Глава 1
17-18 марта
Зима для капитана НЧЧК Эринрандира ап-Телемнара пролетела мгновенно. Для начала он схлопотал выговор. Не строгий, и без занесения в личное дело, но с подробным и неприятным разбором полетов на очередном ПДПС. Зато квартальную премию не сняли, что уже хорошо. Потом было убийство с расчлененкой, на праздники ап-Телемнар традиционно дежурил, а весь январь – охотился на банду вудуистов. Имболк Эрин встретил на боевом посту – в засаде на мага-извращенца, при силовом захвате которого эльф получил пулю в бедро, сложнейший перелом челюсти и сотрясение мозга. Провалявшись неделю в санчасти, энчечекист вернулся в строй, чтобы тут же угодить под пули грабителей могил. Стараниями Готзиллы Шахидовны к началу марта Эрина трясло от одного только вида гоблинов-целителей. Заметив неподалеку белый халат, эльф инстинктивно и непроизвольно тянулся за оружием.
Короче, было весело, познавательно и абсолютно нескучно.
А еще у Эринрандира вдруг обнаружилась личная жизнь. Она случайным образом, не исключено, что даже в качестве бесплатного бонуса, прилагалась к его замечательной напарнице – леди Нолвэндэ Анарилотиони, мыслечтице и графомагу. Дочь отважной грифонолетчицы не посрамила родового имени, принимая активное и непосредственное участие в работе ап-Телемнара, немало помогая в ходе очередного расследования и обнаруживая все новые и новые таланты на поприще охраны закона и порядка.
Правда, эта личная жизнь была очень странного свойства. Невзирая на четыре с половиной месяца, прошедшие со дня знакомства, отношения эльфа и его напарницы оставались в зачаточном состоянии. В редких промежутках между совещаниями, дежурствами, допросами, задержаниями и выездами на место происшествия, они с Нол успевали иногда чмокнуть друг друга в щечку и подержаться за руки. А еще сходили дважды в кино – один раз на какой-то пиндостанский мультик (половину которого Эрин честно проспал на плече у Нол), второй – на отечественный хит сезона «Насмешку Рока – 2» (в компании с коллегой Леготаром и его достойной супругой). Однажды почти посидели в «Лепрекон-клубе», и то ближе к ночи Эрина вызвал к себе начальник отдела собственной безопасности товарищ Шрак для серьезного разговора. На самом деле мрачному гоблину было не с кем выпить, а отказаться от приглашения следователь не мог – все-таки главный особист управления, и с этим фактом следует считаться.
Узнай кто-нибудь из руководства о новшествах в жизни ап-Телемнара – случился бы страшный скандал. Непостредственное начальство в лице Ытхана Нахыровича с со своих руководящих вершин, а также с традиционными орочьими понятиями о приличиях, и так поглядывало на эльфа с изрядной долей недоверия, время от времени напоминая ему о долге и чести, несовместимых с легкомысленными шашнями. Пришлось обновить все свои навыки разведчика по части маскировки, отвлекающих маневров и заметания следов, чтобы сотрудники по борьбе с мажеством оставались в счастливом неведении относительно подлинных отношений между Эрином и его напарницей. От всепроникающего ока бывшего спецагента, а ныне начальника внутренней тюрьмы Леготара ап-Халдамира спрятаться, естественно, не вышло, но тот пообещал молчать, как когда-то на допросе у пиндостанских орков. Скорее всего, товарищу ап-Халдамиру было просто забавно наблюдать за тем, как чопорно и официально общается его друг Эрин со своей девушкой на рабочем месте. Довольно сложно проводить большую часть дня наедине в одном кабинете и не обменяться ни прикосновением, ни лишним поцелуем. Кому-то, возможно, вся эта конспирация и сдержанность показались бы странными, но работа в НЧЧК не располагала к излишествам. А кроме всего прочего, существовал еще и такой серьезный фактор, как семейство Анарилотиони. Мамуля, папуля, братцы и, естественно, стаи племенных грифонов не дремали, дистанционно блюдя честь Нолвэндэ одним только своим наличием.
В общем и целом – не служебный роман, а страшная тайна, покрытая мраком, причем и для обоих влюбленных тоже. Так тоже бывает. Чисто эльфийская черта – все усложнить до предела и мужественно преодолевать все препятствия, ни в коем разе не ища легких путей.
А потом в канун дня Святого Патрика Нолвэндэ получила повышение в чине – погоны лейтенанта. Вполне заслуженно, надо заметить. Праздновать событие решили одновременно с основными торжествами, тем более, что управление уже арендовало «Экспресс-кафе» для корпоративной вечеринки. Коллеги Эрина с нетерпением ждали 17 марта, чтобы с чистой совестью и в честь неофициального Дня Независимости напиться, орать песни и флиртовать с дриадами.
Но сначала всем полагалось принять горькую пилюлю в виде Торжественного Собрания. Скажем прямо, мероприятие это вызывало у большинства энчечекистов дрожь отвращения, а также рвотный рефлекс и нервный тик. А кое у кого – обильный словесный понос с отчетливым матерным компонентом. На рисование праздничной стенгазеты бросались лучшие древовидные кадры, словно от безвкусно размалеванных и склеенных ватманов зависел смысл жизни всего учреждения. За неделю до знаменательного события все дриады и наяды становились самыми важными сотрудниками, ведь именно на их плечах лежала подготовка к празднику. А так как от избытка ответственности они чрезвычайно быстро наглели, то тут же приступали к проеданию плеши всем окружающим. От каждого отдела требовалось написать статью о своих достижениях, дать несколько фотографий и какую-нибудь красивенькую открыточку (лучше с цветочками). От предоставления изображений по вполне понятным причинам был освобожден только добрый доктор Роин сын Норина. И мало кто из белокурых дев-общественниц решался прочитать написанную им статью. Даже клеили её с закрытыми глазами, до того могучим слогом и ярким видением мира обладал гном-патологоанатом.
Эрин свою статью скачал в Паутине. А когда возмущенная подобной недобросовестностью Пуанцетия (та, которая из отдела кадров) сделала ему замечание, то пообещал применить к дриаде «метод Желудьковской» (уборщицы, с которой эльф находился в состоянии перменентного конфликта), обычно включающий в себя летающее ведро и сломанную об колено швабру, но ради особо торжественного случая расширенный до разрисовывания недовольных девиц маркерами ядовитых цветов. От необходимости еще и доклад писать у капитана ап-Телемнара и так скулы сводило, а тут какие-то претензии вместо благодарности.
– Шрак, а о чем ты будешь делать доклад? – поинтересовался Эрин во время обеденного перерыва у необычайно мрачного особиста.
– О международной обстановке и политической ситуации в Империи, – буркнул тот, приканчивая вторую тарелку рассольника.
– Хорошо тебе, – вздохнул эльф. – А я не знаю.
– Напиши о маньяках древней Ирландии. Будет в тему.
– О друидах, что ли? Про жертвоприношения?
– Угу. Приплети туда Святого Патрика, и будет шикарный доклад, – посоветовал гоблин меланхолично.
– А ты куда Патрика вставишь в свою политику?
– Куда придется.
То ли дело День НЧЧКиста, когда каждое подразделение просто рассказывает о своей работе, и не нужно ничего выдумывать. А тут обязательно надо упомянуть Святого Патрика, благодаря усилиям которого Волшебные Расы окончательно обрели независимость от других миров. Хоть умри, но Патрик должен быть. Ведь потом доклады сдаются в президиум и отсылаются в головное управление. Что там делают с этими идиотскими бумажками, для Эринрандира и всех его соратников оставалось тревожащей душу тайной. Допустить, что в мире есть придурки, способные перечитать столь вопиющий бред, было очень сложно. Таких просто нет. У Дзира имелось предположение, что вышестоящая организация просто зарабатывает на лишние канцтовары, сдавая доклады в макулатуру. Хитрож-ж-ж…умный дроу с докладами поступал проще. Он каждой цитате, употребляемой в тексте, приписывал авторство Святого Патрика. Получалось внушительно. И Ытхану Нахыровичу очень нравилось.
Накануне самого празднования стенгазета торжественно размещалась на стене актового зала, и каждый сотрудник обязан был хотя бы бегло ознакомиться с её содержанием и затем похвалить млеющих от восторга авторш. Зал украшался вырезанными из цветной бумаги листиками клевера, корявыми кельтскими узорами и копией портрета самого Святого Патрика, сделанного сидским мастером еще при жизни крестителя Ирландии. Странное выражение, застывшее на лице святого, объяснялось просто – сиды с людьми не церемонились никогда, а если к твоей спине приставлен меч, изобразить доброжелательность во взоре очень и очень непросто.
Обычно Торжественное Собрание проходило мимо сознания Эринрандира практически безболезненно. Благодаря «Черной чайке», естественно. Залившись эликсиром по самые уши, эльф спокойно переносил отчет о проделанной работе в громогласном исполнении Ытхана Нахыровича, следовавшие за ним доклады, вручения грамот и премий, а так же импровизированный концерт, устроенный силами все тех же дриад-общественниц. Все равно потом либо напиться до бесчувствия на корпоративной вечеринке, либо дежурить по управлению. Но нынешний день Святого Патрика знаменовался тайным и тщательно продуманным планом побега от бдительных коллег, который Эрин с Нолвэндэ разработали днем раньше. Напарнице очень хотелось в «Лепрекон-клуб», а ап-Телемнару – хотя бы немного побыть наедине с Нол. Посидеть рядом, не шифруясь и не прячась, послушать музыку, потанцевать и, может быть, даже позволить себе чуть-чуть нежности по отношению к девушке. Хотя… мрачные прогнозы, сделанные капитаном самому себе, постепенно сбывались. На работе они с Нол общались крайне сдержанно и сугубо официально, а свободного времени не оставалось вообще. Зачастую Эрин по нескольку дней не появлялся дома, а если и добирался до улицы Арсенальной, то лишь затем, чтобы принять душ и упасть лицом в подушку. Работа ведь никуда не делась, напротив, её стало больше.
Эрин уселся рядом с Леготаром, а Нолвэндэ – поближе к командиру дровского спецназа Дзиру, друг на друга они даже не смотрели.
– Ты сегодня без «Чайки»? – тихо спросил ап-Халдамир.
– Кончилась, – соврал следователь.
– Угу, – кивнул бывший спецагент и самым невинным тоном спросил: – На вечеринке тебя не будет?
– Да. Я потихоньку смоюсь.
Его Непроницаемость кривовато и невесело усмехнулся. Он-то знал, чем кончаются подобные тайные побеги. Эринрандира ему было откровенно жаль, но вслух Леготар не сказал ничего. Взрослый уже мальчик, пусть сам разбирается со своими сердечными делами.
Вслед за традиционно долгим и скучным докладом Ытхана, смысл которого терялся в дебрях канцелярско-бюрократических фраз, последовала череда еще более унылых и навевающих зевоту выступлений, чьим единственным достоинством оставалась скорость прочтения. Народ откровенно ёрзал на стульях и терпеливо ожидал конца всего этого издевательства. Где-то там уже степливалась водка, сохла колбаса, и подтекал салат из свежих овощей.
Нолвэндэ и еще парочка новичков получили грамоты за успехи в работе, к которым прилагалась денежная премия. Эрин искренне порадовался за свою напарницу – высокую, стройную и сияющую, принял заслуженные поздравления от коллег, как наставник столь молодого и симпатичного дарования, позволил себе ласковую улыбку, адресованную смущенной всеобщим вниманием девушке, и, скрипя зубами, дотерпел до конца дриадский концерт. А когда Ытхан Нахырович наконец решил, что народ созрел для разврата, и дал долгожданный отбой, незаметно сбежал из управления. Ему еще предстояло добраться до «Лепрекон-клуба». Чье-чье, а его отсутствие на праздничной вечеринке никого не удивит и не расстроит. Пьяный в стельку ап-Телемнар к дриадам не пристает, не танцует и даже не особенно склонен к задушевным разговорам. Так что пусть себе пьет в гордом одиночестве и не мешает коллегам веселиться. Девушки, конечно, погрустят, но быстро утешатся. Кто же виноват, что синеглазый эльф оказался такой грубой скотиной?
