Уважаемые читатели! Скачать книгу для ознакомления в электроном виде вы можете бесплатно у нас с сайта и купить в бумажном виде в интернет-магазинах Озон, и Read.ru Приятного прочтения!
Сьюзан Маклеод - Разрушители чар - #2 Холодный поцелуй смерти
Роман Сыозан Маклеод «Холодный поцелуй смерти» дарит читателю новую встречу с очаровательной Женевьевой Тейлор, феей-сидой, сотрудницей агентства «Античар» и по совместительству – своеобразным ящиком Пандоры как для самой себя, так и для окружающих. У Дженни снова куча бытовых и жилищных проблем, не говоря уже о специфических проблемах со здоровьем – в результате всех своих приключений она подхватила вирус вампиризма и теперь ей категорически противопоказано общество вампиров. Они ее чересчур возбуждают. Но все эти проблемы покажутся Дженни лишь мелкими неудобствами после того, как она обнаружит в пекарне мертвое тело своего хорошего знакомого. Убитого магией феи-сиды. А такая в Лондоне всего одна. И вот, преследуемая полицией, ночными кошмарами и эротическими фантазиями, Дженни судорожно ищет загадочного врага, который так изощренно ее подставил.
Перевод: А. Бродоцкая Издательство: Азбука-Аттикус Формат: FB2
!УДАЛЕНО ПО ПРОСЬБЕ ПРАВООБЛАДАТЕЛЯ!
Глава первая
На нее никто не обращал внимания – на босую девочку под холодным проливным дождем; длинные черные волосы трепал порывистый ветер, с тщедушного тельца свисали лохмотья. Ей было лет восемь, от силы девять. Она ждала, в упор глядя на меня темными злыми глазами. Когда я увидела ее, сердце у меня екнуло, по спине пробежались ледяные пальцы ужаса, зубы скрипнули. Народ кругом спешил себе по брусчатке к гостеприимным огням Ковент-Гарден – укрыться под стеклянным куполом торгового центра с его магазинами, кафе, уличными актерами и толчеей вокруг прилавков. Над Лондоном разразилась обычная для конца октября непогода, а значит, у ведьм открылся сезон бурной торговли чарами вроде «сухоножек», «непромоканцев» и «всепогодных заколок» – и очень вовремя, прямо настоящий ультрасовременный маркетинг. И никто из этих предвечерних гуляк не остановился, чтобы помочь ребенку. Никто даже не замечал девочку – никто, кроме меня. Вообще-то, ничего удивительного, она же призрак. Не так уж много людей видят призраков. А я сида. Я призраков вижу, и еще как, но вот чтобы прицепилось привидение и слонялось за мной по пятам?! Честно говоря, с тех пор как в моей жизни объявилась Козетта – недели две назад, – я поняла, что видеть и подвергаться преследованиям – это совсем не одно и то же. Теперь я постоянно твержу себе, что бояться привидений глупо, ведь они физически не могут причинить живым никакого вреда, и заставляю себя преодолевать иррациональную потребность повернуться и удрать. Я перевела дух и, не сбавляя хода, побежала трусцой прямо на девочку. Когда я приблизилась, она протянула ко мне руки в мольбе и широко раскрыла рот, и ветер визжал и выл, словно подменяя ее безмолвный крик. Я остановилась перед ней, подавляя дрожь. – Вот что, Козетта, нам нужно обязательно найти какой-то способ договориться, – проговорила я, чувствуя, как досада вытесняет страх. – Я хочу тебе помочь, но не могу, потому что не знаю, что случилось. Козетта вцепилась в ворот сорочки и распахнула ее. Три переплетенных полумесяца, вырезанные на тощей груди – красные, открытые, кровоточащие, – и не думали затягиваться и вообще выглядели точно так же, как и в последние десять раз, когда я их видела. Это были не смертельные раны, и даже не свежие – судя по одежде, Козетта была мертва уже лет сто пятьдесят, – но меня скрутило от гнева на того мерзавца, который сделал такое с ребенком. Три полумесяца – это что-то из символики богини Луны, но какое они имели отношение к Козетте, ее смерти и к тому, почему она меня преследует, мне никак не удавалось выяснить. Я спрашивала у всех подряд, основательно прошарила Интернет, провела бесплодный день в ведьминском отделе Британской библиотеки, наняла медиума – сколько времени и денег зря потратила! – и так ничего и не выяснила, так что даже назвала девочку Козеттой по собственной прихоти, ведь, как ее зовут на самом деле, я не знала. Так что, если я хочу умилостивить призраков, следующая остановка – обратиться к некроманту. А это, прямо скажем, дело нелегкое. Некроманты не из тех, кто рекламирует свои услуги, поскольку повелевать мертвыми – а не просто разговаривать с ними – запрещено законом... Но сейчас нам с Козеттой – обеим – нужно было отдохнуть друг от друга. – Вижу. – Я вгляделась в кровавый символ и поежилась – с мокрых волос потекло за шиворот, – И все равно не понимаю, чего ты от меня хочешь, что я должна сделать? Уронив руки по швам, девочка с молчаливым раздражением топнула ногой. Потом как обычно, поглядела мне за плечо, как будто кого-то там увидела, замерцала и рассеялась, словно свет от выключенного уличного фонаря. По спине пробежал холодок, и я поняла, что на сей раз ко мне сзади и вправду кто-то подобрался – или что-то. Я повернулась проверить. Надо мной бесстрастно нависал фасад церкви Св. Павла; сквозь узкие, скругленные сверху окна сочилось теплое свечное сияние, прямоугольная бронзовая доска на фальшивой двери казалась темным провалом на фоне серого песчаника. Руки покрылись мурашками, а промокший спортивный костюм, липнувший к коже, лишь подхлестнул тревогу. Под нависшим фронтоном церкви жались друг к дружке три душеспасителя – члены секты «Охранителей душ»; мощный прожектор у них над головами высвечивал красные кресты на серых, как у крестоносцев, плащах, словно высеченных из гранита. На миг мне стало интересно, почему душеспасители не спрятались в метро, – они всегда в плохую погоду отступали на подземные позиции: к чему «охранять души» от вампиров, ведьм и всего волшебного, в том числе и от меня и от прочего волшебного народа, когда эти души попрятались от дождя и проповедовать некому. Я выкинула душеспасителей из головы и проверила, нет ли в церкви каких-то чар, которые могли напугать Козетту. Ворота с обеих сторон здания были широко распахнуты и вели в темный сад. Я всмотрелась в темноту за ближайшими воротами, включила внутренний локатор... – Смотрите-ка, это же наша паскуда-сида! – захихикал за спиной знакомый голос. – Наверно, ждет своего сутенера-вампира! Я медленно обернулась и обдала говорившую ледяным взглядом. Она с усмешечкой глядела на меня из-под большого черного зонтика: каштановые кудряшки закрутились от сырости еще туже, темно-зеленая униформа топорщилась на более чем пышной фигуре – этакая реклама шин «Мишлен». Дженет Симе, в прошлом констебль. «В прошлом» по собственной вине – она без памяти втрескалась в сослуживца, моего друга, и из-за ревности пренебрегла предписаниями, а заодно и мной, когда мне потребовалась помощь, так что она сама вырыла себе яму, но винила, разумеется, меня. Мне не повезло: когда ее вышвырнули из полиции, она нашла себе работу в охране Ковент-Гарден и теперь «случайно натыкалась» на меня каждый день. – Ага, наверно, папарацци дожидается! – Ее подпевала, потасканная блондинка, сложила пальцы рамочкой и нацелилась на меня. – Улыбочку, мисс Тейлор! – зашипела она, а потом состроила жалостливую гримасу. – Журналистов вы больше не интересуете, Женевъева! Вчерашние новости никому не нужны, и сидские шлюшки нам тоже ни к чему, так что проваливай-ка ты со своими оранжевыми котячьими глазенками в СОС-таун, там тебе самое место! Внутренне я застонала – я и представить себе не могла, сколько неприятностей у меня случится из-за того, что на первых полосах газет напечатали мое фото в компании главного лондонского кровососа (к счастью, ныне покойного). И Дженет с ее подпевалой были самой маленькой из этих неприятностей, пусть и до обидного сухой благодаря огромному зонтику, – хотя они и охотились за моей кровью в переносном смысле чуть ли не с большим рвением, чем вампиры – в прямом. Пока что я сохраняла спокойствие и тренировалась делать им «полное ,,не вижу’’», однако... – Некогда мне тут с вами болтать. – Я отбросила с лица мокрую прядь и медовым голосом пропела: – У меня жаркое свидание с красавцем-фавном, надо хорошенько подготовиться. К сожалению, красавец-фавн был мой начальник, а жаркое свидание сводилось к обычной работе, но, когда оказываешься лицом к лицу с парочкой гарпий, готовых жизнь положить, лишь бы тебе насолить, все средства хороши. Я улыбнулась подружкам, порадовалась зеленым сполохам в их глазах – недаром ревность называют зеленоглазым чудовищем, – повернулась и ушла, не слушая, что они там лепечут. Дойдя до угла, я обернулась и сосредоточилась, включив магическое зрение. Так я и думала – над большим черным зонтиком Дженет набрякли чары «глаз бури», роняя вокруг подружек жирные круглые капли. Я помедлила. Мне всего-то нужно было сложить ладонь чашечкой и призвать чары – тогда ветер вырвет из рук Дженет ее великанский зонтик и две эти дуры заверещат и задрыгаются под дождем, как мокрые мыши. Я стиснула кулак и велела себе не опускаться до их уровня. Их насмешки того не стоили – меня же не побивали камнями, в самом деле. Как говорится, слова не ранят, и это правда, если только к ним не присовокупляют чары, а Дженет с подпевалой были не ведьмы – просто ведьмины дочки. Отцы у них были люди, а не сиды, поэтому подружки жили в мире, напоенном магией, видели ее отсветы, но так и не научились ею управлять – и никогда не научатся. Чары «глаз бури» им пришлось купить, а любое действенное заклинание – удовольствие недешевое, это я прекрасно знала. Я засмеялась – коротко и безрадостно. Сама-то я хороша – сида, волшебное существо, напоенное магией, но это вовсе не значит, будто я умею с ней обращаться. О да, я ее видела магическим зрением, могла призвать, взломать или даже впитать, но, как я ни старалась, собственные мои колдовские способности на деле оказывались не серьезнее, чем у ведьминых дочек. Почему, я сама не знала, но магия любит подобные мелкие шуточки. Однако сложности с чарами были у меня всегда и сейчас значились где-то в самом низу списка, в начале которого стояли куда более важные пункты – например, выяснить, что от меня нужно привидению Козетте. Я потрусила домой, ломая голову над тем, где же, прах побери, раздобыть некроманта, – разве что в буквальном смысле слова рыться в могильном прахе?
Пять минут – и я была дома, в тепле и сухости, по крайней мере, на пороге вестибюля; оставалось еще подняться на пять пролетов. Я положила ладонь на парадную дверь, и кобальтовые защитные чары вспыхнули, словно неоновая вывеска в сумраке, снова впитались в косяки, и дверь подалась. Отняв руку, я вдохнула знакомый аромат восковой мастики для пола, а с ним и свежий – и куда менее приятный – запах сырой плесневелой земли и чеснока. – Проклятущие ведьмы, – процедила я и сморщилась. Я щелкнула выключателем, но, как обычно, ничего не произошло, – в люстрах, свисавших из-под высокого эдвардианского потолка, по-прежнему не было лампочек. Хозяин дома, мистер Трэверс, что-то затаился. Моим соседкам-ведьмам темнота была нипочем: все они могли наколдовать себе огненные шары. Но хотя у меня и «оранжевые котячьи глаза» (лично я предпочитаю называть их янтарными), в темноте я вижу примерно так же фигово, как колдую, так что пришлось полагаться на свет уличных фонарей, сочащийся сквозь витражную фрамугу над парадной дверью. А этот свет не мог ни развеять темные тени, таящиеся на лестнице, ни осветить высокую, темную, неподвижную фигуру на площадке надо мной. Сердце у меня екнуло, я уставилась в темноту, а потом вздохнула с робким облегчением – мне удалось разглядеть толстое древко и березовые прутья метлы-оберега. Еще раз проклятые ведьмы! Мало того что с чесноком переборщили, еще и всякий хлам на лестнице сваливают. Впрочем, не привидение – уже спасибо. Поежившись, я вытащила из полиэтиленового пакета заботливо приготовленное до пробежки полотенце и вытерла мокрые лицо и волосы. Шагая к лестнице на цыпочках – наш гоблин-уборщик Элигий был не из тех, кто потерпит мокрые следы на оттертом черно-белом кафельном полу, – я натянула через голову сухой свитер и почувствовала, как холод мало-помалу отступает. – Дженни! От гулкого баса я так и подскочила. – Можно тебя на пару слов? Пожалуйста. Сердце у меня упало. Я натужно улыбнулась и повернулась к хозяину дома: – Конечно, мистер Трэверс! «Если эта пара слов не о выселении из квартиры», – добавила я про себя, глядя снизу вверх на горного тролля ростом добрых восемь футов. Он напоминал Халка из фильма, только Халк желто-зеленый, а мистер Трэверс – всевозможных оттенков коричневого. Он с головы до пят задрапировался во что-то вроде бархатного мешка песочного цвета, оставлявшего бугристые бежевато-бурые руки обнаженными. На самом деле мистер Трэверс весь светло-бежевый, а уродливые бурые комья – это была налипшая и еще не отслоившаяся земля. Он залегал себе геологическими пластами в подвале – так он боролся с эрозией из-за задымленного лондонского воздуха – и никого не трогал, но мои соседки заставили его выкопаться и заняться их жалобами. На меня. – Извини, нехорошо получается, но госпожа ведьма Уилкокс опять недовольна. – Мистер Трэверс нахмурился, его лоб прорезали глубокие трещины. Ведьма Уилкокс жила на четвертом этаже, была полна решимости меня выселить и не жалела ради этого сил и красноречия. Дело осложнялось тем, что до выхода на пенсию она состояла в Ведьминском совете, и от нее нельзя было так просто отмахнуться. – Мне кажется, я не делала ничего такого, что вызвало бы ее недовольство, – проговорила я, делая ставку на дипломатию. – Дженни, ты же понимаешь, не важно, что ты делала и чего не делала, – угрюмо пророкотал тролль. – К ней приехала пожить внучка. Насколько мне известно, она только что рассталась с женихом и потеряла работу, поэтому чувствует себя несколько неуверенно. Госпожа ведьма Уилкокс говорит, что ее внучке в ее нынешнем состоянии может навредить соседство феи-сиды... – он подался вперед и похлопал по почтовому ящику, – особенно если учесть, сколько писем шлют тебе вампиры... Вот зараза! В пекло дипломатию! – Она что, думает, я силком потащу ее внученьку в вампирский клуб и устрою ей Укус только потому, что какие-то кровососы прислали мне несколько писем? – Я фыркнула. – И вообще, даже если бы я решила натворить таких глупостей, внучка-то у нее ведьма, так что ни в какое лицензированное вампирское заведение ее и на порог не пустят! – Дженни, я это понимаю, и она тоже должна понимать. – Мистер Трэверс яростно почесал руку, отчего на мраморный пол посыпались хлопья сухой земли. – Я пытался напомнить ей о старинных соглашениях и объяснить, что ни один вампир в Британии их не нарушит, но она и слушать не хочет! Соглашения были не просто старинные, а древние, их заключили еще в четырнадцатом веке, когда ведьмы и вампиры столкнулись лицом к лицу с группой религиозных фанатиков – охотников на ведьм. Охотники искореняли любое колдовство на корню и, обнаружив преступника, не тратили время на разбирательства, кто он и что он. Столкнувшись с общим врагом, вампиры с ведьмами решили объединиться ради самосохранения и заключили перемирие на условиях «живи и давай жить другим» – перемирие, остающееся в силе и в наши дни. Разумеется, нынешние ведьмы предпочитают забыть, кто спас их от перспективы долгих пыток и поджарки на решетке, но вампиры живут дольше и память у них лучше – благодаря Дару кое-кто из них лично был свидетелем тогдашних событий, – а кроме того, крайне серьезно относятся к «слову чести». Поэтому ведьмы, а также все, кто удостаивался их протекции – два месяца назад в их число входила и я, но теперь все изменилось, – последними оказались бы в числе гостей-деликатесов на вампирском званом обеде. К несчастью для меня, если ведьма впадает в паранойю, подобные соображения ее не останавливают. – Хотел, чтобы ты была в курсе дела, Дженни. – Пыль висела над головой мистера Трэверса нервным бежевым облачком. – Мне правда очень неприятно, ты такая хорошая съемщица. – Уступы бровей сочувственно опустились. – Но если она подаст жалобу выше, я уже ничего не смогу поделать. – Понимаю, заявление пойдет в Ведьминский совет. – Я вяло похлопала его по руке в знак благодарности и тут же пожалела: от руки отвалился большой кусок сухой глины, а под ним виднелась воспаленная мокнущая кожа. Разнесся густой запах сырости, и я с трудом сдержалась и не закашлялась. – Надеюсь, совет не примет его всерьез, – проговорила я, когда смогла. – Я обязательно замолвлю за тебя словечко, Дженни. – Мистер Трэверс полез в карман своего балахона, извлек оттуда бумажный пакетик и протянул мне. – Хочешь сливочный леденец? Я взяла конфетку, чтобы не обидеть его. – Спасибо, – улыбнулась я и добавила: – Съем потом. – Скорее уж никогда: я не собиралась ломать себе зубы о тролльи сладости. – И что предупредили, тоже спасибо. Я постараюсь сделать так, чтобы письма больше не приходили. Тролль коротко улыбнулся мне в ответ, губы разомкнулись, показав истертые бежевые зубы. – Я тут подумал... хотел с тобой посоветоваться, Дженни. Он умолк и опустил глаза, словно бы смутился из-за кучки сухой земли у своих ног. – Мм... ничего, если спрошу? – Давайте, – кивнула я. Он пошевелил землю ножищей, похожей на кирпич. – Я вот подумал, может, полировку себе сделать... – тихо пророкотал он, украдкой взглянул на меня и снова уставился в пол. – Все только об этом и говорят, но я решил: наверно, староват я уже... а на Хеллоуин будет праздник, и... – Он поднял руки в пятнах глины. – Не могу же я так пойти. – Ну, по-моему... – Да, молодые тролли полируются, – очертя голову зачастил он, и по его лицу побежали тревожные трещины, – ну, и еще иногда бетонные, но я не хочу выглядеть дураком! Как ты думаешь, делать полировку или не надо? К тому же я боюсь, что будет больно, современные методы не значит самые лучшие, правда? Я заморгала, не зная, имею ли право давать косметологические рекомендации троллю; мистер Трэверс мне нравился, и мне совсем не хотелось оказать ему медвежью услугу своим советом. Но единственным троллем, с которым я была близко знакома, был мой друг Хью, сержант полиции Хью Манро, а он сейчас поправлял здоровье в Кернгормских горах, среди соплеменников, – не так давно он пострадал при исполнении служебных обязанностей. Сам-то Хью придерживался традиционных взглядов, однако если подумать... – Вот что, – сказала я, слегка нахмурясь. – У меня есть знакомый тролль, который делал себе полировку, он работает в полиции, его зовут констебль Тейгрин. – А констебль Тейгрин, возможно, подскажет мне, где найти некроманта, следовательно... – Давайте я ему позвоню и спрошу, может быть, вы с ним поговорите, хорошо? – Замечательно, Дженни, огромное тебе спасибо! – Лицо мистера Трэверса расколола радостная улыбка. – Так и знал, что нужно спросить именно тебя. – Он снова протянул мне пакетик. – Возьми еще леденец! Я вежливо приняла подношение, и мистер Трэверс на удивление бесшумно двинулся прочь, бормоча что-то насчет швабры и совка. Несколько растерявшись, я сунула леденцы в свой полиэтиленовый мешок, прямо к мокрым кроссовкам, а потом повернулась, чтобы как следует рассмотреть возмутительный почтовый ящик – моя ячейка, как обычно, была битком набита. Ведьме Уилкокс есть на что жаловаться. По вестибюлю разнеслись механические звуки музыкальной темы из «Хеллоуина», и у меня ушла целая секунда на то, чтобы сообразить, что это звонит мой мобильник. Мелодию выбирала не я – это досадные последствия моей работы в фирме «Античар». Я вытурила компанию гремлинов из-под Тауэр-бридж, и эти тварюги наслали на мой телефон технопорчу. Я целую неделю пыталась снять ее, то есть взломать, хотя дело шло к концу октября и такая музыка была даже кстати, но мой телефон все равно перебирал в случайном порядке мелодии из классических ужастиков, и это было катастрофически непрофессионально: многие клиенты жаловались. Я вытащила телефон из заднего кармана шорт, но, когда увидела, кто звонит, досаду как рукой сняло и я разулыбалась. – Грейс! – Тут я вспомнила, почему она звонит: ее беспокоила вся эта дурацкая история с письмами от вампиров, и, хотя я готова была расцеловать ее за то, что она, душечка, проверяет, все ли у меня хорошо, лишние тревоги были ни к чему ни ей, ни мне. Я попробовала ее отвлечь. – Слушай, у тебя случайно нет знакомого некроманта, а? – Дженни, я врач, а не справочное бюро! – ответила Грейс со своим обычным здравомыслием. – И вообще, по-моему, если медиум тебе не помог, то и некромант не поможет. Говорила я тебе, подожди до Хеллоуина, тогда и сможешь поболтать со своим привидением! Я набросила полотенце на плечи и поежилась. – Ну, знаешь, в ночь с тридцать первого на первое я на церковный двор ни ногой! Это все равно что запереть тебя в одной комнате с пауком! – Фу! Ты мне вечно твердишь, что пауки совершенно безобидные, так вот, и привидения тоже! Сама понимаешь, так будет быстрее и дешевле, чем искать некроманта, – справедливо заметила она. – К тому же в «Надежде» в Хеллоуин будет не протолкнуться, так что у тебя, возможно, не будет времени наведаться на церковный двор. «Надежда» – это клиника Комитета по этике межвидовых отношений. В клинике лечат «Дубль-В» – под этим политкорректным ярлычком скрывается вирус вампиризма и отравление вампирским ядом, – а также всех, кому навредило колдовство. Грейс работала там в приемном покое – именно в «Надежде» мы познакомились и подружились – и была совершенно права: один Хеллоуин стоит дюжины полнолуний. Психи повылазят изо всех щелей – и люди, и нежить, – и клинику «Надежда» ждет коллапс от перегрузки, к тому же туда сбежится гораздо больше обычного перепуганных людей, которым пришло в голову, что, может быть, Укус – это не так уж и «круто». – Только не говори, что меня вызовут подежурить, – отозвалась я, подпрыгивая сначала на одной ноге, потом на другой: стаскивала мокрые носки. – Просить тебя никто не станет, – рассмеялась Грейс. – Наш новый администратор уже поставил в расписание и тебя, и всех остальных волонтеров. – Наверняка кто-то показал ему ту прошлогоднюю запись выпуска новостей. – Я свернула носки и сунула в мешок. – Где ведьминский сейм Челси закатил истерику, потому что их доченьки решили, что будет весело, если пойти развлечься в СОС-таун. Получить Укус в каком-нибудь фешенебельном вампирском клубе – затея относительно безопасная, потому что тамошние вампиры теряют контроль над собой, только если речь идет о презренном металле, а не о крови, и после визита в такой клуб «Дубль-В» лечить не приходится – разве что легкую анемию, вызванную чрезмерно рьяным донорством. Однако в СОС-тауне, куда модно наведываться как раз в Хеллоуин, правила совсем другие. Вампиры придают традиционным хеллоуинским забавам совершенно новое направление. – Хорошо, хоть вампиры от них так и разбегались, так что никого не покусали и тем более не инфицировали, – проворчала Грейс. – Безответственные дуры и идиотки. Будем надеяться, что лекция о побочных эффектах вируса вампиризма и джи-заве произвела на них должное впечатление и ее не придется повторять в этом году. – Будем-будем, – горячо согласилась я, потому что уже десять лет, с моих четырнадцати, знаю на собственном опыте, что это за «побочные эффекты». Джи-зав, о котором говорила Грейс, – это такой метадон для инфицированных вампирским ядом, и зависимость от него – штука совсем не веселая, но все лучше, чем стать кровной рабыней какого-нибудь упыря. По крайней мере, я всегда так считала. Но теперь начала сомневаться. – Ладно, если не считать мерзкого настырного привидения, как моя любимая сидочка чувствует себя в этот холод и ветер? – бодро поинтересовалась Грейс, вторгаясь в мои разбегающиеся мысли. – Если учесть, что я единственная сидочка и в Лондоне, и среди твоих знакомых, любезности ты говорить не умеешь! – заявила я и фыркнула. – А как там вам-пи-ры? – спросила она, вопросительно повысив голос. – Пока никто не напрыгнул на меня из кустов, так что я никуда не делась, глотаю таблетки и имею при себе положенные восемь с чем-то пинт крови. – Практически все это я могу вывести самостоятельно из того факта, что ты со мной разговариваешь, – сухо сообщила Грейс. Я улыбнулась: – В дедукции с тобой никто не сравнится! – Оставим в стороне неуместные комплименты, – возразила она с явной ехидцей. – Вернемся к вампирам и к тому, сколько приглашений ты получила сегодня. Я подергала кипу конвертов, торчащих из ящика, и буркнула: «Как всегда», надеясь, что Грейс этим удовлетворится. Беда в том, что теперь, когда все вампиры и все их кровные рабы до единого знали, что у меня «Дубль-В», я стала еще более аппетитной закуской, чем раньше. Пока что, правда, дело ограничивалось приглашениями, ультравежливыми просьбами составить компанию на всевозможных звездных мероприятиях, запечатанными в одинаковые дорогие кремовые конверты, однако тяжесть на сердце подсказывала мне, что пройдет совсем немного времени, и вампиры откажутся от услуг почты и примутся доставлять мне «приглашения» лично. Да уж, веселье мне предстоит, ничего не скажешь... – Сколько? – спросила Грейс тоном тверже хирургической стали. Если уж Грейс чего-то хочет, ее не остановишь, поэтому я сдалась: – Погоди секунду. Положив телефон на почтовые ящики, я вытащила очередную порцию на тусклый свет и свирепо прищурилась. «Женевьеве Тейлор, бин-сиде», – значилось на верхнем конверте жирными ржаво-красными буквами. Я поднесла письмо к носу и принюхалась, и от слабого запаха меди и лакрицы у меня потекли слюнки – адресант подмешал в чернила собственной крови: вампиры – мастера саморекламы и не упустят случая применить разные уловки. Не обращая внимания на досадное биение, пробудившееся от запаха у основания шеи, я пробежала пальцем по краям конвертов, сосчитала их и снова взяла телефон: – Сегодня девять. – На два больше, чем вчера! – Было слышно, как она нервно постукивает карандашом по столу. – Нехорошо. – Сама знаю! – огрызнулась я вполголоса. – Такое чувство, будто мне на грудь повесили табличку: «Фея-сида, эксклюзивный аксессуар для истинных знатоков гламурных укусов, не пропустите!» Глазом не успею моргнуть, как очередь выстроится на весь квартал! То-то у всех ведьм котелки с зельями поопрокидываются! Грейс ответила тяжким вздохом – я даже телефон от уха отодвинула. – Кстати, о ведьмах, ты уже слышала, что Ведьминский совет собирается возобновить протекцию? – Не думаю, что я у них первая в списке неотложных дел. – Я бросила приглашения на ящики, радуясь, что Грейс не видит, как я скрестила пальцы, чтобы меня не уличили во вранье. – Но ведь уже прошла уйма времени, должны бы... – Я поморщилась, а Грейс возмущенно продолжила: – Дженни, ты что, не подавала прошение? Почему?! Только не говори мне, что это твоя загадочная фейская гордость! – Гордость тут вообще ни при чем, Грейс. – Я подцепила выбившуюся из полотенца ниточку и стала ее вытягивать. – Понимаешь, это бессмысленно. Я уверена, что ведьмы вернули мне место в «Античаре» только потому, что потерпели фиаско в истории с обвинением мистера Марта в убийстве. А для меня это не только работа, но и жилье. – Я бы не смогла жить в Ковент-Гарден без позволения Совета. – Просить еще о чем-то – значит испытывать судьбу. Мало того, такими темпами ведьмы, наверно, скоро меня отсюда выселят, но об этом я умолчала. – Я все равно считаю, что ты должна подать прошение, Дженни, – отчеканила Грейс. – Это положит конец твоим бредовым планам сговориться с тем вампиром... – Тут ее перебил звонок служебного телефона, и она поспешно бросила: – Ладно, мне пора, целую. Стыдно признаться, но я обрадовалась, что не придется возвращаться к этой теме; сунув мобильник на место, я поджала губы и уставилась на кипу приглашений. Перевернула верхний конверт – на красной восковой печати виднелся оттиск в виде клеверного листка. Из этого я сделала вывод, что письмо от вампира Деклана – главы кровного клана Красного Трилистника, одного из четырех вампирских семейств в Лондоне. Коварный негодяй-ирландец никогда не знал меры! Я бегло просмотрела остальные печати, но той единственной, которой я то ли ждала, то ли боялась, той единственной личной печати вампира, с которым я хотела «сговориться», по-прежнему не было. Малик аль-Хан. Последний раз он давал о себе знать чуть ли не месяц назад. Я уже не знала, увижу ли его когда-нибудь. Если нет, то все мои разговоры с Грейс о том, чтобы «разобраться» с моим «Дубль-В» при помощи вампира перестанут иметь отношение к медицине и вообще утратят смысл. Малик был единственной кандидатурой, больше никому нельзя было доверять. Не то чтобы я особенно доверяла Малику, но... Я порвала конверты пополам, открыла корзину для рекламных писем под почтовыми ящиками и запихнула приглашения туда, а потом громко хлопнула крышкой. Ох, если бы и от вампиров можно было избавиться с такой же легкостью... Закрыв глаза, я потерла виски, пытаясь облегчить привычную мигрень: когда глотаешь джи-зав, как конфетки, это, конечно, отчасти устраняет признаки тяги к яду, зато побочные эффекты у него примерно такие же приятные, как поджаривание заживо в гномской домне. Я вздохнула, положила полотенце в мешок вместе с носками и кроссовками и двинулась вверх по лестнице; всепроникающий запах чеснока усиливался с каждой ступенькой. Главной загадкой было то, почему до сих пор не нашлось такого предприимчивого вампира, который стукнул бы меня по старинке камнем в темечко и отволок за короткие сидские волосы куда хочет. Конечно, закон не позволяет вампирам прибегать к каким бы то ни было мерам принуждения, ни к физическим, ни к психологическим, они могут сосать кровь только с согласия жертвы (жертвы у вампиров по-прежнему есть, только теперь они называются «клиентами», то есть вампирскими фанатами). А вампиры прекрасно умеют изображать законопослушность, поэтому последний случай, когда один из них получил билет в один конец на гильотину за нелицензированное потребление крови, был в начале восьмидесятых. Однако люди не считают, что мы, волшебный народ, нуждаемся в такой же защите, что и они, ведь вампиры не могут ни наслать на нас морок, ни заманить своей месмой, пока они нас не заразили; к тому же люди частенько считают, будто мы опаснее вампиров, которые и сами когда-то были людьми, а мы-то совсем не люди. Ну, и еще надо учесть, что нас меньше, чем кровососов, мы – меньшинство, которое далеко не так сильно влияет на политику и к тому же далеко не всегда обладает такой смазливой внешностью. Ничего удивительного, что человеческое правосудие относится к нам не слишком справедливо. Поэтому мы и оказываемся легкой добычей для вампиров. На самом деле нам был нужен хороший специалист по связям с общественностью. Иногда я праздно задумывалась над тем, жив ли еще тот умник, который в свое время запустил вампирскую рекламную кампанию под кодовым названием «Золоченый гроб». Конечно, лично у меня не было денег на оплату полномасштабной раскрутки. Еле-еле хватало на квартиру, и то только с учетом субсидии, которую я получала за работу в ведьминской фирме. Когда я шагнула на площадку четвертого этажа, чесночная вонь меня едва не оглушила. Прокашлявшись, я свирепо уставилась на дверь ведьмы Уилкокс. Если ей удастся меня отсюда выселить, субсидия мне, само собой, уже не понадобится... – Ой! Что-то кольнуло меня в голую лодыжку. Я подскочила, прихлопнула несуществующего комара, а потом посмотрела на дверь магическим зрением. Зараза. Дело не в том, что ведьма не пожалела чеснока, дело в том, что она всю дверь обрызгала противовампирским репеллентом, и чары расползлись по площадке гигантской актинией – из темно-фиолетового тела топорщились, извиваясь и шаря по воздуху, более светлые лиловые щупальца, окружавшие черную дыру, которая подозрительно напоминала раззявленную пасть. – Это уже хуже, – пробормотала я потрясенно. Тварь была похожа скорее на ловушку, чем на средство от вампиров, а нога у меня так и горела, словно ее прижгли раскаленной докрасна кочергой. Неизвестно, что это были за чары, но мне их трогать точно не стоило. Я начала осторожно пробираться по краю площадки, плотно прижавшись спиной к стене. Шевелящиеся щупальца нашаривали меня, как будто чуяли мой запах. Я резко втянула воздух сквозь зубы, когда одно из них просвистело мимо моего живота, и пригнулась, когда другое едва не хлестнуло меня по щеке, оставив за собой чесночный шлейф, от которого щипало глаза, и привкус хлорки в придачу. Когда ко мне потянулись еще три смертоносных щупальца, я повернулась и ринулась к лестнице, зажав под мышкой мешок с мокрой одеждой. Чары все-таки обожгли мне шею сзади, и я вскрикнула, подпрыгнула и едва не оступилась, но все-таки ухватилась за перила и не упала. Прерывисто дыша, я тяжело опустилась на верхнюю ступеньку и осмотрела рубец на ноге. Кожа была цела, только покраснела, вздулась и горела. Я бережно пощупала шею. Та же картина. О чем, прах побери, думала эта старая придурочная ведьма, когда накладывала... как, интересно, называются эти актинии? По мне, так это уже чересчур, даже если учесть параноидальную любовь этой карги к внученьке: неужели она не помнит, что даже если какой-нибудь вампир сумеет пройти мимо охранительных чар на парадной двери, никто из них не в силах переступить порог ведьминского жилища, если, конечно, она не выживет из ума настолько, чтобы пригласить кровососа к себе. Нахмурясь, я поглядела на чары сверху вниз. Щупальца лениво колыхались, но мне почему-то показалось, что они затаились в ожидании. – Жалко, что я не могу взломать эти чары, поделом было бы старой ведьме, – процедила я, потирая ноющую ногу. Беда в том, что при взломе волшебство мгновенно растворяется в воздухе, поэтому к взлому прибегают, когда чары надо снять быстро, но при этом, к сожалению, можно разнести вдребезги все то, на что эти чары наложены. Едва ли мне сойдет с рук, если я расколочу ведьмину дверь в мелкие щепочки. Можно было бы, конечно, отманить чары – это безопаснее, хотя и дольше, и труднее, – но тратить на них столько времени я не хотела. Тем более что ведьма все равно наложит новые. Вот ведь грымза. Я подумала, не наябедничать ли мистеру Трэверсу, однако запах чеснока означал, что чары как-то связаны с вампирами; хотя, если жертва наестся чеснока, вампиры не утратят аппетита, некоторым из них кулинарные ароматы даже нравятся. Нет, конечно, если натереть себе точки пульса долькой-другой, вампиры всерьез задумаются, не стоит ли пообедать где-нибудь в другом месте, – впрочем, чили приводит к тому же результату: раздутые красные губы портят гламурный имидж, да и больно это. Само собой, чесночный сок делает свое дело, только пока вампир владеет собой и не потерял голову от жажды крови. Тогда его уже ничем не остановишь. Откуда там хлорка, я понятия не имела: может быть, это просто удобная, хотя и довольно противная основа для зелья. Так или иначе, актиния старой ведьмы – это было уже серьезно. Потому-то мне и не стоило жаловаться: как прикажете объяснить, почему чары, нацеленные исключительно против вампиров, действуют и на меня? Поразмыслив, я решила, что один «Дубль-В» ничего не объясняет, и ведьмы смогут это доказать. А если я доверю кому бы то ни было мою последнюю тайну – подлинную причину происходящего, – меня не только выселят из квартиры, но и выгонят с работы. Нет, жаловаться мне нельзя, ведь иначе придется признаться, что мой отец – вампир трехсот лет от роду. В мои невеселые думы вторгся звонок мобильника – теперь он был до странности похож на тему из «Кошмара на улице Вязов». Все-таки заразы эти гремлины! Я посмотрела на дисплей – пришло сообщение от Грейс: она обещала зайти ко мне сразу после дежурства. Я отстучала ей в ответ, что буду на работе, но пусть она все равно приходит и ждет меня – она знала, как открыть дверь, – но тут я увидела, который час, и все мысли о гремлинах, привидениях, ведьмах и кровожадных вампирах вылетели у меня из головы. У меня были неотложные дела – «жаркое свидание с красавцем-фавном», а именно с моим начальником Финном, и если я не потороплюсь, то опоздаю. Иначе «свидание» выйдет и вправду «жарким», но совершенно не в том смысле.
Все размещенные здесь
произведения представлены исключительно для предварительного
ознакомления и в целях популяризации и рекламы бумажных изданий.
Согласившись выполнить необычное поручение, Кассия Блэкбоу получила взамен проклятие, которое многие бы посчитали величайшим даром. Однако на деле все обернулось нагромождением проблем. Ведь и сама Кассия стала величайшей драгоценностью, которой многие не прочь завладеть. Как теперь отличить настоящую дружбу от лести, любовь от корысти, искренность от притворства? Как остаться собой, когда все кругом говорят одно, а делают другое? Кассию затягивает водоворот событий, в результате которых она чуть было не стала… Впрочем, именно об этом и рассказывает эта удивительная история.
0
В общем страшилка приправленная детективом да еще и куча запутанных отношений 
