню. Еще больше пустых ящиков валялось на столе и более десятка пустых пивных бутылок заполняли раковину. Рычание привлекло его внимание и он взглянул на заднюю дверь, чтобы увидеть, что Колтон ждал его. Он подошел к двери и, используя силу льва, вырвал ручку с замком из дерева.
– Держись от меня подальше, – Оскар развернулся в сторону другого выхода с кухни и пошел по другой теской прихожей. Стены были сломаны в нескольких местах, запах гнева заполнил его. Мужской гнев, мужской страх.
Но никакой женщины. Никакой пары.
Но она была здесь…
Первые две двери были открыты, он потянулся, открывая двери двух заброшенных спален, как отвратительно, впрочем, как и остальные дома. Но в конце… стояла одна закрытая дверь. Полдюжины замков были врезаны в дерево, для каждого из них требовался ключ, и длинная трещина в центре двери. Он побежал к комнате, зная, что этот человек ему нужен в данный момент, поэтому он и остался. Но позже… позже была еще одна история.
Он установился у двери и поднес нос к единственной трещине, глубоко вдыхая, ища любой намек на то, что было по другую сторону.
Она была по другую сторону. Она была там.
– Ты меня слышишь? – Оскар повысил голос, надеясь, что так она услышит.
– Тебе стоит уйти.
Совсем не те слова, что мужчина хочет услышать от своей пары.
– Можешь отойти от двери?
– Может, не услышал с первого раза. Тебе надо уйти.
– Спасибо за совет, – протянул Оскар. – Но ты можешь отойти назад? Потому что я собираюсь выбить эту дверь к чертям, – когда она не ответила сразу, он начал словесный отсчет. – Я выбью ее через один, два…
– Они вернуться и…
Оскар проглотил рык.
– Ты хочешь, чтобы они вернулись? Ты хочешь быть запертой здесь?
– Также сильно, как я хочу дырку в голову, но я также не хочу, чтобы они убили тебя, – его пара фыркнула.
– Спасибо за доверие. А сейчас….
– Не суйся в это дерьмо. Я не знаю вас. Возможно, вы слабы и не способны сражаться с ним. То есть Джонни и правда большой и… то есть насколько сильным может быть пары омеги? На самом деле, я имею в виду?
Омега… Сладкая и светлая… Успокаивающая… и все это не было в его паре. По крайней мере, он не заметил этих черт в ней, исходя из их краткого диалога.
– По крайней мере, ты признаешь, что я твоя пара, котик. А сейчас отойти, потому что я вхожу, – не раздумывая, он отступил на шаг, высоко поднял ногу и ударил по замкам, которые держали его пару в плену. Он думал, что услышал, как она бормотала что-то про мудака, который заслужил удар в голову, но он был слишком сосредоточен на ее освобождении, чтобы попросить ее повторить. С помощью своего льва он с одного удара сорвал дверное полотно с петель. Он провалилась внутрь по кусочкам и Оскар осмотрел комнату в поисках своей пары.
Это не заняло много времени. Не потому что комната была маленькой или не было места, чтобы спрятаться. Нет, потому что, когда пыль улеглась, он обнаружил, что она стоит в середине комнату со скрещенными руками и свирепым взглядом.
– Я просто выброшу тебя прямо сейчас и избавлю их от неприятностей.
– Ммм, это хорошо, что ты заботливая, – Оскар усмехнулся.
– Сумасшедший ублюдок, – она сузила глаза еще больше.
– Твой сумасшедший ублюдок и пока ты признаешь это, все будет отлично.
Отлично по множеству причини, потому что его пара… охренительная.
Она была пять с половиной футов, вспыльчивой, соблазнительной, даже если она станет бросать кинжалы в него, он будет тверд как камень. Ее темные как ночь волосы были усеяны белой пылью, несколько пятен грязи портили ее бледное лицо, но не умаляли ее красоты. А эти глаза… они переливаются от темно-карего почти черного до чистого янтарного. И ее изгибы…. Не позволяйте ему смотреть на ее изгибы, на полную грудь, переходящую в узкую талию и бедра.
Интересно, если он попросит ее покрутиться и увидеть ее зад, будет ли это слишком? Быстрый взгляд на ее черты лица, его взгляд напомнили, что наверно так оно и есть. Хм… Может, когда они вернутся к нему домой. Он мог бы раздеть ее, касаться ее, попробовать ее, свою пару… Ага, звучит как план.